Психолог Александр Лебедев

Книга о тебе

Эту книгу можно открыть и читать

Подробный разбор некоторых важных для понимания психологии личности понятий и их взаимосвязей. Книга для психологов и людей, интересующихся саморазвитием и психологией.

 

Купить на TheBookPatch за 10$ 
(мягкая обложка)


 

 

Да, это дороже, чем можно напечатать в России.

К сожалению, отечественные издательства не смогли предложить мне посредничество между типографией и магазином без ненужных затрат.

Если кто-то порекомендует издательство, способное издавать print on demand без оплаты за честь с ним сотрудничать, буду благодарен.

 

Купить электронную версию (PDF) за 1$:

 

 

Paypal принимает банковские карточки, иметь акк не обязательно. Магазин перед перенаправлением спрашивает мыло, по всей видимости, чтобы прислать файл.

&nbsp

&nbsp

&nbsp

&nbsp

Предисловие

Эту книгу я посвящаю моим детям – Яну и Тиму.

Когда число написанных мной статей перевалило за две с половиной сотни, я начал в них путаться, забывать, что, когда и где я писал по какому-то поводу, повторяться… В общем, неудобно.

Поэтому я взял пучок статей, объединённых темой «Психология тёмной стороны силы» и собрал их в книгу. Получилось, на мой взгляд, удачно.

Здесь – вторая порция, которую в принципе следовало бы прочесть до «Тёмной стороны».

Эта книга собрана из статей, описывающих основные свойства любой личности, основные правила, управляющие чувствами и поведением, основные понятия, которыми в рассуждениях о себе оперирует почти любой человек.

Статьи написаны в разное время, в разном настроении, поэтому стиль у них… Тоже разный. Однако темы между собой связаны очень плотно, поэтому главы часто отсылают друг к другу. В формате статей мне приходилось цитировать достаточно большие фрагменты, в книге же эта необходимость не столь остра. Дважды или трижды в разных главах повторяются небольшие, очень близкие по смыслу пассажи. Я не стал их вычёркивать, чтобы не нарушать связность рассуждений.

Мне пришлось проделать определённую работу, отбирая материалы для книги, перечесть многое из написанного, чтобы решить, что включать в текст, а что не следует. Второго тоже оказалось достаточно, поэтому в тексте встречаются отсылки к статьям, хотя и касающимся предмета, но не включённым в книгу. Вы их можете найти на моем сайте

 

http://r.eedd.cc

 

Многие статьи писались в расчёте на психологов, поэтому могут попасться рекомендации по терапии или абзацы, переполненные терминологией. Не стану их удалять, вдруг кому пригодится.

В книге я обращаюсь к факту инстинктивной основы человеческих проявлений, переживаний и поведения. Я знаю, что существует точка зрения, отрицающая наличие инстинктов у человека. Я не хочу тратить объем книги на споры по этому поводу, так что, если вы сторонник альтернативной позиции, попросту заменяйте слово «инстинкт» на то, что у человека имеется вместо инстинкта. «Врождённые потребности», например.

 

 

Введение

(о популярной психологии)

Давно собирался написать о популярной психологии, но всё что-то мешало. Да и тема непростая. Ведь штука-то в принципе хорошая, когда людям даётся возможность узнать о том, где кроются причины их проблем и как их решить, даже если кто-то не готов задать вопрос тому, кто специально учился такие проблемы решать — психологу.

В конце концов, популярная медицина, дающая понятие о том, что за болезнь настигла человека, куда обращаться в таких случаях, какие действия предпринимать немедленно, как обычно такие болячки лечат, чем они чреваты, и как сделать, чтобы в будущем такого не случилось — это ведь полезные, нужные народу знания, правда?

Правда, да не совсем.

 

Сейчас буду брызгать жёлчью, извините.

 

В старые времена самые ценные сведения записывались, чтобы не потерять. То, что было записано, являлось квинтэссенцией знаний, плодом опыта и разума образованных людей. Ибо только образованные были грамотными. По мере развития книгопечатания ценность письменного текста падала. Создание книги всё ещё оставалось серьёзным проектом, вовлекающим множество профессионалов, и к этому проекту относились очень ответственно, однако уже к 18-19 векам непрофессионализм проник и в эту область. Интересующихся отсылаю к замечательному труду Иштвана Рат-Вега «Комедия книги», описавшего массу издательских курьёзов.

С появлением компьютеров и сети курьёзов стало ещё больше. Грамотность перестала быть свидетельством образованности, и каждый олух получил возможность и право запечатлевать свои мысли и недомыслия в анналах всемирной паутины. И пусть даже не каждый этим правом воспользовался, но, поскольку доля полуграмотных обывателей, путающих «тся» и «ться», значительно превосходит долю образованных людей, качество и информационная наполненность письменного текста съехали до уровня устной речи, а то и до уровня пьяной болтовни. А коли и писать не умеешь, то можно просто наболтать на телефончик видео для ютуба.

Но если в устной речи мы беседуем с небольшим числом собеседников примерно понятного уровня, то сеть наводнена толпой тупиц. Просто статистически. Талантов, профессионалов и умниц мало, как везде. И даже если они более заметны, их всё равно мало.

Но, как мы знаем, каждый дурак считает себя мудрецом. И более того, у него находятся друзья, с его мнением согласные. А хоть бы и нет, право и возможность изложить своё мнение у него имеются. И потому именно дурацкие мнения и составляют основную массу текстов в сети.

Но, в конце концов, тупенькие тексты тупеньких обывателей достаточно опознаваемы. Ясно, что сообщение «А вот я поехала на дачу!» под мутной, косой себяшкой, равно как и восхищенные комменты «Мфчмак! Мфчмак! Красавица!» никак не проканает за мудрость. А вот чуть более сложные...

Видите ли, качество текста может быть правильно оценено только в том случае, если, во-первых, вы разбираетесь в предмете лучше автора, и, во-вторых, ваше владение логикой лучше, чем у автора. В остальных случаях могут быть как ложноположительные, так и ложноотрицательные ошибки. То есть, если вы не специалист, то текст по какой-то специальности не может быть в общем случае правильно вами оценён по критерию истинности и осмысленности, и написание последовательности букв на запрос «А наваляй нам чего-нибудь психологиццкаво!» под силу копирайтеру по доллару за страничку.

 

Один мой знакомый рассказывал, как в студенчестве к первому апреля написал текст на пару страничек о пользе коровьего помета. Как им пользоваться для лечения всех болезней, в косметических целях, и тому подобное. Так вот, надцатую ксерокопию перепечатки своего текста он неожиданно встретил спустя более десяти лет. Кто-то, понимаете, пользовался этой «информацией».Я не нашёл в сети того самого текста, но нашёл разные другие, для меня с очевидностью являющиеся потомками той шутки.

 

«Психосоматика и обывательские суеверия»

 

На ютубе вы легко найдёте по ключевым словам «Моча дрожжевых бактерий» потрясающую лекцию.

Есть и эффекты второго порядка. Если высказывание ритмично и/или рифмовано, то срабатывает феномен Итона-Розена, и такой текст воспринимается как более важный и более истинный. А уж если народный умелец гениально наложил самодельный афоризм или старый анекдот на картинку или цветную плашку...

 

...в духе нынешних объявлений от магазина Кача, причём крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а всё существенное изображалось самым мелким шрифтом. Сверх того, допускалось употребление латинских названий; так, например, персидская ромашка называлась не персидской ромашкой, а «Pyrethrum roseum», иначе слюногон, слюногонка, жгунец, принадлежит к семейству «Compositas», и т. д. Из этого выходило следующее: грамотеи, которым обыкновенно поручалось чтение прокламаций, выкрикивали только те слова, которые были напечатаны прописными буквами, а прочие скрадывали. Как, например (см. прокламацию о персидской ромашке):

 

ИЗВЕСТНО

какое опустошение производят клопы, блохи и т.д.

НАКОНЕЦ НАШЛИ!!!

Предприимчивые люди вывезли

с Дальнего Востока, и т. д.

 

Из всех этих слов народ понимал только: «известно» и «наконец нашли». И когда грамотеи выкрикивали эти слова, то народ снимал шапки, вздыхал и крестился.

 

©М.Е.С-Щ «История одного города»

 

Кстати, я предположил, что умный человек так поступать не станет, и что любой текст на картинке не имеет никакой ценности. Несколько дней старательно вникал в эти пёстрые, аляповатые плакатики, и убедился, что так оно и есть. Интересные высказывания изредка попадаются просто по теории вероятности, но шанс того, что так будет оформлено что-то для меня важное, в точности равняется НУЛЮ. Я научился игнорировать яркие пятна в новостных лентах и повыкидывал из френдов основных поставщиков подобного контента. Стало гораздо осмысленнее.

И ещё сложнее ситуация, когда размышления экзальтированной тёти или нетрезвого копирайтера стилистически оформлены как научно-популярная статья или изложение результатов исследований. «Учёные обнаружили, что...»

Встречали, да?

И даже паче того. Всем вам наверняка встречалась какая-нибудь чушь на картинках, или плохонький назидательный стишок, подписанные Буддой, Эйнштейном или Хайямом. Вы думаете, человек, так поступивший, постесняется подписать свои экзерсисы «доктор психологических наук»?

И это ещё не всё. Скучающая экзальтированная тётя в паре с нетрезвым копирайтером наваляют вселенских мудростей куда больше, чем специалисты, не только в силу численного превосходства, но ещё и потому, что у специалиста, действительно разбирающегося в вопросе, есть работа, которую он работает за деньги, и времени на бесплатное просвещение людей, в том не заинтересованных, у него мало.

Да, есть исключения. Я, например. Я — психолог с более чем четвертьвековым опытом, я позаботился о том, чтобы работать мало, я умею писать (богатый журналистский опыт), и мне нравится этим заниматься. Но много ли нас таких?

Есть и исключения другого рода. Люди, умеющие убедительно говорить, иногда выбирают убедительно говорить о психологии, и тем промышляют. Таков их бизнес, они продают своё шоу, свой образ, а вовсе не знания. Поэтому яркая известность автора — вовсе не, а часто и отнюдь не свидетельство адекватности его идей. Если напрячься, можно вспомнить несколько харизматичных персон, промелькнувших по информационному пространству яркими болидами уринотерапии и сыроедения.

Ситуация в психологии ещё более печальна.

Та же экзальтированная тётя, буде решит нести свет истины в массы, и поразмышляв, заняться ли ей снятием порчи, астрологией, гаданием на таро или психологией, вполне может выбрать психологию. Особенно, если она осилила пару книжек доктора Курпатова и Луизы Хей. А уж если по недоразумению получила диплом или хотя бы сертификат переподготовки...

Да и просто обыватель, наткнувшийся на статью (по доллару за страницу), содержащую «тайну человеческой души», с восторгом первооткрывателя становится гордым носителем этой тайны. А если наткнулся трижды, то носителем целых трёх тайн, исчерпывающе объясняющих все жизненные перипетии. И именно от них профессионал, высказавший в обсуждении известный ему факт, получает возражения класса «Реальный бред! У моей соседки было не так» или, в более мягкой форме: «Каждый имеет своё мнение».

Таблица умножения, знаете ли, это не мнение. Это именно факт. Но разве объяснишь разницу носителю трёх тайн человеческой души?

Отсюда трагичный вывод: если вы видите в сети какую-нибудь куцую статью о законах жизни и тайнах психики, то в ней, как правило, пустопорожняя чушь.

Отсюда другой трагичный вывод: в результате чтения статей о тайнах, в головах у обывателей угнездилась мешанина из дичайших представлений о том, как они устроены, о том, что такое психология и кто такие психологи. И сделать тут ничего нельзя.

Каждый отдельный человек в рамках работы над собой имеет возможность полистать учебники, но многие ли этим займутся?

Тем не менее хорошие, годные изложения встречаются, хотя и редко, и они обладают некоторыми отличительными качествами, некоторыми из них попробую поделиться.

 

1. Хорошая статья по психологии не может быть короче пары страниц. Попросту невозможно серьёзную мысль изложить в объёме сеошной копирайтки.

2. Автор — профессионал, что следует из его рода занятий, образования, круга интересов. Если автор позиционирует себя как психолог, но на его страничке котики, «изатерика», себяшки и афоризмы на картинках — на фиг.

3. Грамотность. Я уверен, что если человек не в состоянии освоить родной язык, то он вообще ничто не способен освоить. Смотри статью «Как опознать психолога».

4. Логика. Если автор начинает с изложения истин и откровений, пусть даже и в форме ответов на собственные вопросы, то — на фиг. Любая истина является выводом из фактов. Нет фактов — нет истины.

Притянутые за уши выводы — тоже на фиг.

5. Научность. Тут, конечно, критерии посложнее. Но если психолог или «психолог» ударяется в мистику, религию, и всё такое, то это уже не о психологии. Психология — она в мозгу, и больше нигде.

6. Часто годные статьи о психологии являются изложениями научных исследований, с указанием имён, ссылками на первоисточники и цифрами. Впрочем, фантазёры, случается, умудряются и цифры придумать.

7. Эксплуатация модных терминов с неопределённым содержанием — полноценный признак попсы. В первом приближении отнесу сюда психосоматику, духовность, границы личности, травму, контейнирование в любом контексте, кроме психоаналитического…

 

Боюсь, пока всё. Если что — дополню. Понимаете ли, мой опыт позволяет отличить психологию от всего остального быстро и надёжно, как искусствовед с первого взгляда отличает подлинник от подделки. Но формализовать это умение довольно трудно, тем более трудно передать навык в рамках короткой инструкции.

Поэтому рождаются такие сатиры, как «Терапия травмы для начинающего психолога» и «Как писать рекламу для психолога».

В общем, сделал, что мог. Кто может, пусть сделает лучше.

 

 

Кто я?

 

На вопрос «Кто ты?» обычно называют имя, профессию, должность, реже — другие параметры, позволяющие оценить участие персонажа в ситуации, например «ваш сосед», «брат жениха». Такое обозначение даёт собеседнику (или хотя бы направлено на) возможность сформировать адекватное поведение.

Но, само собой, подобный ответ не удовлетворит того, кто спросит об этом сам себя. Несмотря на то, что вопрос относится скорее к философии, чем к психологии, путаница в этом предмете для психолога чревата неприятными и неудобными коллизиями, поэтому попробую написать несколько слов для того, чтобы их не случилось.

Поиск себя, своего Я, в том числе истинного и высшего Я, в отличие от ложного Я, требует прежде всего понимания, а что же этакое мы ищем, и чем ложное отличается от истинного. Иначе, сами понимаете, такой поиск аналогичен посылке в магазин с требованием купить шуршанчиков.

Вероятно, наиболее полный и корректный, хотя всё равно рекурсивный ответ на вопрос «Кто ты?» приведён в Библии: «Я тот, кто я есть». То есть местоимение в здесь в явном виде указывает на произносящего эти слова, однозначно идентифицируя говорящего, как объект его высказывания.

 

Хорошо, — сказал я. — Я тоже задам последовательность вопросов о местоположении.

Задавай, задавай, — пробормотал Чапаев.

Начнём по порядку. Вот вы расчёсываете лошадь. А где находится эта лошадь?

Чапаев посмотрел на меня с изумлением.

Ты что, Петька, совсем охренел?

Прошу прощения?

Вот она.

 

©В.Пелевин «Чапаев и Пустота»

 

Поэтому прежде всего о том, что такое определение.

Определение — это перечисление свойств объекта, позволяющее однозначно отделить его от других объектов или (это важно) перечисление свойств класса, позволяющее отделить его от других классов. Например, определение, что такое дерево, вы можете посмотреть в учебнике по ботанике, а идентифицировать конкретное дерево можно по местоположению и некоторым признакам, например: «Большая ива, что растёт у калитки».

Если определение не даёт возможности идентифицировать объект или класс, то, строго говоря, такое определение непригодно для использования. Хорошее определение обычно содержит параметры, присущие только этому объекту или классу, либо также (с отрицанием) признаки, которые ему присущи быть не могут. «Человек — это двуногое существо без перьев» ©Платон. Когда же Платону принесли ощипанного петуха, он уточнил: «И с плоскими ногтями».

Определение необходимо для того, чтобы понимать, о чем идёт речь, так как если понятие не определено, то то оно может относиться к произвольному объекту, позволяя ему иметь произвольные свойства, в том числе и не существовать.

 

Вы, конечно, тоже наслышаны про клад, зарытый известным мошенником Барбаром. Говорят, этому сокровищу нет цены, хотя никто не знает толком, что в нем и где он зарыт. Но я раздобыл копию карты, — сообщил кладоискатель, таинственно оглядываясь сразу в три стороны.

И что же он зарыл? — не удержался Саня.

Блямбимбомбам! — воскликнул кладоискатель, стараясь поразить юнгу.

А что это такое?

Юнга, вы не знаете, что такое блямбимбомбам?! Если вы не знаете, что это такое, то вам никак не объяснить. Его нужно просто иметь! Лично мне он кажется круглым и малиновым. Однако каждому блямбимбомбам представляется по-своему. Кому как! В общем, собирайтесь, да поживей! У нас мало времени.

 

©Г.Садовников «Продавец приключений»

 

Поэтому учёные не то, чтобы отрицают бога. Они просто не видят предмета для обсуждения за отсутствием годного определения. Существует ли блямбимбомбам? Фиг его знает. А что это такое?

С точки зрения логики никакие свойства неопределённого объекта, включая свойство существования, не могут быть обсуждаемы.

Опять-таки с точки зрения логики «Я» — слово, указывающее на говорящего, и другого значения не имеет. Примерно как в некоторых языках программирования есть функция, указывающая на файл вызвавшей её программы.

Существуют определения, не указывающие ни на какой объект. Например, «султан Германии». И особняком стоят определения, указывающие на идею, не соответствующую какому-либо объекту, например бог определённо существует как мифологема в религиоведении и фольклоре.

Вернёмся к «Я». Какой бы текст, касающийся этого вопроса, вы ни взяли, внятного определения, пригодного к употреблению, вы в нем не найдёте. Феномен же самоосознания, приводящий к наличию чувства своего «Я», основан на трёх иллюзиях: непрерывности памяти, ассоциации личности с телом, и полноты восприятия себя. При этом функция сознания достаточно молода с точки зрения эволюционного процесса, фрагментарна, дефектна по многим параметрам и грешит разнообразными искажениями. Что, собственно, и даёт основную работу психологам.

Смысл сознания — в возможности какого-никакого стратегического контроля поведения, и только. В восприятии сознание, вкупе с отражением в нем ощущений, эмоций, некоторых бессознательных функций, воспринимается им самим как некое рекурсивное ощущение собственного «Я», о котором и идёт речь.

То, что это восприятие – именно психологический феномен, подтверждается существованием диссоциативных расстройств, при которых оно нарушается различными образами.

Но, поскольку для каждого сознания феномен «Я» когнитивно уникален и несёт эксклюзивную важность, и поскольку инстинкт самосохранения требует относиться к нему как к ультимативной ценности, у человека время от времени возникает попытка сакрализации восприятия своей личности.

«Я» наделяется высшей важностью, ценностью, нагружается ощущением осмысленности, содержания, центральности. При этом необходимость определения понятия игнорируется за самоочевидностью и непосредственностью прямого восприятия («— Ты что, Петька, совсем охренел? Вот она»).

Как я уже сказал, исследовать свойства неопределённого объекта невозможно, но, поскольку искатели своего («истинного», «высшего») «Я» занимаются именно этим, то и находки случаются самые разные и неожиданные. Иногда туманные мистические переживания, иногда сборники этических требований, иногда мечты о вечной и бессмертной душе. Да что там, посмотрите в поисковике, там всякого полно.

 

А когда мы добудем блямбимбомбам, — продолжал безжалостный искуситель, — то сразу научимся писать хорошие стихи.

Теперь я знаю, что такое блямбимбомбам. Это же талант! — догадался Саня.

Для меня он талант. Для вас что-нибудь другое.

 

©Г.Садовников «Продавец приключений»

 

Теперь об утилизации этого безобразия в психологии.

Если вы — психолог, и к вам пришёл клиент с метафизической или эзотерической интоксикацией, то, очевидно, предмет терапии — именно интоксикация. С большой вероятностью в её пределах вы встретитесь с поиском себя, который не может быть успешно завершён по указанным выше причинам, по крайней мере до тех пор, пока не проработана сама интоксикация. Если по каким-то причинам вопрос поиска себя требует какого-нибудь решения в первую очередь, то имеет смысл указать, что, поскольку «Я» — не мысли, то и найдено оно путём рассуждений и умствований быть не может, а требует работы над собой в области присутствия «Я» здесь и сейчас. Это позволит направить внимание клиента на реальность, на актуализацию личности, и даже ещё до завершения детоксикации может дать субъективное ощущение успешного результата поиска «Я».

Внимательно надо отнестись к случаям деперсонализации, возникающих моментах потери или продолжительного ослабления ощущения собственного «Я», что может оказаться психиатрической симптоматикой.

Если ваш клиент — логик, то требуется попросту обратить его внимание на семантическую состоятельность предмета поиска, о чем я писал выше.

В случае же, если ваш клиент не способен к сложным интеллектуальным усилиям, то имеет смысл подобрать такое определение «Я», с каким он будет согласен, и какое позволит ему наиболее эффективно распоряжаться своими ресурсами для достижения его личных целей.

Специальной работы требуют клиенты, начитавшиеся попсовой литературы по психологии, накопившие невнятную терминологию с невнятными же связями между модными понятиями. Скажем, сейчас (текст пишется в конце 2018 года) в моде словосочетание «границы своего Я» или «границы личности», не несущее смысловой нагрузки (об этом я писал в статье «Границы личности как артефакт»).

Таким клиентам следует объяснить, что не всякий текст, декларируемый как психологический, имеет отношение к психологии, и не следует принимать такие тексты всерьёз, даже если они легко воспринимаются и создают иллюзию осмысленности.

Успехов вам в избежании бесплодных поисков.

Субличности

Почему вообще у человека случается ситуация внутренней борьбы? Естественно, потому, что у него есть несколько различных потребностей, создающих разные желания, и они могут конфликтовать, конкурировать между собой.

Поспать, поесть или влюбиться? Не такой смешной и не такой простой вопрос, если все три потребности актуальны и приблизительно в равной мере сильны. И хорошо, если вопрос стоит в такой позитивной форме. Гораздо хуже, когда существуют неприятные, вынужденные выборы. А бывает и так, что выбирать приходится между гадким и поганым.

За каждую потребность, каждое желание, каждую эмоцию отвечают разные зоны мозга. Было бы заманчиво так и рассматривать личность анатомически, но увы: личность – информационное образование. В сети расстояния измеряются не километрами, а пингами и хопами, и пакет может дойти от Москвы до Гамбурга быстрее и через меньшее количество узлов, чем до соседнего дома. Топология сети и география связаны достаточно слабо, и так же слабо структурно связаны анатомия мозга и человеческие мысли и эмоции. Неправильно было бы представлять себе что-то вроде городского района, где в доме №4 живёт удивление, а в доме №6 – осторожность, а ещё через дом – симпатия. Вернее было бы их вообразить в виде разных служб: электричество, вода, газ, телефон, интернет, отопление, телеантенна, пожарная сигнализация, да мало ли...

Они присутствуют везде, хотя и в разной степени, и способны взаимодействовать в зависимости не от того, как близко сошлись коммуникации, а от того, насколько они пересеклись административно (хотя да, случается и паразитное влияние). И в каждой службе есть управления, отделы, подстанции... Некоторые сервисы интегрированы между собой настолько плотно, что бывает трудно отделить один от другого. Другие официально независимы и изолированы, но прекрасно контачат неформальным образом. Скажем, сотрудники службы лифтов и электрики отменно взаимодействуют между собой (в хорошем, конечно, случае), хотя и подчиняются разным ведомствам.

Можно сказать, что некоторые системы удобнее выделять не географически, не физически и даже не административно, а функционально. Примерно такое же функциональное разделение построено и в мозгу. Есть координационный центр – сознание. Есть системы сбора информации – органы чувств. Есть двигательные системы. Есть системы охраны здоровья. Есть центры, управляющие поведением, задаваемым разными инстинктами, и их много. Некоторые из них достаточно сложны, настолько сложны, что сами имеют координационные центры, подобные сознанию, хотя сознание, конечно – самый центральный узел. Бывает, конечно, что они развиваются до такой степени, что способны с сознанием конкурировать, но мы не об исключениях, а о правиле.

Таких мощных, развитых систем у обычного человека может быть несколько, обычно от двух до семи, редко меньше или больше. Они называются субличностями из-за того, что их функционирование во многих случаях может быть описано как поведение отдельной, пусть и несложной, личности. Это не значит, что оно только похоже на поведение, не являясь им; поведение сознания называется так тоже лишь потому, что может быть так описано.

Контакт между субличностями может быть разным: плотным или слабым, частым или редким, прямым или опосредованным (через знаки и символы). В традиционной модели считается, что чем субличности интегрированнее, тем оно лучше. Не могу сказать, что всегда в точности так, но в общем и целом – близко к истине.

Субличность, потерянная в дебрях информационной сети, если у неё остались средства управления целевой функцией, может создавать для всей личности неудобные ситуации. Если субличность, ведающая аппетитом, знает лишь то, что организм надо питать, и не знает больше ничего, то в любой момент, когда она решит, что надо заправиться, она будет посылать императивный сигнал: «Жрать давай! Надо!» Поскольку функция, как я уже сказал, целевая, то есть закреплённая за данной субличностью, то сопротивляться такому сигналу бывает настолько трудно, что диетологи без работы не сидят.

Если субличность, ведающая безопасностью, не будет оглядываться на управляющие и ограничивающие сигналы других субличностей, то человек будет трусом. Изолированный «безопасник» будет накладывать вето на рискованные решения, и не будет никакой возможности обсудить с ним ситуацию .

Да, попытки заткнуть мешающий сигнал могут оказаться эффективными. Тогда забитая в тёмный угол субличность теряет контроль над целевой функцией, так нужной человеку, и вместо ожирения, например, мы неожиданно сталкиваемся с истощением или, допустим, в другом случае, с асексуальностью. А что бывает с бойцами, потерявшими страх, может вам рассказать любой ветеран.

Поэтому правильный, полезный путь – взаимодействие.

Существуют методы, позволяющие общаться с развитыми субличностями довольно подробно. По крайней мере один из них даже очень красив и остроумен, но технические вопросы имеет смысл рассматривать отдельно и не в формате небольшой главы. Почти любой грамотный психолог может вас обучить нужным приёмам. Иногда доступно автоматическое письмо, маятник, рамки, постановка вопросов и получение ответов через сны, и даже обычное гадание (которое я склонен в нешарлатанских вариантах рассматривать как разновидность проективных методик) на чём угодно может при наличии определённых навыков дать достаточный контакт с субличностями (не со всеми, правда).

Основное условие – понимание, что вы такое делаете.

За этим и пишу.

Имя

 

Что в имени тебе моем?

А.С.Пушкин

 

Любой программист уверенно скажет вам, что имя — это уникальный идентификатор.

 

Сисадмин:

Ну и пусть говорят, что использовать в качестве пароля имя своего кота — дурной тон! RrgTt_fx32!b, кис-кис-кис...

 

А какой-нибудь лингвист скажет что-нибудь более сложное, относительно знака и денотата. Но смысл будет общий: имя нужно для сопоставления слова (знака) и объекта, обозначаемого им.

 

У девушки собачка по имени Лексус. Записалась с ним в ветеринарную клинику, сидит в очереди. Из кабинета выходит врач:

Кто тут с лексусом?

Стает какой-то мужик.

Пройдите на кастрацию.

 

Есть имена классов, а есть имена уникальных объектов, единственных в своём роде. Скажем, берёза — имя для всех деревьев с характерной белой корой. Собака — имя для всех животных, несмотря на несходство, относящихся к этому виду. А вот Солнце — оно одно. И Луна одна. И Париж тоже один. Если вы заметили, по правилам русского языка такие имена пишутся с заглавной буквы и называются «имя собственное».

 

А я свою жену называю Воин Света!

Почему?

Она у меня в армии по контракту служит, Светой зовут.

 

При этом уникальный объект может относиться к классу неуникальных. Париж относится к классу городов, Солнце и Луна — к классу небесных тел. А вот класс облаков содержит подклассы (цирростратус, стратокумулюс и так далее), но имён собственных у них нет: слишком мал их жизненный цикл и недостаточно они важны. Зато ураганам традиционно даются собственные имена.

 

В гости пришёл старый друг. Сидят за столом. Хозяин периодически обращается к своей жене:

Любимая, принеси, пожалуйста, ещё чаю.

Золотце, будь так добра, подай сахар.

Солнышко, твой торт бесподобен, можно ещё?

Пока жена идёт за тортом, друг восхищается:

Я тебе завидую: ты столько времени женат, а до сих пор её так любишь, солнышком, золотцем зовёшь!

Да что ты! Просто я уже лет пять, как забыл её имя!

 

Нужда в имени собственном, если объект относится к классу, где он не единственный, возникает вместе с нуждой оперировать его обозначением. Не всегда бывает такая необходимость в обозначении человека («ну, та продавщица, чёрненькая»), но если мы указываем на этого человека часто, то куда удобнее знать его по имени, или в крайнем случае по прозвищу.

 

Утром банкира на работу забирает новый водитель. Банкир — водителю:

Как фамилия?

Вам меня по фамилии неудобно будет называть. Лучше по имени — Вася.

Вот ещё! Я всегда водителей по фамилии называю. А что за фамилия?

Любимый.

Банкир:

Так, Вася, поехали! Уже опаздываем.

 

Разница между именем и прозвищем исторически появилась не сразу, поскольку и то и другое — лишь идентификатор, позволяющий обозначить конкретного человека. Большинство используемых имён — значащие, то есть, на языке происхождения они имеют какой-то смысл, характеризующий его носителя. Вот, скажем, имя Филипп означает «любитель лошадей». А Оксана — «иностранка». И у внимательного читателя может возникнуть вопрос: а что, Филиппа прямо при рождении приговорили к увлечению лошадьми? А Оксану так именовали с рождения, чтобы отличить от местных родителей? Не верится, правда?

 

Объявление: «Утеряны документы на имя Жлоб А.В. Вознаграждение гарантирую. 100% гарантирую. Ей-Богу, гарантирую!»

 

И вспоминается, что индейцы (каких-нибудь племён) давали детям имена только после того, как появлялась какая-нибудь на то причина, когда ребёнок как-то себя проявлял. Это очень гордо звучит, но такой подход не полностью ли эквивалентен обычным прозвищам, часто рождающимся из какого-то человеческого свойства, а то и из жизненного эпизода? И в этом подходе прозвище «Рижский Слон» ничем не хуже «Быстрой Стрелы». И не надо думать, будто все индейские имена такие нарядные и возвышенные. Одного из самых известных вождей сиу звали Сидящий Бык. Чего тут гордого и возвышенного?

 

У меня была знакомая девушка по кличке «Графиня».

Она, наверное, была вся из себя такая аристократичная?

Нет, ей в кабаке в пьяной драке графином по голове попали...

 

Исходя из этого получается, что индейцы вообще не заморачивались именованием ребёнка при рождении, а гуляли себе и ждали, пока он заработает себе прозвище. Нет, детские имена конечно были, но относились к ним не всерьёз. Действительно, что толку как-то называть предмет, если имя не имеет никакой связи с его свойствами?

 

В детском саду спрашивают детей:

Девочка, как тебя зовут?

Роза. Когда я была маленькой, на меня роза упала.

Тебя как зовут?

Лилия! Когда я была маленькой, на меня лилия упала.

А тебя, мальчик?

Холодильник!

 

Бывают и исключения, а как же. Скажем, Максим — «большой» — имел право быть большим прямо с рождения, а Фёдор (Теодор) — «Божий дар» — мог восприниматься как подарок небес, если долго не было детей. Ну, или ребёнка могли как-либо назвать в надежде, что он вырастет в соответствии с пожеланиями.

 

Мальчик, а как тебя зовут?

Мурзик.

А почему такое странное имя?!

Мои родители всегда котёнка хотели...

 

Традиция давать значащее имя когда-нибудь потом была свойственна не только индейцам, но и, скажем, китайцам. Детей до поры называли по фамилии и номерам: Лю-шестой, Хань-третий, и т.п. Да ведь и детская смертность в те поры была велика, и придумывать имя, которое неизвестно, пригодится ли, как-то неразумно... А взрослые, настоящие, тайные (об этом ниже) имена давались позже, после инициации, или когда ребёнок мог защититься от злых духов и недоброжелателей, или получал для этого покровителя, или ещё когда-нибудь.

 

Жил-был лось. И были у него большие яйца. Все в лесу звали его «Лось-Большие Яйца». Шёл как-то лось по лесу, зацепился этим местом за сук и оторвал. Очень опечалился лось, загрустил.

Встречается ему корова:

Привет, меня зовут «Корова-Большое Вымя». А Вас?

А меня Лось… Э… Просто Лось...

 

Нумеровали также и правителей. Ведь если ребёнка всё же называть, особенно в раннем детстве, то хочется дать имя покрасивее, позначительнее. Например, Лев. Ан Львом зовут дедушку. Тигром — прадедушку. Смельчаком — двоюродного дядю. И что теперь? Не Хомяком же ребёнка именовать только потому, что имя не занято? И вот, несколько Ричардов, полтора десятка Луи, и всё такое. А для персональной идентификации добавлялись характеристики. Ричард Львиное Сердце, Филипп IV Красивый, Карл VI Безумный...

 

В Новосибирске прошёл конкурс на самое нелепое имя. Победила заняла первое место.

 

Появились и традиционные, неуникальные имена-прозвища. Вот назвали соседи ребёнка Благословенным, а наш что, хуже? Он тоже, да. Мы вообще давно так собирались назвать, только они успели раньше. Понятно, что к традиционным именам требовалось какое-то дополнение: прозвище (Васька-рыжий), имя отца (Иван Михайлов сын), место жительства или происхождения (Семен Зареченский), или (для крепостных) имя или прозвище хозяина (Мишка Медведев).

 

Откуда берутся вьетнамские имена?

После рождения ребёнка папа швыряет на кухне об пол кастрюлю. Как прогремела, так и назвали — Бам Ван Донг, Хан Лонг Гонг.

 

Системно к идентификаторам подошли азиаты семитской зоны: какая-нибудь замысловатая конструкция типа Арбидол ибн Сумамед ибн Нурофен аль Онфарм всего лишь означает «такой-то, сын (ибн) такого-то, сына такого-то из (аль) оттуда-то». Если этих характеристик недостаточно для уверенной идентификации, всегда можно добавить ещё пару уточнений.

 

Лев Львович Львов из Львова, интересно, ты есть на свете?

 

Понятно, что удобно стало пользоваться родовыми именами — фамилиями. Фамилии были не всегда и не у всех; в маленькой Исландии, например, их до сих пор нет официально почти ни у кого. Достаточно имени и отчества, скажем, Сванхильдер Сигурйондоттир. А что они, бывает, дублируются, ну так ведь и Сергеев Ивановых в России полно, и ничего.

 

В ЗАГСе. Регистрация новорожденных:

Здравствуйте! Я бы хотел назвать сына Сергеем.

Извините, но это имя уже занято, попробуйте другое. Свободны, например, Сергей2006, _Сергей_, Сер-Гей или Сергей-19.

 

А еврейские (ашкеназские) фамилии вообще выдавались вместе с введением закона о фамилиях на границе XVIII-XIX веков. И выдавали их мелкие чиновники, у которых за денежку можно было получить красивую фамилию (Гольдберг — золотая гора, Розенфельд — поле роз), а если не платить, то смешную или обидную (Крауткопф — капустная голова).

 

 

Паспортный стол: «Я Иван Какашко, хочу поменять имя на Эдуард!»

 

Это всё было введение, извините.

 

Само собой, мистицизм, анимизм, тотемизм, некоторые закономерности магического мышления — многое повлияло на отношение к имени. Поиски закономерностей влияния имени на судьбу, не говоря уже о сакральном отношении к имени с учётом магической возможности использовать имя вместо субъекта в магических манипуляциях, породили варианты защитных традиций. Например, не называть имя без нужды, а пользоваться прозвищами. Или иметь несколько имён: одно для быта, другое для врагов, третье для друзей, четвёртое для родни и для ритуалов. И не всех стоит поминать по имени, особенно богов, духов и врагов — вдруг услышат через магическое пространство?

 

Оказывается имя большинства людей – Извините, а фамилия – Пожалуйста. По крайней мере, они с охотностью на это имя отзываются.

 

Вот, знаете ли вы, как зовут медведя? Очевидно же, что «медведь» — иносказательное прозвище: «тот кто знает, где мёд». Называть такого опасного зверя по настоящему имени неосторожно — вдруг услышит и придёт? Настолько неосторожно, что мало кто его вообще теперь знает. Но оно есть. И достаточно легко вычисляется. Как называется место, куда медведь ложится на зиму? Берлога. Бер-лога. И имя зверя – Бер.

 

Папа решил проверить дочь 3-х лет, как она знает свои фамилию и имя. Подходит в универсаме и с невозмутимым видом спрашивает ребёнка:

Девочка, ты кто?

Ребёнок с ужасом и слезами на глазах:

Конфетка твоя ненаглядненькаааяяя...

 

Религиозные евреи до сих пор называют своего бога по имени только в молитвах. В остальных случаях применяются иносказания, типа А-Шем (Га-Шем, השם) — «Это Имя», «Названный», а в слове «Бог» заменяют букву «о» дефисом: «Б-г».

Вообще с именами единого бога всё как-то непросто. Можно вспомнить Иегова, Саваоф, Адонаи, но это всё достаточно обычные семитские слова, означающие нечто конкретное, например «господа мои». И, кстати, Бегемот — это что-то вроде «чудовища» (именно так, во множественном числе). Да и попытка именовать единого бога омонимичным именем, только с большой буквы, умеренно функциональна. Впрочем, отвлёкся.

Так вот, в свете изложенного концептуально все наши привычные имена числом сто или двести — и не имена вовсе, а детские прозвища. Даются при рождении, не уникальны, не связываются со свойствами личности. Хотя, конечно, у каждого поколения свои популярные имена.

 

Папа, а у бабушки Клавы какое полное имя?

Клавдия.

Блин, а мы с пацанами поспорили, что Клавиатура!

 

Бывают и коллизии при попытках отойти от традиций и придумать что-то совсем оригинальное.

 

Мама, а почему во дворе все дети называют меня холодильником?

Не обращай на них внимания, Аристон!

 

Полно вокруг гадателей по именам, готовых вам расписать, какой у Миши характер, да к чему ему стремиться, чего опасаться, и, в принципе, что могло бы быть нормальным магическим подходом, если бы дело шло о настоящем имени, а не о кличке. Отдельно поругаюсь на профанные попытки расшифровывать слова и имена по звукам и по кускам (даже не по корням). Смешные и жалкие, неумелые попытки гадания. Если хотите, попробуйте разобрать по их соображениям слово «мент». Будет смешно, я пробовал.

Но о магическим походе к имени можно рассуждать очень долго и замысловато, и я к этому разговору не готов.

 

Знали ли вы, что если зажечь свечу в лунном свете и произнести три раза имя любимого человека, будете выглядеть как дебил?

 

А вот психологически...

Само собой, перед тем, как писать, я поинтересовался, какие были статистические исследования о влиянии имени на личность. И оказалось, что для обычных, привычных имён такое влияние почти ненаблюдаемо, в пределах фона. Что-то более-менее заметное получилось для имён необычных, экзотических, но, понимаете ли, на то они и необычные, чтобы по ним практически невозможно было сделать пристойный статистический анализ. Пока поставим галку на том, что связь всё же есть.

 

Переписка:

А тебя как зовут?

Нюргустан.

Это ты сейчас головой о клавиатуру ударился, или реально такое имя есть?

 

Время от времени я использую в своей работе психолога довольно интересный приём общения человека с какой-либо из своих субличностей. Способ не всегда подходящий и не универсальный, и для того, чтобы он нормально работал, требуется сочетание нескольких условий. Но интересно то, что, когда эти условия всё-таки выполняются, то одной из фаз метода является наречение субличности именем. И вот тогда очень часто люди выбирают имя очень легко, с готовностью, иногда даже с какой-то радостью, без сомнений и колебаний. Возникает впечатление, что оно уже было известно где-то внутри.

Вот ещё соображение: был такой философ Анаксимандр. Красивое, сильное имя, звучно перекатывающееся на языке. Так и хочется представить себе мудрого и гордого его носителя. А вот, скажем, Акакий – нет, не то. Хотя формально имя-то хорошее, «незлобивый».

 

Вчера жена родила.

А какое имя дали?

Хорошее. Наташа.

Да, хорошее.

Только... намучается с ним пацан.

 

Или вот назвали парня Сергеем. Нормальное имя, а что? В честь прадедушки.

 

Девочка, а почему ты плачешь?

А меня в честь прадедушки назвали.

А это как?

Прадедушка!

 

А он прадедушку никогда не видел. И не знает о нем почти ничего. И в классе у него ещё три Сережи. И звучит как-то... Никак. И не воспринимает он своё имя как имя, и ходит себе без имени, а с биркой. И завидует героям книг с именами Роберт, Максимилиано или хотя бы Зигмунд.

 

Я на завод устроился работать и в первый же день в больницу попал.

Как так?!

Ну захожу я в цех и кричу: «Эй, Серега! Скинь мне ключ на 27!».

Ну и?

Так у них в цеху сорок два Сергея работают...

 

А то вспомним писателей, взамен невзрачным именам, данным при рождении, выбравших себе звучные или значащие псевдонимы. У художников и музыкантов такое тоже было, но реже, за счёт большей чувствительности писателей к слову.

 

Анна Ахматова (Горенко)

Максим Горький (Алексей Пешков)

Кир Булычев (Игорь Можейко)

Борис Акунин (Григорий Чхартишвили)

Даниил Хармс (Ювачев)

Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)

Кнут Гамсун (Кнуд Педерсен)

О'Генри (Уильям Сидни Портер)

Льюис Кэрролл (Чарльз Людовик Доджсон)

Марк Твен (Сэмюел Лэнгхорн Клеменс)

Джек Лондон (Джон Гриффит Чейни)

 

Этот список может быть огромен; здесь я привёл лишь несколько примеров.

 

Подходит к вождю племени вконец расстроенный индеец и говорит:

Вождь, ну почему у белых такие красивые имена: Билл, Джек, Фил, а у нас имена никуда не годятся?

Вождь:

Зачем ты так, есть и у нас красивые имена: Зоркий Сокол, Быстроногий Олень... Так что иди и подумай, Бычий Хрен.

 

Да что там, некоторые свои статьи я подписываю «Иоганн Сваммердам», и даже книгу издал под этим именем. Не стану объяснять, откуда оно произошло: это скучнее, чем может показаться.

Многие люди иногда меняют имена официально. По разным причинам, иногда вполне объективным и прагматическим. А иногда и по чисто эмоциональным. Процедура, в принципе, не так сложна, даже в общем проста. Да, возникают неудобства по замене некоторых документов, случается необходимость в доказательстве преемственности других документов, но, в конце концов, большинство женщин в замужестве меняют фамилию, и ничего. Иногда и замуж выходят с учётом новой, более красивой фамилии. Есть даже один уникум, меняющий имена ежемесячно. Хобби у него такое. Причём имена себе придумывает самые замысловатые. В поисковике ищется на «Древарх-Просветленный».

 

Приходит индеец в паспортный стол.

Я хочу поменять имя.

Почему?

Видите ли, оно очень длинное.

Ну и как ваше имя?

Большой дикий орёл, падающий с неба.

Действительно... И какое же новое имя вы хотели бы выбрать?

Плюх...

 

К чему я веду...

Вам нравится ваше имя? А фамилия? А если не вызывает удовольствия, то почему не сменить? Кто запрещает? Стрёмно? Неудобно? Могут счесть выпендрёжем? А и фиг с ним. Знакомые простят, а незнакомые даже и не узнают, что были какие-то перемены. Да что там, в соцсетях и на форумах вы как зовётесь?

В своей работе психолога я иногда даже рекомендую сменить имя, хотя бы неофициально. В основном такое происходит, конечно, не от потребности в благозвучии, а когда надо провести границу между прошлым и будущим. Дело в том, что к любому знаку, особенно к имени, пристраиваются ассоциации, коннотации, от которых бывает очень сложно абстрагироваться.

 

Нашедшего документы на имя Писюка Вассисуила Моисеевича просим не смеяться и никому не показывать.

 

А абстрагироваться иногда надо. Вот рухнуло всё прошлое — и семья, и карьера, и дом, и начинать надо с чистого листа, забыв обо всём, что тянет назад. Стать другим человеком, практически в буквальном смысле. А как же стать другим человеком, если имя тянет, если оно то же самое, если каждое его упоминание связано со всей биографией? Особенно правильно (да и удобно) сменить имя, если в результате наплыва событий вы перемещаетесь на новое место, в идеале — в другую страну. Вы можете стать кем угодно, и будет хорошо, если ваше имя будет ассоциироваться с энергией, деятельностью, достижениями, планами и мечтами.

 

Привет, Андрюша! Как ты изменился! Без бороды, без усов.

Извините, но я не Андрюша.

Как? Ну, ты даёшь — и имя поменял?!

 

И это не теоретизирование. Самолично наблюдал, как смена имени влияет на личность. Носитель буквально обретает лицо, самостоятельность, ответственность за свою судьбу, внутреннее достоинство, цельность...

 

Дай человеку рыбу и он будет сыт один день. Дай человеку имя Сыт и он будет Сыт всегда.

 

Нет, я не предлагаю вам срочно бросить всё и назваться как-нибудь иначе. Это вообще-то не мгновенная и не стремительная процедура, если не ограничиваться формальной частью. Для начала надо понять, каким образом вы изменились по отношению к старой личности. Потом понять, по какому вектору вы надеетесь изменяться дальше. Только потом попримерять на новый образ имена. Попробовать их на разных сетевых площадках, сосредоточиться на том, как вы себя чувствуете, когда вас так называют. Выработать подпись. Между прочим, могут быть неожиданные эксцессы.

 

signed: дак как говоришь тебя зовут-то?

HyuTa: Я УЖЕ УСТАЛА ПОВТОРЯТЬ!!! АНЯ МЕНЯ ЗОВУТ А ЕСЛИ ЛАСКОВО – НЮТА!!!


BAHTYC (18:09:20 31/12/2007)

! ну сколько вам повторять!!?? Я Бантик!!!По-русски это читается Б-А-Н-Т-И-К!!!


SKYPIDAR: чо вы докопались к моему нику, это СКИПИДАР, причём тут небесный вообще???


titmouse: ЗАДРАЛИ! Я не мышка с сиськой, я СИНИЦА! Си-ни-ца! Словарь купите, зоофилы!

 

У меня тоже что-то подобное однажды было.

В общем, выбирать себе имя я бы вам порекомендовал под чьим-то мягким руководством. Именно мягким, не директивным («Нарекаю тебя ...»). Но, в любом случае, просто подумать-то на эту тему вам никто не мешает?

Сны

От автора: У меня нет какой-то определённой цели написания этого рассуждения. Но за последние годы мне столь часто приходилось излагать вслух приведённое ниже, что, наверное, имеет смысл один раз всё записать, с тем, чтобы позже отсылать интересующихся к тексту.

С древности сны были предметом мистического отношения – это ведь целые миры, посещаемые нами еженощно (а точнее – несколько раз за ночь), иной раз подобные нашему, а иной – фантастические. Иногда во сне мы получаем откровения или предупреждения, а то и новые идеи. Как тут не счесть сны чем-то волшебным и таинственным?

Теорий сновидений существует тоже изрядно, от мистических, что часть нашей души отделяется от нас и путешествует, до механистических, что мы во сне систематизируем накопленный опыт или что сны – всего лишь фоновая, паразитная активность мозга, типа наводок в радио.

С последним, впрочем, согласиться трудно.

В мозгу есть один центр, предназначенный исключительно для того, чтобы тормозить моторику, проявляемую во сне. Если он работает плохо, то случаются разные варианты лунатизма. Если животному этот центр заблокировать, то мы сможем наблюдать, что оно делает во сне. Так, кстати, и изучали, что именно снится животным. Сомнительно, чтобы паразитную активность мозга обслуживали какие-то специализированные структуры.

Здесь, оставив теории сновидений в покое, изложу свои соображения по этому поводу. Я никак не проверял их специально, но мой опыт и опыт людей, интересовавшихся вопросом, по крайней мере, им не противоречит, и, как выяснилось, аналогичной точки зрения придерживается финский психолог Антти Ревонсуо.

Итак: сны – это обучающий механизм.

Дети людей и животных проводят во сне очень много времени, причём аномально большую долю его – именно в фазе быстрого сна, когда снятся сновидения: в их жизни очень много новостей, требующих усвоения. Люди интеллектуального труда знают, что безделье (а точнее – отсутствие впечатлений) мешает заснуть. Для того, чтобы быстро и глубоко погрузиться в сон, надо утомиться не только физически, но и ментально. Есть предположение, что именно на утомляемости (её динамике) основано разделение людей на «сов» и «жаворонков». Чем больше впечатлений надо переварить, тем интенсивнее сон – глубже, с бОльшим количеством сновидений.

В порядке первого аргумента в пользу моей точки зрения я предложу вспомнить ночные кошмары. Они обычно кошмарны не снящимися событиями, а нашим отношением к ним. Они характеризуются не катастрофичностью явлений, а сопутствующей эмоциональной напряжённостью. Некоторые кошмары достаточно расхожи, другие – глубоко индивидуальны. Они демонстрируют нам ситуации, к которым мы не готовы – по навыкам или морально и снятся иногда с потрясающей настойчивостью, предъявляя одну и ту же последовательность образов иногда с точностью до деталей. Но: стоит нам сработать в предъявленной ситуации «молодцом», как кошмар тут же исчезает из «афиши показа».

Что же происходит?

Субличность (или, если угодно, подсознание, или структура психики – это вопрос терминологии), ответственная за показ нам сна, выбирает сюжет, для которого у нас отсутствует (или очевидно неоптимальна) выработанная реакция, и предъявляет нам этот сюжет, предлагая определиться с реакцией, чтобы, буде подобное случится в реальной жизни, быть к ней готовым. Особенно упорно она ставит нам эту задачу, если в реальной жизни такое уже случалось, а мы так и не поняли, как нам себя вести.

 

Анекдот: Женщине снится, что она убегает по тёмным пустым улицам от огромного, страшного, негра. Она поворачивает в переулки, негр не отстаёт, и внезапно они оказывается в тупике. Бежать некуда. Женщина поворачивается к преследователю и восклицает: «Ну что, что тебе от меня надо, в конце-то концов?» Негр останавливается, растерянно разводит руками и отвечает: «Не знаю, это ведь ТВОЙ сон!»

 

Другая субличность, ответственная за решение поставленной задачи (и эта субличность, судя по тому, что мы помним только последние один-два сна из нескольких просмотренных за ночь, – вовсе не сознание) пытается как-то в ситуации сориентироваться. Поскольку, как мы понимаем, часто ситуация бывает весьма тягостной и эмоционально напряжённой, при особенно усердных попытках как-то себя повести, дать ответ на вопрос «И что же ты будешь делать?» напряжение может усилиться до такой степени, что человек просыпается с сердцебиением и в поту. «Надо же, какая гадость приснилась!»

Повторюсь: задача ставится не просто так. Сюжет нас волнует, быть может особенно волнует «предъявляющую сны субличность», – назовём её для простоты «режиссёром», – и режиссёр ждёт от нас, что мы придумаем, как в данной ситуации себя вести. Замешательство и паника – свидетельство нерешенной задачи, а целенаправленное поведение или хотя бы сформированное эмоциональное отношение режиссёра удовлетворяет. Неудовлетворённый режиссёр может повторять постановку с разной периодичностью, пока, в конце концов, мы задачу не решим.

Интересно, что искать и находить решение можно не только во сне.

 

Когда моему старшему сыну было лет семь, он спросил меня, почему снятся кошмары, и я рассказал ему о моей гипотезе. В ответ он изложил свой сон: «Я иду по улице, заблудился, и ищу нашу улицу. Я помню название, но никак не могу понять, куда идти. И тут я вижу, что идёт бабушка Ира. Я думаю: вот, она сейчас нас выведет. Она походит ближе, я вижу, что это вовсе какая-то незнакомая женщина, и просыпаюсь».

Я предложил сыну такую интерпретацию: режиссёр интересуется, а что мы будем делать, если заблудились? Протагонист не может дать ответ, и предлагает вариант: «Придёт бабушка и нас выручит». Режиссёр отвечает: «А вот фиг! Давай сам!» Протагонист теряется и просыпается.

Мы разобрали, как следует себя вести, если потерялся, и этот сон сыну больше не снился.

 

Напротив, когда я внимательно следил за состоянием своей психики, непроработанных ситуаций у меня не было, я принимал разумные решения, редко ошибался, и сны мне снились скучные и бессмысленные. Зато однажды, когда я случайно перепутал пригородные автобусы и заехал к чёрту на рога, откуда мне пришлось выбираться пару часов, режиссёр мне всю ночь крутил транспортные коллизии: я перепутал автобус, опоздал на электричку, не могу найти свой поезд, забыл багаж на платформе, и так далее.

Если предлагаемая режиссёром ситуация не предполагает никаких приемлемых выходов, достаточно её просто принять. Что-то типа «Я ничего не могу поделать в этом случае, в состоянии лишь грустить и сетовать, этим и займусь». Естественно, попытки решить аналогичным способом абсолютно все задачи вряд ли пройдут, ведь в качестве режиссёра мы не глупее нас в качестве протагониста.

Режиссёр может ставить и умозрительные задачи, и тогда сны – просто сны, иногда похожие на кейсы из профессиональных тестов.

 

Мне как-то приснилось, будто я – прораб и строю дом. А несколькими километрами дальше стоит тот же дом, только на двадцать лет позже. И я мотаюсь между стройкой и уже стоящим домом, чтобы убедиться, что через двадцать лет ничего не обрушивается, не портится, что всё сделано качественно. Задача, насколько я понимаю, стояла в полноте использования обстоятельств.

 

Кстати, о времени. Все мы знаем, что во сне можно прожить несколько часов, а то и дней. Однако сама фаза быстрого сна длится минуты. При некоторых усилиях можно отследить, что не всё прожитое во сне время проживается последовательно. Занудные и несущественные эпизоды пропускаются, заменяясь памятью о том, что они были, подобно «условию задачи», к моменту начала сна информирующего вас, кто вы такой, где вы, и кто все эти люди. Скажем, вы идёте по дороге, идти долго. Смена кадров – и вы уже пришли, и помните, что шли часа четыре. При нарушении процесса посыпания эта информация может ещё некоторое время быть актуальной.

 

Однажды полчаса после пробуждения я удивлялся, как я мог забыть, что мне одна знакомая зачем-то подарила каморку (дворницкую) на Курской, и куда же я задевал ключи… Разумеется, это всё было только частью заданных обстоятельств из сна.

 

Есть и другие сны, сны-предупреждения, ответы или подсказки. Бывает, что во сне мы находим предмет, который безуспешно искали наяву, или успешно решаем вопрос, не дававшийся днём. Можно вспомнить хрестоматийные примеры Кекуле, понявшего во сне структуру молекулы бензола, и Менделеева, увидевшего во сне периодическую систему.

Дело в том, что сознание – достаточно неповоротливый расчётный механизм, с разнообразными фильтрами, поэтому скорость вычислений невысока. Часть восприятия от него ускользает, во-первых, по невнимательности (или наоборот, по концентрации внимания на одном объекте), а во-вторых, потому что ширина входного информационного потока у сознания обрезана. Под гипнозом человек видит в 3-5 раз лучше, слышит в 8-10 раз лучше, и я сам наблюдал регистрацию тепла руки гипнотиком с закрытыми глазами на расстоянии метра. Поэтому подсознание имеет о мире несколько больше информации и обрабатывает эту информацию куда быстрее, хотя и несколько менее аккуратно, что выражается в забавных иллюзиях восприятия, например оптических. Поэтому у подсознания, как у субличности, иногда есть, что нам сообщить.

Во сне сознание отключается, и субличности (кстати, тоже, не факт, что все) вступают во взаимодействие.

Но, увы, у обычного человека контакт между сознанием и подсознанием (и вообще между субличностями) слаб, и сообщения поступают к нам в виде смутных подозрений, предчувствий, капризов и так далее (об этом – глава «Интуиция»). Зато во сне, когда активность сознания заторможена, сигналы можно передавать более подробно. Скажем, если нам снится, что наш знакомый поступает нехорошо, то имеет смысл по крайней мере задуматься о его отношении к нам. Возможно, подсознание заметило что-то в его поведении, что прошло мимо нашего разума. Да, оно может ошибаться, но ведь и сознание может, к тому же подумать никогда не вредно.

Вторая сложность коммуникации субличностей состоит в том, что у большинства людей речевой центр эксклюзивно оккупирован сознанием, и подсознание обычно предпочитает образы, ощущения, эмоции, и так далее. Оно не всегда способно выразить свои концепции при помощи театра теней, поэтому иногда мы просыпаемся с мучительным вопросом: что может значить этот сон, оставивший ощущение чего-то очень важного, такой странный, полный фантастических образов и многозначительных событий? Да и мыслит оно несколько иначе, так что образы сновидений бывают смутными и загадочными, даже если подсознание предъявляет их нам снова и снова, пробиваясь с важными сведениями к нашему разуму.

Разгадать иносказания бывает как правило достаточно просто, но попадаются и исключительно замысловатые метафоры.

 

Однажды мне приснилось, что я ем нашу кошку. Причём она жива, но не сопротивляется, лишь недовольно морщит нос. Ем вилкой, примерно треть уже съедена, торчат какие-то ребра, почему-то варено-копченые… И я ей ещё говорю: «Вот, кошечка, как только ты кончишься – так всё!» И с одной стороны у меня перед ней чувство вины, а с другой – что же теперь делать? Останавливаться бессмысленно, доедать – жалко… Проснулся в тяжком недоумении – сон, согласитесь, достаточно эмоционально нагруженный, неприятный, что свидетельствует о наличии сообщения и постановки вопроса, требующего решения, и загадочный. Думал я дня три, а потом понял, что сообщение могло бы звучать примерно так: «Меньше занимайся благосостоянием, и больше – семьёй». Я тогда действительно много работал. Видимо, чрезмерно много.

 

Затруднюсь дать точные критерии правильности интерпретации сна, а неточный – катарсическое облегчение при нахождении разгадки, расшифровке. После обнаружения правильного ответа вопрос растворяется, уходит, перестаёт беспокоить.

Для облегчения понимания были замечательно полезны сонники – этакие разговорники «подсознание – сознание». Разумеется, субличность-отправитель сообщения тоже была в курсе стандартных эквивалентов, и могла легко передать простые смыслы, руководствуясь сонником. Просто для примера одна цитата из сонника Миллера:

 

«Увидеть во сне, что у Вас три ноги или более, означает, что Ваша предприимчивость больше проявляется в Вашем воображении, чем в реальных делах».

 

Удобно, правда?

Разумеется, далеко не все сны несут в себе сообщение. При некоторой тренировке информативные сны можно отличать по некоторой тревожности, назойливому возвращению мыслей к предмету сна. Это состояние трудно описать словами, но, если будете внимательны, вам удастся его засечь и запомнить.

Конечно, есть более прямые и эффективные пути коммуникации субличностей, но этот вопрос выходит за пределы темы.

Непременно хочется пройтись по осознанным сновидениям.

Да, очень интересно увидеть во сне то, что хочется. Даже интереснее, чем кино. Это действительно возможно, хотя и с некоторыми ограничениями, на которых не буду останавливаться. Но пользы в таком занятии не больше, чем в играх на смартфоне. А вот то, что мы такой забавой блокируем, а то и надолго сбиваем естественные функции сна – не очень здорово.

Естественно, моё любопытство не позволило мне пройти мимо осознанных сновидений. Для человека с тренированной психикой это не слишком сложная задача, но, когда я застал себя во сне и радостно начал перекраивать мир под свои прихоти, я обнаружил присутствие режиссёра и протагониста. Они, понятно, не могли продолжать нормально работать, но не стали и мешать. А этак отодвинулись в сторонку, и я почувствовал (а как же, ведь они – тоже я) их терпеливо-снисходительно-пренебрежительное: «Вообще-то мы тут делом занимаемся, но ты побалуйся, поиграй, мы подождём».

В общем, сны – функция нашей психики, к которой следует относиться с вниманием, которую можно использовать (но не насиловать), и которую очень интересно изучать.

Здесь следовало бы добавить какую-нибудь красивую мораль, но никак не могу придумать. Пусть она вам приснится.

Интуиция

Как-то один великий царь подбирал себе телохранителя. В порядке экзаменационного теста в зале над дверью подвесили бревно, и, когда претендент входил, бревно падало на него.

Народу перебили – не счесть. Выжило четыре кандидата.

Первый, мощный и мускулистый, успел поставить жёсткий блок и выдержал удар, хотя и слегка помялся.

Второй, гибкий и сильный, поставил мягкий блок, отклонил падение бревна и даже не ушибся.

Третий, быстрый и чуткий, успел уловить колебание воздуха, отскочил в сторону, и бревно пролетело мимо него.

Но должность получил четвёртый: он просто не вошёл в зал.

 

Могу добавить: многие ещё более удачливые люди выжили потому, что даже не стали претендовать на такую опасную должность.

Все мы знаем, что существуют люди интуитивные, способные сделать важные выводы из ничего, принять правильное решение на пустом месте, эффективно руководствующиеся смутными ощущениями и беспочвенными предположениями. Более того, у некоторых из них интуиция настолько хороша, что интеллект развивается слабее, чем мог бы. Потому что интуиции и без того хватает для успешного планирования.

Что это такое? Откуда? Как? Дайте два!

Упоминал в главе «Сны», что под гипнозом человек видит в 3-5 раз лучше, слышит в 8-12 раз лучше, кинестетическая чувствительность тоже возрастает.

Мы получаем массу информации об окружающем мире. Не могу, впрочем, сказать, какая доля её фиксируется. Ещё какая-то доля зафиксированного воспринимается. И какая-то доля воспринятого осознаётся (как следует из вышесказанного – примерно 10%).

Даже неосознанная информация всё равно обрабатывается, хотя и несколько иначе. Популярная (и удобная) модель субличностей, уже упомянутая ранее, говорит, что личность разделена на несколько модулей, каждый из которых имеет свою специализацию. Какая-то из субличностей, а то и не одна, имеет доступ к неосознаваемой информации и может ей манипулировать: обдумывать, сопоставлять, делать выводы…

Возникает обидный вопрос: а почему бы нашему сознанию не пользоваться таким вкусным потоком? Ответ: поток слишком мощный. Сознание – очень логичная и вдумчивая субличность, отвечающая за надёжность всей личности в целом (ну, как умеет), обременённая множеством сложных фильтров, и обработку такого количества информации ей попросту не осилить.

Можете вообразить себе, какое количество полезных сведений можно получить из такого огромного потока данных.

Что же происходит с выводами, сделанными внесознательными субличностями из скрытой от сознания информацией? А по большей части ничего. У обычного человека субличности достаточно слабо связаны, изолированы друг от друга (ну, по крайней мере от сознания), тихо выполняют кое-как свои функции и не мешают человеку думать свои важные думки. Прорваться сквозь мыслительную жвачку панический вопль подсознательной субличности может практически только в двух формах: смутные ощущения и cны.

Итого: неожиданные выводы делаются в результате трёх процессов:

 

неосознанное восприятие информации;

неосознанная обработка информации;

осознание результатов обработки.

 

Интуиты – в первую очередь, внимательные люди. Я даже однажды сформулировал афоризм: «Нет невезучести, есть невнимательность». Если вы чего-то важного не заметили, то вы рискуете ошибиться. Если вы вспомните какие-либо случаи вашего невезения, то довольно часто вам придётся признать, что достаточная внимательность могла бы предохранить вас от неудачи.

Во вторую очередь интуиты – люди эмоциональные и творческие, то есть с развитыми внесознательными субличностями. Ведь правда, информацию надо чем-то обрабатывать, да? Для обработки нужны структуры, ей занимающиеся, верно? И, если они развиты, то они заняты не только анализом, и их деятельность обычно бывает заметна. А заметна она обычно именно в эмоциях, порывах, импульсах, шалостях…

Строго говоря, это не обязательно в точности так, но как общий симптом – сойдёт.

В третью очередь, интуиты имеют хороший контакт субличностей между собой. В удачном случае субличностям интуита не требуется долго и громко вопить или изъясняться языком символов во сне. Выводы передаются достаточно быстро, чётко, внятно, и сознание готово их воспринимать. Иногда удаётся даже объяснить, на основании какой информации эти выводы сделаны:

 

Так… Давай-ка туда не пойдём.

Почему это?

Мне не нравится настроение собаки, которая оттуда вышла.

 

Но это довольно редкая способность. Обычно интуитивное решение – результат обработки огромного количества разрозненных сведений, умеренно надёжный из-за малого (по сравнению с сознательным механизмом) количества перекрёстных проверок и фильтров, и потому его причины трудно формализуемы.

Теперь конструктив.

Строго говоря, развитие интуиции — учебный процесс. Но общие соображения, пригодные для некоторой самостоятельной работы, могу изложить.

Если мы что-то умеем плохо, а другие умеют лучше, у нас есть возможность научиться. Даже если у вас нет никаких способностей к чему-то, вам доступно это что-то подтянуть до среднего уровня.

Исходя из написанного можно сказать, что для развития интуиции нам необходимо (и на первом этапе достаточно) развить три функции.

 

Внимательность.

Не стану даже задерживаться на этом вопросе. На эту тему написано очень много, существует масса упражнений и игр, развивающих внимательность. Полезно помнить, что у внимания есть три функции: объем, концентрация, управляемость (устойчивость и переключаемость). Внимательностью обычно называется устойчиво большой объем внимания.

 

Активность субличностей.

Этот вопрос, мягко говоря, посложнее. Довольно часто в результате нашей парадигмы воспитания сознание подавляет остальные субличности, оставляя их в разрозненном и недоразвитом состоянии.

Минимальное, что вы можете сделать – пригасить неуёмную активность сознания. Это достигается медитацией, о чём я писал в соответствующей главе.

К сожалению, медитация – необходимое, но не достаточное условие развития субличностей. Если лошадь всю жизнь ходила по кругу, крутя жёрнов, то, даже отвязанная, она будет всё так же ходить по кругу. Или как тот тигр, которого пересадили из клетки в вольер: он продолжал гулять как раньше – шесть шагов вперёд, шесть шагов назад.

Вам будет необходимо очень внимательно и доброжелательно относиться к внутреннему ребёнку, не обученному выражать свои желания и мнения, постоянно интересоваться тем, чего вам хочется (или не хочется) где-то глубоко внутри, поощрять инициативу и, по возможности, не конфликтовать.

Да, маленькой, невоспитанной, капризной субличности может захотеться чего-нибудь странного, чего вы прямо сейчас никак не можете себе позволить. Но ни в коем случае нельзя запрещать, одёргивать и так далее. Мягко, нежно похвалите подсознание за то, что оно вам что-то вообще сообщило, сформулировало и выразило свою волю. Объясните, что вы лично совсем не против, но прямо сейчас это всё очень сложно и вызовет дурные для вас последствия. Что вы постараетесь сделать всё наилучшим образом, как только представится возможность. Ну, где-то так.

Помогайте подсознанию оформлять невнятные желания, предпочтения и антипатии, не ленитесь тратить на себя время.

Разумеется, это всё не совсем правильно, так как заставляет думать о подсознании, как о какой-то внешней по отношению к вам сущности, в то время, как оно – тоже вы.

Но это уже разговор не на пять минут, и даже не на пять недель.

 

Контакт субличностей.

Затруднюсь внятно сформулировать, от чего зависит лёгкость коммуникации с подсознанием, но это определённо тренируемый навык.

Разумеется, такой контакт наиболее лёгок и надёжен в состоянии медитации, но, при определённом развитии, он преодолевает и барьеры напряжённых раздумий и активной деятельности.

Могу предложить примитивное упражнение для развития контакта:

Возьмите монету или игральную кость, войдите в медитацию, подбросьте и поймайте предмет. Подсознание, по причинам, указанным в начале главы, в курсе, какой стороной выпала монета или кость. Ваша задача – узнать это сознанием.

Распространённой ошибкой является попытка «увидеть» предмет, или «угадать». Увидеть, в принципе, можно, но это опосредованный, через образ, кривой путь контакта. Не все сведения могут быть переданы таким путём, поэтому и не стоит на нем фиксироваться. Вам надлежит получить чистое знание. Ваше подсознание знает, оно – это вы, значит, вы – знаете. Угадывание – тоже не то, что надо: ваше подсознание знает, вы знаете, что тут гадать? Тем более, что угадывание – действие, напряжение, и оно забивает медитативное проникновение в подсознательное знание. Получение информации из подсознания – вполне узнаваемый по ощущениям сигнал, и, когда вы правильно определяете положение предмета, вам следует фиксироваться на состоянии, принесшем вам доступ к знанию. Поначалу это будут какие-то невнятные детали ощущения, но постепенно они сложатся в чёткую и ясную картину. Примерно тот же процесс происходит, когда вы учитесь правильно держать, например, гитару, или теннисную ракетку, или велосипедный руль.

Когда вы решите, что вы достаточно часто правильно указываете положение предмета, начните записывать результат, чтобы убедиться, что вам не кажется.

Целевая надёжность – 100%. Я не шучу. Это нормальный, практически достижимый уровень.

Есть и другие, более изощрённые способы, но это уже довольно многабукаф.

Собственно, если вы прошли начальный этап, то дальше у вас масса разных, иногда взаимоисключающих (за краткостью жизни) вариантов, что с этим делать, куда идти дальше и чего хотеть.

Но сначала надо начать.

 

Медитация

Многие люди, если не почти все, хотя бы раз в своей жизни обращались душой на загадочный Восток, к мудрым архатам, улыбчивому Будде, курительным палочкам, молитвенным барабанам, таинственным мантрам... И так хотелось с притворной скромностью сказать друзьям: «Я тут йогой занялся... Медитирую потихоньку...» Однако медитация считается в нашей культуре искусством, в то время как для буддиста это занятие столь же обычное, как утренняя чистка зубов.

 

Вот представил себе общество, считающее чистку зубов или умывание искусством, и стало мне грустно.

 

Да, медитация, помимо сакральных свойств, полезна для физического и психического здоровья, помогает просто-напросто находиться в лучшем, более уравновешенном состоянии духа, отнимает очень немного сил и времени. Но человеку европейского воспитания это несложное, в общем-то, упражнение даётся с большим трудом.

Я не стану агитировать за буддизм. Христианская молитва тоже медитативна по своей сущности, но школы, в которых медитацией можно заняться последовательно и под руководством учителя, зачастую трудно досягаемы и сопровождают обучение ненужными простому человеку мистическими заморочками.

Их можно частично понять – медитация является одной из составных частей подготовки тела и духа к пути в Нирвану, что является целью буддиста и многих религий и течений, на нем основанных. Но, думаю, мало кто из читателей мечтает именно об этом.

Не то, чтобы я гарантировал ненужность учений любых учителей. Напротив я знаю достойных людей, помогающих другим разобраться в себе и в мире, обрести гармонию или новые возможности, но мне просто хотелось бы поделиться некоторыми сведениями о том, как это упражнение выполняется, чтобы каждый, кого интересует только медитация для здоровья и гармонии, при желании мог получить свою долю пользы, не меняя ни убеждений, ни образа жизни.

Прежде всего, я открою страшную тайну. В самом простом варианте медитация – всего лишь остановка мыслей.

Европейское воспитание направлено на воспитание труженика. С детства нас учат тому, что нужно для работы – читать, писать, считать, общаться в меру производственной необходимости (вы не обращали внимания, как мало слов в языке описывают чувства, и как много – действия?), а душевное здоровье скорее вредно, чем полезно, так как человеком проще управлять вне равновесия (о чём отлично знают шпионы, палачи и манипуляторы). Наш современник практически всё время о чем-то думает, вертит в голове какие-то мысли, неважно, нужные или ненужные, хочет он того или нет.

Буддистские культуры более эгоцентричны. Много внимания уделяется воспитанию духа, спокойствия, равновесия, гармонии. Из такого положения легче воспринять идею, что мозг вовсе не обязательно лучше всего именно думает, а не что-то ещё, даже если мы им привыкли в первую очередь именно думать.

Медитация, по мнению многих учителей европейского толка, непременно сопряжена с каким-то предметом, якорем, основой, за которую сознание может зацепиться, в то время как первичная основа медитации – именно избавление от «зацепок». В одной умной книге я даже прочёл определение, что медитация – это «напряжённое размышление о чем-то».

Как можно говорить о каком-то духовном развитии, если мозг всё время неуправляемо дёргается думами и думками? Разве может стать спортсменом человек, постоянно неудержимо чешущийся, кто не в состоянии ни на мгновение остановить это занятие? Говорить о владении своим телом можно лишь тогда, когда человек может замереть и расслабиться. Напряжённый же человек не может заниматься спортом. Даже нелюбимый мной Карлос Кастанеда считал медитацию важной частью развития и называл остановкой внутреннего диалога.

В первую очередь, никакого напряжения при медитации быть не может («Еще немного усилий, и мне удастся расслабиться!»). Это делается легко, непринуждённо, спокойно. Во-вторых, предмет, конечно, может иметь место, но либо в другом упражнении, вторичном применении медитации, либо в качестве точки фиксации, требующейся только в самом начале, и то не всегда, чтобы нетренированный ум не отвлекался от дела.

Обратите внимание на далёкую точку где-нибудь на горизонте. Постарайтесь её рассмотреть. Только рассмотреть, как можно больше увидеть, не пытаясь понять, что там такое. Вы заметите, что, пока вы всматриваетесь, ваши мысли останавливаются. То же самое произойдёт, если вы прислушаетесь к тихим и неопределённым звукам, принюхаетесь к слабым неопределённым запахам... Мозг вначале был приспособлен для восприятия, и только потом научился думать. Поэтому при настойчивом восприятии окружающего он прекращает заниматься всякой ерундой.

Когда вы целитесь, играете в спортивную игру, вдеваете нитку в иголку, вы тоже ни о чем не думаете.

Если у вас это получилось, хотя бы на полсекунды – поздравляю вас, вы только что медитировали. Мало ли, что недолго – лиха беда начало. Вы можете теперь постепенно увеличивать длительность этого состояния.

Это вариант активной «Янской» медитации, медитации воина или охотника, эстета или художника, медитации восприятия, объединения себя со всем миром.

Представьте себе охотника, сидящего на дереве в засаде. Вот он сидит, сидит, ждёт, ждёт... И задумался. Мимо него пробежал зверь, и тут охотник встрепенулся: «А? Что? Что это было?»...

Смешно?

Охотники и воины могут находиться в состоянии медитации днями и неделями, да и не так уж это трудно. Очень немногие занятия в нашей жизни требуют именно размышления. Исключение составляют некоторые профессиональные занятия, но таким работникам медитация требуется ещё больше в свободное время.

Занятия боевыми искусствами возможны только в состоянии медитации. Задумался — получил в лоб. То же можно сказать о танцах, рисовании, музицировании, и других творческих занятиях. Есть гипотеза, что европейский человек более склонен к алкоголизму именно потому что испытывает недостаток расслабленного, бездумного состояния, и ищет его в искусственном жалком подобии медитации – алкогольном опьянении.

Второй доступный вариант из простых – чистая «Иньская» медитация, медитация «внутрь», удобная для приведения в порядок себя, своей души, сброса напряжения, настроения.

Каждому, наверное, случалось испытывать состояние, когда не выспался или устал, никакого определённого занятия на близкое время не случилось (например в транспорте), при этом человек, почти не мигая, смотрит в точку, ничем не примечательную, не отличающуюся от соседних... И ни о чём не думает. Вроде как дремлет с открытыми глазами. Микроступор такой.

Это она и есть. Медитация. Совсем не трудно научиться включать это состояние по своей воле, и, как вы легко сможете заметить, во многих ситуациях вы можете заполнить какие-то промежутки недолгого ожидания именно ей.

Частой ошибкой является выделение специального времени и места под медитацию. Скажем, ежедневно в восемь часов вечера полчаса на упражнение, при этом все домашние строго предупреждаются, что нельзя шуметь... Помогает, конечно, но привязывает. Если вы не можете медитировать почти в любой ситуации, пользы от этого не очень много. В качестве специального, отдельного упражнения медитация хороша только в очень глубоких вариантах, потребных вовсе не для приведения социально ориентированного человека в приличное душевное состояние.

Когда я вёл занятия с применением медитации, начинали мы учиться в удобной позе и тишине, а заканчивали через несколько занятий сидя на неудобной лавке в неустойчивой позе, когда в оба уха орут всякие гадости, да ещё и пихают в бок.

Может показаться неприятным, когда от медитации отвлекают, но очень важно научиться легко включать и выключать её. Пусть вас отвлекли, но через минуту, полчаса, час, вы сможете вернуться в неё. Это не занятие, не процесс, требующий непрерывности. Просто состояние.

Естественное состояние.

Посмотрите на кошку. Кто знает, думает ли она о чем-нибудь, но, когда она сидит на окне и просто смотрит, она определённо медитирует, что видно и по неподвижной, спокойной и безмятежной позе, по невовлечённости и расслабленности... Любой кошковладелец согласится со мной. Однако стоит хлопнуть дверцей холодильника, как медитация мгновенно и безболезненно прерывается, кошка, истерично мявкая, мчится в надежде получить что-то вкусненькое, так же мгновенно возвращаясь в умиротворённое состояние, стоит ей убедиться, что холодильник открыли не для неё.

Очень хорошо готовить в медитации пищу, говорят, что она так получается вкуснее, и даже лучше усваивается. В медитации приятнее слушать музыку или рассматривать картины, вообще воспринимать искусство.

Медитируя, при некотором навыке, возможно поддерживать несложную беседу, выполнять несложную работу, включая «сознательную» часть мозга, «всплывая», только при необходимости решить логическую задачу. Кстати, отдохнувшая мыслительная система примется за работу с рвением и удовольствием.

Медитация является «исходным положением» для выполнения многих полезных и интересных упражнений, способностей, возможностей. Из неё легче понимать других, принимать интуитивные решения при недостатке информации, просто догадываться о чем-то...

Более сложные занятия, впрочем, лучше всё же практиковать с учителем.

Хочется рассказать о том, как полезно медитировать, но не буду. Лучше один раз пощупать, чем сто раз понюхать. Попробуйте и убедитесь сами, это гораздо проще, чем пытаться принять на веру слова незнакомого вам человека.

Приведу напоследок только один простой пример: представьте себе двух человек, копающих землю. Один нервничает, что земля твёрдая, лопата тупая, солнце жарит, до обеда далеко, до забора тоже, а второй просто втыкает-бросает, втыкает-бросает, втыкает-бросает, втыкает-бросает, втыкает-бросает, втыкает-бросает... Кому легче? Кто устанет меньше?

Вы можете и отказаться от медитации, но лучше попробовать, и сделать выбор сознательно и на основании своего опыта. Лично я рекомендую уметь больше и пользоваться бОльшим.

 

Осознанность

Термин модный, и, как всё модное, привлекает к себе не только тех, кто хорошо понимает, что это такое, но и тех, кто не очень, и даже тех, кому легче самому придумать, что это, чем выяснять.

Путь этого термина, как часто бывает, проходит через США, где некоторое время назад бушевала мода на всё таинственное, восточное и духовное, ещё почище, чем у нас. Поэтому, кстати, многие последователи, например, риодораку, так и не знают, что называется оно рёдораку, а то, как они это произносят — дань английскому языку, в котором написать «рё» не получается. Джиу-джитсу так вообще должно произноситься «дзюдзюцу» причём «дз» — не два звука, а один, звонкое «ц», а судьба тонких вибраций ещё более забавна.

Осознанности в этом смысле повезло. Американцы не захотели в очередной раз обременять мозг незнакомыми словами, и, как и медитация, осознанность приобрела перевод, mindfulness, не отягощённый русскоязычным созвучием.

Сама концепция, как и многие другие в области самопознания, происходит из Индии. Причина импорта концепций и терминов в том, что европейские языки прискорбно бедны во всём, что касается чувств, переживаний, духа и разума. Как-то не до того было европейской философии. И, например, для запахов, по крайней мере в русском, слов вообще нет. Приходится пользоваться словами для вкуса или названиями предметов. Иным образом описать другому человеку запах так, чтобы он понял, о чем речь, нереально. Можете попробовать. С чувствами ситуация несколько лучше, но лишь несколько. И, в отличие от запахов, чувство нельзя предъявить другому человеку и договориться о том, как его называть. Можно, конечно, дать по морде, а потом объяснить, что вот это было «больно и обидно». Но не для всего годится.

Интерес же к Индии появился из-за того, что, как ни странно, достижения европейского самосознания ХХ века в некоторых аспектах совпали с аналогичными достижениями Индии века так примерно VI-XII. Эти достижения основаны на понимании, что природа предназначила людей для выживания и размножения, общество предназначило их для работы и участия в рынке, а религии хотят их предназначить для служения богу и церкви (формально — для спасения души). А если человек сам задумается о собственном предназначении, то такие ответы его не устроят.

Разумный европеец, покопавшись в вопросе, может дать себе на него примерно такой ответ: он не хочет быть ни борцом за выживание (себя ли, вида ли — неважно), ни отдать свою жизнь на благо рынка и экономики, ни спасать непонятно от чего своё непонятно что путём пожертвований. А хочет он жить счастливо.

И возникает тут проблема. Человек устроен так, чтобы чувства гнали его всё-таки к выживанию, размножению, сохранению популяции и вида. Ни чувства, ни инстинкты, на которых эти чувства базируются, не создавались кем-то персонально. Просто если чувство (эмоция, рефлекс) оказывалось полезным, то у его обладателя было больше шансов на жизнеспособное потомство, и ген, его обусловливающий, оставался в популяции. А если нет — то нет. И никто не заботился о том, чтобы носителю этого чувства было от него хорошо. Выжил, потомство дал — отлично. А если он при жизни мучился — так пусть.

Поэтому понятие о счастье — понятие достаточно новое, синтетическое и даже, я бы сказал, хакерское. Те, кто стремится к счастью, пытаются использовать побочное свойство регулятора поведения — удовольствие — как основу, самоцель и результат. Аристипп и Эпикур были первыми «хакерами», кто запомнился истории как разработчики концепции сознательного стремления к счастью и удовольствию.

Аналогичную побочную цель преследует и буддизм и, частично, индуизм. Хорошее перевоплощение в индуистском смысле не вполне отличается от закона воздаяния в христианстве, но всё же направлено на буддистское стремлению к нирване. Не будем сейчас обсуждать, что это такое. Я об этом специально написал статью «Карма для психолога».

И стремление к счастью, и стремление к нирване, и гедонизм с эпикурейством общи в том, что отвергают автоматическое следование природному предназначению человека (не специально) и пытаются превратить побочную выгоду от жизни в основную. На вопросе цели они, в общем, расходятся, но зато на пути от автоматизма их инструменты имеют много общего.

В отличие от Европы, индийские философы в достаточной степени уделяли внимание практикам и упражнениям, и поэтому опередили европейцев в проработке вопроса вообще. Там, где Шопенгауэр или Юм пишут «никакой человек не в состоянии ...», индусы дают инструкции, как это делается, и обозначают конкретным словом. А то и не одним.

В частности, осознанность — понятие, одинаково хорошо подходящее обоим целям, и потому удобно уместившееся в современную моду духовного развития (сейчас неважно, что именно и кем под последним понимается).

Если не фиксироваться на расхожих обывательских представлениях об осознанности, то она — внутренняя активность, направленная на захват контроля над психическими функциями, без чего от природных автоматизмов избавиться не получится.

Даже умозрительно понятно, что такая активность должна состоять из трёх программ:

 

1. Получение информации о происходящем. Сати или майндфулнесс. Концентрация, сосредоточение на сиюминутных восприятии, переживании, чувстве, эмоции и их сочетаниях, присутствие «здесь и сейчас».

2. Постановка целей и соотнесение с ними своих действий, как внешних, так и внутренних. Сампаджанна или ассертивность.

3. Блокирование автоматизмов, замеченных в 1 и конфликтующих с 2. Аппамада или самоконтроль (ну, допустим).

 

Грубо говоря, идёт некий осознанный человек в магазин. И неожиданно от стены слышится пьяное: «Тыказёл!» Инстинкт требует бросить всё и вступить в схватку за положение на иерархической лестнице (то бишь статус, честь и достоинство), потому что обществу удобно иметь простроенную иерархию. Сати этот импульс осознает, сампаджанна определяет, что схватка не поможет человеку дойти до магазина, а аппамада решает, что интенция набить гаду морду должна быть подавлена и игнорирована.

К сожалению, такое поведение – не вопрос инструкций, а результат выработки соответствующего навыка.

Чем более осознан человек, тем на более низком уровне происходит обработка инстинктивных импульсов, и тем на более ранней стадии гасятся автоматизмы. В идеале механизмы, вызывающие автоматические реагирования, тормозятся настолько, что полностью атрофируются за неиспользованием.

Это по индийской концепции. В таком осознанном состоянии человек способен последовательно и целенаправленно работать над собой, чтобы приблизить нирвану.

По гедонистической концепции всё получается несколько сложнее.

Эмоции, как вы понимаете, построены на потребностях, а потребности — на инстинктах. Если мы блокируем потребности, а то и сами инстинкты, то лишаемся и спектра эмоций, на них основанных. То есть, если мы напрочь убиваем в себе инстинкт соревновательности за иерархию, то одновременно лишаемся не только обиды на того, кто нас унижает, но и удовольствия от тыканья его носом во что-нибудь грязное, то есть от ответного унижения мерзавца. И даже от чувства законной гордости за что-нибудь невинное и никого не обижающее.

Поэтому, если мы не планируем превратиться в апатичного архата, а хотим жить ярко и интересно, то нам следует, вместо огульной блокировки всего природного, куда более сложным образом тщательно выбирать, какие проявления каких инстинктов мы хотим использовать именно сейчас, в способности делать это осознанно и целенаправленно, и тренировать именно это умении.

О том, что такое счастье, я написал отдельную главу, а кратко так: счастье — ротация удовлетворения актуальных потребностей. И для того, чтобы быть счастливым, нам необходимо выявить свои актуальные потребности, какие-то из них придавить, а какие-то развить. А потом разработать формы и схемы их удовлетворения и спланировать очерёдность удовлетворения. Это долгая, тонкая работа.

И, как вы понимаете, без осознанности её никак не выполнить. Пока потребности будут работать стихийно, как их вам природа выделила, вы будете чувствовать и делать не то, что вам надо, и не то, что вам приятно, а то, на что вы запрограммированы.

Неосознанный человек — в большой степени робот с кнопками на лбу, как в лифте. На одной написано: «расстроить», на другой «обрадовать», на третьей «возбудить», на четвёртой «удивить», и так далее.

Пока вы формулируете свои реакции как «он меня бесит» или «мне от этого страшно», размещая причину и ответственность вовне, счастья вам не достичь. Реальность будет нажимать на ваши кнопки. На них будут нажимать те, кто умеет это делать, в соответствии не с вашими целями и пожеланиями, а с совершенно другими, а то и вовсе без них. И ваши планы и надежды в не будут учтены, не сработают, и потеряют свой смысл.

Сложность ещё и в том, что, как я сказал, на пути к счастью нельзя сворачивать на «индийскую тропинку»: попадёте не туда. Нельзя отказываться от реакции вообще! Напротив, требуется иметь спектр альтернативных реакций, что рождает другую сложность: механизм выбора альтернативных реакций также должен быть отработан до автоматизма, иначе он просто не успеет проконкурировать с естественным.

А тут мы уже подходим к практикам и методикам. Это отдельный и очень долгий разговор, настолько непростой, что я не уверен, что соберусь с духом вообще когда-то его начать в виде текста.

Но, как мне кажется, понятие осознанности мне прояснить удалось. С чем поздравляю и себя, и вас.

Ответственность

«Ответственность» — хорошее слово, когда надо кого-то на что-то замотивировать. При этом слове автоматически делается серьёзное лицо, типа «сложные щи», поджимаются губы и расправляются плечи. Однако, как часто случается, объяснить, какой смысл в это слово вкладывается, бывает не всегда просто. Да никто почему-то особенно и не пытается.

Вот, скажем, ответственный человек — предусмотрительный человек, заранее позаботившийся и о том, и о сем. А ответственное лицо — совсем другое, это такой надутый господин, занимающийся чем-то важным. Ответственное решение — какое-то решение, своей глобальностью отличающееся от неответственного. А ещё бывает ответственность, настигающая виновного.

Попробую разгрести эту путаницу, во избежание недоразумений и успешных манипуляций на пустом месте.

Существует несколько применений слова «ответственность».

 

1. Принятие последствий своих решений

 

Это не свойство личности, и даже не какой-то всемирный закон Вселенной, а простая причинная связь. Если вы сегодня не вымыли посуду, то завтра она будет грязной. Если вы сегодня не зарядили мобильник, то завтра он сядет.

Почему-то слово «ответственность» применяется исключительно к негативным последствиям. Если вы вымыли посуду и зарядили мобильник, то чистая посуда и работающий телефон — это как-то и не ответственность вовсе.

Но важно, что последствия своих поступков и решений вы всё равно всегда получите. Иногда серьёзные, иногда нет, иногда даже вообще незаметные. Плюнули вы, например, в окно, попали на шляпу прохожему, и ничего для вас не случилось. Именно потому, что работает причинная связь, а не этический закон. Но те последствия, что случатся, вы примете независимо от вашего согласия и понимания. Если вы плюнули не в окно, а в потолок, то ваша ответственность будет в том, что вы оплюете сами себя согласно закону всемирного тяготения.

 

2. Ответственность как предусмотрительность

 

Из пункта первого выводится, что есть люди, заранее просчитывающие возможные последствия, и исходя из них планирующие поведение. Можно, например, собрать рюкзак в поход, накидав туда комикс, подсвечник, лак для волос, пачку гвоздей... А можно собрать его так, чтобы всё взятое пригодилось, и всего хватило бы. Это и будет ответственным поведением.

Поэтому, когда говорят, что человек подошёл к какому-то действию ответственно, то это означает, что он предусмотрел разные варианты развития событий и подготовился к ним.

Ответственный человек старается всё сделать хорошо.

 

3. Ответственность как взятие вины на себя

 

Здесь опять о негативе. Весь уголовный кодекс говорит об ответственности как о наказании, которого все стараются избежать. Вот напакостил нехороший человек, и давай удирать. Но его ловят и возлагают на него ответственность, которую он несёт, как бы ему ни хотелось обратного.

Бывает и наоборот: ответственность за взрыв чего-то взяла на себя террористическая организация такая-то. Если их поймают, то они понесут наказание. А если не поймают — то не понесут. И зачем им эту ответственность на себя брать? А вот пометить, что это наша работа, мы так сделали, и вам придётся нас учитывать и отвечать за принятые решения.

А другой, хороший человек, не террорист, может себя самостоятельно винить и даже наказывать себя за ошибки. Отсюда следующие два пункта:

 

4. Формальная ответственность

 

Это назначение кого-то, кого будут наказывать, если что-то пойдёт не так. Ну, или награждать, если всё получится хорошо, но это не так важно.

Отсюда интересный вывод: чтобы наказание имело смысл, ответственное лицо должно быть способно управлять процессом. А то ведь, понимаете, глупость какая, скажем, назначить ответственного за извержение вулкана. Наказать-то и наградить можно кого угодно за что угодно, а толку? Вулкан извергается, нас не спрашивая.

Отвечать можно только за то, чем управляешь, что контролируешь. И если начальник возлагает на вас какую-то ответственность, то полезно задаться вопросом (или задать его начальнику): какие рычаги управления выдаются вам для контроля и управления процессом, за который вы отвечаете? И если недостаточные, или вдруг никаких, как случается в отечественном управлении, то вам такое не надо совсем, и отвечать за результат вы не способны.

Формальная ответственность может и не быть фактической. Вот уголовный кодекс предусматривает ответственность за взятку. Формально. А фактически — только если взяточник попадётся и не договорится.

 

5. Эмоциональная ответственность

 

Тут уже прозвучало слово «вина». Вина — штука эмоциональная, произойти может от чего угодно, в том числе от того, что никак не связано не только с контролем, но и с причинной связью.

Скажем, очень модно чувствовать вину за действия своего начальства или правительства, причём даже не современного, а тогдашнего. Например, современным немцам предлагается ощущать вину за геноцид евреев. А современным евреям — за распятие Христа. А работники большой и важной фирмы могут чувствовать стыд за косяки директора или вообще каких-то посторонних сотрудников.

Это, конечно, хорошо, когда человек ассоциирует себя с системой. Для системы хорошо. Для индивидуума — не очень. Потому что, понимаете, накосячил царь, а бедный индивидуум ходит и мучается виной, и пытается царя оправдать, и бросается бить морду тому, кто указывает на недостатки, и идёт пешим строем в колонну по два защищать якобы Родину... И зачем оно ему надо? Он что, мог повлиять на решения царя?

Вот сейчас (2017 год) правители России и Украины что-то между собой делят, а простые люди почему-то окрысились друг на друга. Не все, конечно, только наименее разумные, но всё равно неприятно.

Отсюда, исходя из всего, написанного выше,

 

6. Ответственность, как взятие обязательства скомпенсировать причинённый вред

 

И вот уже становится понятно, что если человек получил дурные последствия своих (только своих!) решений, действий или бездействий не только для себя, но и для других людей, то он может нести и формальную ответственность, и эмоциональную ответственность, и принимать вину за содеянное, и испытывать внутреннюю необходимость или давление со стороны, чтобы исправить то, что получилось нехорошо. Иначе в чем ответственность, кроме стыда?

Это опять-таки полезный механизм для общества, и непонятно, насколько полезный для отдельного человека. С одной стороны, если рассматривать эгоистические интенции, ну ошибся и ошибся, с кем не бывает, а с другой стороны, буде он так всё и оставит, то пострадает его репутация, и даже репутация его коллег, его фирмы, а то и его страны, когда человек — важная шишка и его решения имеют настолько большой вес и настолько глобальные последствия.

 

Теперь можно сформулировать, кто же такой ответственный человек.

Это человек предусмотрительный, способный эффективно планировать, обременённый механизмом наказания и поощрения его за принятые решения, и готовый исправлять дурные последствия своих поступков.

Осталось уточнить только два важных момента: в каком размере и перед кем он несёт ответственность. Они определяются во-первых механизмом, а во-вторых — взятыми на себя личными обязательствами. Механизм важен потому, что желающих получить с вас ответственность найдётся много.

Придут люди и спросят: а кто тут отвечает вот за это? И вы ответите: «Я!», а вам скажут: «Ну отвечайте!», а вы: «А перед кем? Перед вами, что ли? Перед вами пусть отвечают депутаты и губернатор, если вы сможете их заставить. А я отвечаю перед начальником, а он с меня пока ничего не спрашивал».

И размер. Есть понятие «материальная ответственность», в котором оговаривается, кто и за что в каком объёме отвечает. Есть разные законы, где написано, сколько за какие преступления положено сидеть. А вот как система сработает — отдельный вопрос, и к какому объёму вы готовы — решать вам.

Можно сказать, что отвечает человек перед теми, кто сможет его заставить отвечать, и в том размере, в каком не удастся отвертеться. В определённом смысле.

Вот совершил он преступление, дал себе такое право. Но его будут ловить. Тоже имеют право. А он может скрываться. Опять же, если дал себе такое право. А если поймают, найдёт адвоката, который будет его отмазывать. И может даже получиться. То есть, безусловную ответственность он несёт только по пункту первому из списка, а всё остальное — внутри него.

Отсюда очень интересный вывод: каждый человек имеет те права, которые в состоянии реализовать и защитить. Можешь украсть и не попасться — имеешь возможность пользоваться этим правом. Государственная система имеет право тебя наказать при одном условии: если получится. А если не получается, то это никакое не право, а так, мечты.

Но это уже отдельный разговор.

А чтобы закончить тему, скажу, что всегда будет масса желающих возложить на вас ответственность за то, что вы не контролируете, в объёме, вас не устраивающем. И вами будут манипулировать, чтобы вы приняли эту ответственность перед ними на себя, и занимались чем-то, что вам совсем не нужно, а нужно им. Манипулировать старательно и усердно, апеллируя к патриотизму, семейным ценностям, скрепам, человеколюбию и так далее. Потому что очень удобно заставить вас что-то делать искренне, усердно, вкладывая душу и совершенно бесплатно.

Если вы поддадитесь, то ваша жизнь может стать неудобной.

Поэтому следите внимательно, какую ответственность вы на себя берете, насколько она реальна и оправдана, решайте за себя сами и не поддавайтесь на манипуляции.

Ассертивность

В последнее время слово «ассертивность» всё чаще слышится не только из уст психологов, но и от полуобразованных коучей, и даже от совсем необразованных обывателей. Ассертивность подаётся как модный тренд, с приятной непременностью ведущий личность к успеху и блаженству. Как водится, в обывательском представлении понятие оказывается упрощено до неприменимости, а тренд требует использования бренда даже там, где он совершенно лишний и вредный.

Как обычно, попробую руками разгрести туман.

Сначала собственно о понятии.

Согласно расхожему определению, ассертивность — способность человека не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него.

Определение, вообще-то, негодное. Зависимость от внешних оценок заложена в структуру общества. Если некто будет эти оценки полностью игнорировать, то очень быстро окажется за решёткой тюрьмы или психиатрической лечебницы, где у него будет минимум возможностей самостоятельно регулировать собственное поведение, а необходимость отвечать за него будет ему надёжно вменена извне.

Если почитать статьи по ассертивности дальше, то окажется, что пропаганда ассертивности очень смахивает на невротический протест против патологической зависимости от общества, когда субъект непроизвольно контролирует свои действия и даже мысли в соответствии с собственным представлением об одобряемом и не одобряемом в обществе поведением. Грубо говоря, если вся его жизнь проходит под девизом «Ах, а что на это сказала бы бабушка?», ассертивная позиция даёт ответ: «А пусть бы сказала что угодно! Ну её на фиг! К тому же она померла давно!».

Понятно, что протестное поведение частенько превращается в перегиб в другую сторону, в данном случае в сторону делинквентного психопата. Поэтому напрашивается желание дополнить определение разумным учётом существования общества, а также разных форм одобрения и неодобрения с его стороны.

Заморачиваться самодовлеющим академизмом мне не хочется, а хочется заниматься чем-то полезным, поэтому я пропущу пару страниц выкладок и рассуждений, скучных и банальных, и напишу, что у меня получилось в итоге.

Рлнятие ассертивности в результате рассуждений вырождается в разумное, целенаправленное поведение с эгоистическим акцентом, а отдельный термин и его нагрузка оказываются концептуально излишними.

То, против чего протестует адепт ассертивности — вовсе не зависимость от общества, а автоматический, неуправляемый характер этой зависимости, когда субъект неожиданно для себя действует себе во вред и неудовольствие прежде, чем успевает понять, что своей деятельностью он преследует не свои цели, и даже не разумные, а вовсе даже неразумные и чьи-то ещё. А хочется ему, адепту ассертивности, действовать себе на пользу и в удовольствие, имея способность ради них не соблюсти чьи-то ещё интересы, действительные или (это важно!) воображаемые.

И вот тут оный адепт неприятно натыкается не просто на грабли, а на целое их месторождение.

Во-первых, для такой цели необходимо понимать, а чего же субъект желает. Сам. Без оглядки на бабушку. А всякому психологу известно, как сложно и долго приходится вытаскивать персональные потребности из практически любого человека. Он, человек, этого попросту не знает. Не задумывался. Не научили его в школе. И не собирались его в школе учить, потому что образование у нас находится в зоне государственных интересов, и учить в школе будут только тому, что полезно властям. От понимания чернью своих надобностей никакой выгоды, а сплошные убытки. Поэтому всё остальное мы вынуждены осваивать самостоятельно, в свободное время и за собственные средства.

Во-вторых, ещё более размытым оказывается понятие пользы. Чтобы не дразнить, открою секрет: польза есть отсроченное удовольствие. Но чтобы прийти к такому понимаю, а потом и освоить его, нужны нетрадиционные интеллектуальные усилия.

В-третьих, автоматизмы, свойственные обычному человеку, не достигшему высот, ему таки свойственны. Даже не просто свойственны, а зачастую из них состоит вся жизнь, за исключением редких и трагичных эпизодов. Не в укор обычному человеку. Таким его устроила природа, таким устроила природа любое стайное (да и не только, если подумать) животное, чтобы сформировать стаю, где животное может выжить и, в свою очередь, поспособствовать выживанию стаи, популяции, вида. А то, что человек — не просто животное, а животное аномально сообразительное, никак автоматизмов не отменяет, а лишь даёт отдельную возможность соблюсти стратегические цели более хитроумным образом.

В-четвёртых, для того, чтобы решить, следует ли в данном конкретном случае соблюдать чьи-то ещё интересы, надобно иметь об этих интересах представление. А не все, не все имеют психологическое образование, даже те, кому по роду деятельности своей стоило бы разбираться. Я тут имел удовольствие дискутировать со священником, так ведь, боже ж ты мой Зевесе, какую дикую пургу он несёт, когда речь заходит о человеческой природе...

И сложность ещё в том, что человек, обременённый неконтролируемой зависимостью от общественного одобрения, обычно (не всегда, но как правило) в комплекте обременён ещё и этически базированным мировоззрением, сложно совместимым с циничным и механистичным научным знанием.

В-пятых, даже если героически достичь понимания стремлений и потребностей кого бы то ни было, включая себя, то надо ещё иметь талант руководителя и стратега, чтобы логически совместить стремления и потребности разных людей.

И в-шестых, всему этому помешает тот факт, что люди, будучи в большинстве своём такими же автоматами, как ранее — адепт ассертивности, далеко не всегда имеют понимание своих целей и надобностей, и вовсе не обязательно одобрят следование тем целям и надобностям, которые адепт сможет учесть. Грубо говоря, то, чего человек хочет и то, что ему нужно — зачастую совсем разные вещи.

Всё получается очень грустно. Правильный, закономерный путь к разумному поведению оказывается таким длинным и трудным, что он не только не всем доступен, но даже и не все, к нему способные, согласятся им идти.

Считаю полезным вонзить рекомендацию для психолога по работе в таких случаях.

Итак, дорогой коллега, к вам пришёл клиент, которому постоянно грозит пальцем призрак покойной бабушки, и который (клиент, не призрак), будучи этически ориентирован, постоянно пытается быть хорошим странными и неудобными для себя способами, привычно ведётся на простые манипуляции, а то и на прямые просьбы.

Я предлагаю такую стратегию (она не единственная, но вполне рабочая):

 

1. Изменить этическую индоктринацию клиента таким образом, чтобы она не исключала разрешение конфликта интересов в свою пользу. Как вариант – в порядке развития позиции Родителя за счёт позиции Ребёнка. То есть, позволить клиенту вести воспитательную деятельность по отношению к другим: награждать и, главное, наказывать. Демонстрировать, что для получения пирожков и плюшек надо применить усилия. Хочешь, чтобы я был для тебя хорошим? Замотивируй меня!

2. Выяснить и сформулировать актуальные потребности клиента. Несколько подробнее – в главе «Счастье». Важно понимать, что в нашем случае некоторые потребности могут в действительности оказаться невротическими, а некоторые — невротически же подавленными. То есть, это отдельная работа.

3. Выработать понятие ответственности, не входящее в конфликт ни с системой ценностей клиента, ни с реальными причинно-следственными связями. Об этом — в главе «Ответственность».

4. На этом фоне аккуратно дать волю имеющемуся протесту (с непременным обеспечением экологичности) и позитивное подкрепление удачным его проявлениям.

 

Нагружать среднего человека чем-то более сложным, наверное, не стоит.

В этих рамках реализацию невротического протеста против патологической зависимости имеет смысл продолжать причислять к бренду «ассертивность», чтобы не выпадать из тренда.

Успехов вам, коллеги!

Творение мира

В первую очередь хочется вспомнить уже давно навязшую в зубах и многократно спародированную шутку о наполовину полном и наполовину пустом стакане. Одна и так же ситуация выглядит для разных людей разно, и это понятно и привычно. Также достаточно легко понять, что это относится не только к стакану, но и к целым классам ситуаций. Некий класс ситуаций вызывает стандартный алгоритм оценки, в том числе и эмоциональной. Полстакана воды — это хорошо или плохо? Нас это радует, расстраивает, раздражает, печалит, обнадёживает или ещё что-то? И алгоритм планирования. Что надо делать с этим стаканом? Долить, допить, помыть и убрать или ещё что-то?

Вариантов получается множество, но даже если у человека не полностью шаблонная реакция, то всегда есть приоритет выбора, когда какие-то реакции находятся в топе, а другие используются редко или вообще никогда.

Есть и обратный механизм, иллюстрируемый древним же анекдотом «Доктор, откуда у вас такие картинки?». Я в разных статьях упоминал эксперимент Крейга.

 

Крейг провёл серию опытов с самцами горлицы, отбирая у них самок на постепенно возрастающие промежутки времени и выясняя, какие объекты могли всё же вызывать токование самца. Через несколько дней после исчезновения самки своего вида самец горлицы готов был ухаживать за белой домашней голубкой, которую до того полностью игнорировал. Ещё через несколько дней он уже кланялся и ворковал перед чучелом голубки, ещё позже – перед смотанной в узел тряпкой и, наконец, после нескольких недель одиночества стал адресовать своё токование пустому углу клетки, где пересечение реек по крайней мере задерживало взгляд. В переводе на язык физиологии эти наблюдения означают, что при длительном неупражнении некоторого инстинктивного поведения – в данном случае токования – пороговое значение запускающего его раздражения снижается. Это настолько распространённое и закономерное явление, что народная мудрость давно уже с ним освоилась и выразила в простой пословице: «При нужде черт муху слопает» [В подлиннике: In der Not frisst der Teufel Fliegen]. Гёте выразил ту же закономерность в изречении Мефистофеля: «С неутоленной этой жаждой Елену ты увидишь в каждой». А если ты самец горлицы, то в конце концов увидишь её даже в старой пыльной тряпке или в пустом углу своей тюрьмы!

В отдельных случаях пороговое значение запускающего раздражения может снизиться до нуля – иначе говоря, при некоторых обстоятельствах инстинктивное движение может «прорваться» без какого-либо внешнего стимула.

 

К.Лоренц «Так называемое зло»

 

Сейчас интересен не сам эксперимент и не классический вывод, а то, что, как и в случае с анекдотом, если есть потребность, то автоматически ищется повод её удовлетворить. И ещё интереснее: если есть способность, то тоже ищется повод её применить. Как кошка на прогулке вспрыгивает на ствол дерева не потому, что ей туда надо, а просто. Даже если это не способность действовать, а способность реагировать.

Если у нас есть наготове какая-то актуальная реакция, то происходит поиск повода. Реакция-то актуальная. Если мы её не применяем, значит, получается, чего-то не заметили. Надо поискать повнимательней и использовать.

Крейг в своём эксперименте работал с базовой потребностью. С ней просто. Если мы, к примеру, привыкли завтракать яйцами бенедикт, то в их отсутствие на третий-четвёртый день согласимся и на обычные, хоть и без удовольствия. Через неделю обойдёмся бутербродом. А через две нормально пойдёт овсянка. Потому что питание — базовая потребность, и хоть чем, но удовлетворять её надо.

Но с реакцией то же самое. Вот копится у нас адреналин, и заторможенный ранее центр, отвечающий за раздражение, приходит в боеготовность, ждёт, куда бы выстрелить. Если взять раздражительного человека, выяснить, что именно его бесит и старательно исключить из его окружения эти стимулы, не стоит ждать, что он сразу успокоится. То есть, конечно, сначала именно успокоится, и ему будет хорошо. Но спустя время он найдёт другие причины раздражаться. А если убрать и их — третьи, а затем и четвёртые, всё более мелкие. То же самое будет с тревожностью, печалью, страхом и так далее. Но то же самое будет и с позитивными реакциями — радостью, любопытством, и тому подобным.

Не стану абсолютизировать приведённый механизм, есть такая штука, как реактивное состояние, когда реакцию определяет именно мощный стимул, который невозможно игнорировать. Но в основном эти стимулы лежат в области ощущений (да и то не всех), а не в зоне оценки ситуации. Менее в основном они лежат в зоне безусловного восприятия, не говоря уже о нейроанатомических и нейрофизиологических особенностях.

 

Проиллюстрирую. Одна дама, страдавшая в Петербурге от промозглости и тёмных зимних дней, переехала в солнечную страну. Спустя год она оценила результат и сообщила, что действительно, в тепле и на солнце у неё больше энергии, комфортнее эмоциональный фон. А другой стороны, как и многие россияне, она всегда испытывала постоянное желание искупаться в море и поваляться на пляже. И если первое время в эмиграции она так и делала, ходила на море каждый день и валялась на песочке, сколько позволяло время, то через год оказалось, что доступность тёплого моря не является достаточным условием для того, чтобы пойти купаться. Уже не тянет. Привыкла.

 

Из этого следует, что комфортная температура и достаточное количество света влияет (для конкретной дамы, но не только для неё) на организм и изменяет его состояние независимо, а потребность плавать в море и загорать является условной, ситуативной. Как и потребность влезть на гору, коль скоро гора оказалась рядом. Или желание есть арбузы, если вы переехали куда-то, где они особенно вкусны. Сначала, наверное, вы их объедитесь, потом будете радостно вкушать, а потом привыкнете и не будете выделять из общей массы еды, а то и станете относиться пренебрежительно.

Собственно, реакции можно по уровню безусловности разделить на биологические, инстинктивные, стереотипные и ситуативные.

Например, полноценная еда — биологическая потребность. Какое-то время можно игнорировать недовольство некачественным питанием, но в результате неполноценность питания отразится на состоянии организма и, как результат, на состоянии психики.

Инстинктивные реакции — это, например, отношение к одобрению окружающих. Безусловная потребность в одобрении заложена в нас как компонент стадного инстинкта (ну, в разных людей в разной степени), и, если она не удовлетворяется длительное время, если мы живём в недружелюбном обществе, то наш эмоциональный тонус сползает. Вплоть до невроза.

Стереотипные — привычные. Тут не всё ясно, поскольку стереотип определяется не только воспитанием и обучением, но и генетикой.

Ситуативные — когда требуется некоторое усилие подсознания, а то и сознания, чтобы решить, какую именно реакцию выдавать в ответ на стимул.

Если биологические и инстинктивные реакции безусловны, и контролировать их сложно, ситуативные же напротив, произвольны, то стереотипные как раз нам и интересны больше всего своей вариабельностью относительно полного и пустого стакана.

Уровень тревожности (раздражительности, ещё чего-нибудь) определяется биохимией, которая, в свою очередь определяется генетикой. Больше половины людей сохраняет общую структуру своей личности на протяжении всей жизни.

Но, во-первых, стереотипые реагирования есть и менее общие, а во-вторых, меньшая половина людей всё же умудряется значительно изменить параметры своей личности.

Тем не менее, сформулируем два важных промежуточных положения:

 

1. Только часть картины мира объективна.

Даже такой измеримый параметр, как температура воздуха, может для одного человека быть комфортным, для другого — жаркой духотой. То есть восприятие одного и того же объективного фактора объективно же вариабельно в пределах выборки.

 

2. Оценка одного и того же фактора у одного человека может быть разной.

Как в случае с морем и арбузами. То есть восприятие одного и того же фактора вариабельно у одной и той же личности и определяется его опытом.

 

Следствие: поскольку факторов много, то оказывается, что один и тот же мир у разных людей категорически разный. Более того, он и не может быть одинаковым. И бессмысленно требовать от нескольких разных людей, чтобы они оценивали одну и ту же ситуацию единым, разумным с чьей-то точки зрения образом.

То есть и вправду, у каждого человека свой мир, и иначе и быть не может.

А вот второе следствие интереснее. Как было показано выше, только часть реакций жёстко детерминирована физиологией и нейрофизиологией. Значительную их долю можно изменять. Даже в области биологии.

Вот, например, та мерзлявая дама, о которой шла речь. Она вегетарианка и гипотоник, и употребляет очень мало соли. Гипотоники мёрзнут. Гипертоникам, напротив, жарко. Ну, в общем. То есть, чтобы в северной природе чувствовать себя комфортно, надо поднять давление. Например, увеличить выработку энергии и нагрузить почки (для улучшения фильтрации они выделяют ренин, поднимающий давление). Первое достигается жирной пищей, а второе — пищей солёной. Вы поняли, да? Диету северных народов не напоминает?

В области психологии тоже есть простые возможности.

Время от времени ко мне, как психологу, приходят верующие люди. Независимо от моего отношения к вере и религии, это их дело, во что верить и каким канонам следовать, и, если нет запроса на коррекцию мировоззрения, то я его и не трогаю. Но учитывать приходится.

И вот, один молодой человек, решивший идти христианским путём, точнее одним из христианских путей, пожаловался мне, что он, конечно, старается, но не может абстрагироваться от милых девушек вокруг него. Всё время тянет, и глазами, и мыслями... А пост, спрашиваю я, держишь? Нет, — делает он круглые глаза, — не вижу в этом религиозной надобности. А ты, говорю, попостись. С голодухи на бабу не потянет.

Есть и сложные возможности. Привычные реакции — суть не просто готовые к запуску, это, понимаете ли, натренированные реакции. Накачанные, как бицепс. И в первую очередь в ход идут именно они, как самые развитые. И для того, чтобы что-то поменять в своём мире, надо не просто подавить стандартный способ реагирования, а натренировать альтернативные способы, чтобы был выбор. И только потом можно будет приобретённый выбор делать. Доступнее всего тренировка в актёрской студии. Режиссёры и актёры очень хорошо знают, что любая ситуация предполагает спектр реагирования. Зависит он не только от обстоятельств, но и от роли, и реакция должна быть не только адекватной обстановке, но и органичной для персонажа, однако тем не менее.

И даже более: изменяя естественный, привычный спектр реакций вы становитесь другим персонажем. Это ли не цель желанная?

Есть и другие техники, пришедшие к нам с Востока, но тоже направленные на контроль эмоциональной ситуации.

Получается, что мы можем путём целенаправленных усилий если не полностью, то в значительной степени стать такой личностью, какой нам хочется быть.

Здесь есть ещё одна сложность: персонаж должен быть конгруэнтен. То есть, его набор реакций и доступных состояний не должен быть внутренне противоречив. Личность — это комплекс, орнамент. И для того, чтобы себя целенаправленно изменять, надо достаточно хорошо себе представлять, что за персону, в её полноте и гармонии, мы имеем в виду.

А это уже практически работа актёра и режиссёра над ролью, и совсем отдельный разговор.

 

P.S. В процессе написания нашёл новый ответ на старый коан: «Изменяется ли Луна, когда мышь смотрит на неё?»

Конечно же изменяется, ведь Луна у каждой мыши своя.

Действие

Всегда удобно знать, как работает что-то, чем мы часто пользуемся, чтобы пользоваться правильнее и лучше. Чаще всего мы пользуемся собой. Поэтому особенно удобно знать, как функционирует человек. Поэтому ещё на третьем курсе химического вуза (это было моё первое образование) я понял, что заниматься химией не буду, а направлю своё внимание в сторону медицины и психологии.

Человек — сложная конструкция, и знать обо всех деталях его устройства не получится. К сожалению. Но оно и особенно ни к чему, если всё работает штатным образом. Скажем, здоровому человеку, если он не врач, сведения о том, как взаимодействуют три водителя сердечного ритма, выгоды не принесут. Полезны те знания, которые можно применить, то есть получить возможность с их помощью чем-то управлять, что-то изменять себе на пользу и удовольствие.

Поэтому я считаю важным знание о том, как человек действует. Действие — то, чем мы занимаемся постоянно, и было бы неосмотрительно не понимать, как оно происходит.

Человек — сложная структура, и человеческий волевой акт — сложный, многосоставной, многоступенчатый процесс. Это вам не коленный рефлекс и даже не условный. Чтобы не размазывать кашу по столу, сразу построю последовательность:

 

ПОТРЕБНОСТЬ

НЕУДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ

ЖЕЛАНИЕ

ЦЕЛЬ

НАМЕРЕНИЕ

РЕШЕНИЕ

ДВИЖЕНИЕ

РЕЗУЛЬТАТ

УДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ

 

Это стандартный цикл практически любого действия. Есть и исключения, о них в процессе.

Теперь начнём с первого пункта. Для того, чтобы человек что-то делал, должна быть сила, чтобы его заставить. Такие силы заложены в инстинкты, и управляют всей жизнью любого живого существа, и человека тоже.

 

ПОТРЕБНОСТЬ

Инстинктов и, следовательно, построенных на них потребностей всего три группы: базовые, направленные на выживание особи; социальные, направленные на выживание стаи; высшие, направленные на развитие особи и стаи.

Особенно много потребностей социальных, так как общество у человека довольно сложное, хитро устроенное, и регулируется большим количеством рычагов. Идеалистам будет неприятно услышать, но такие высокие стремления, как альтруизм, благотворительность, справедливость, достоинство, совесть — всё суть инстинктивные формы общественного поведения. Зависть, ревность и злорадство — тоже.

Потребность — необходимость в неких ресурсах, обеспечивающих определённые полезные функции, а удовлетворение потребности — насыщение этими ресурсами. Скажем, потребность в еде обеспечивает особь энергией, потребность в группе обеспечивает элементарный механизм образования стаи, а потребность в изучении мира даёт особи и обществу дополнительные возможности.

Есть и неестественные потребности, например наркотические. Хм, странно, второго примера придумать не могу. Все остальные, даже извращённые, всё равно каким-то путём, пусть даже извилистым, сводятся к естественным.

Потребности у каждого человека представлены в разной степени проявленности. Одному важнее сытость, другому — личная жизнь, третьему — почёт и слава, четвёртому — любопытство или творчество. Обычно одна-две потребности доминируют, остальные могут быть менее важны, а то и не развиты/подавлены/атрофированы. Я считаю, что весьма важно быть в курсе, какие потребности важны для вас персонально.

Врождённая структура потребностей может в определённой, обычно не очень большой, степени изменена внешним влиянием, в первую очередь воспитанием. Всем известна, например, удивительная стайность японцев и удивительная же неорганизованность латиноамериканцев. Из этого следует во-первых, что работа над структурой своих потребностей доступна и взрослому человеку, и во-вторых, что определённые потребности могут быть подавлены или форсированы влиянием общества.

Нарушения этой стадии действия сводятся к непомерной, маниакальной выраженности какой-то одной или нескольких потребностей или наоборот, к недостатку жажды ресурсов и впечатлений, апатии.

 

НЕУДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ

Потребность может находиться в двух состояниях: удовлетворённом и неудовлетворённом. Если человек сыт, то у него на этом фронте всё в порядке. А вот если он голоден, то он испытывает дискомфорт. Если дискомфорт достаточно силён, то потребность начинает оказывать влияние на поведение. Если это влияние часто и сильно, то мы такую потребность назовём актуальной. Актуальных потребностей может быть несколько, и тогда они конкурируют между собой за управление поведением.

Долго не удовлетворяемая потребность может описываться как проблема. Разрешение проблемы стандартно содержит инициирование следующих фаз последовательности действия.

Нарушения этой стадии могут быть сбоем механизма удовлетворения потребности или же чрезмерными лёгкостью или трудностью удовлетворения.

 

ЖЕЛАНИЕ

Достигнув решающей степени неудовлетворённости, потребность заставляет человека изобретать способ её удовлетворения. Сами понимаете, удовлетворять почти любую потребность можно разными образами, и именно конкретизация, направление энергии нужды в определённое направление и формирует желание.

Если вы возьмёте любое желание, и зададитесь вопросом, зачем вам это нужно, и будете повторять этот вопрос на каждый ответ, то постепенно придёте к потребности.

 

Чего вы хотите?

Я хочу пропылесосить ковёр.

Зачем вы хотите это сделать?

Он грязный.

Я вас спрашиваю не об этом, я спрашиваю, ЗАЧЕМ?

Чтобы он был чистым.

Зачем вам это?

Мне не нравится, когда ковёр грязный.

Я вас спрашиваю не об этом, я спрашиваю, ЗАЧЕМ?

Чтобы было меньше пыли.

Зачем вам это?

Я плохо себя чувствую, когда пыльно.

Я вас спрашиваю не об этом, я спрашиваю, ЗАЧЕМ?

Чтобы чувствовать себя лучше.

Зачем вам это?

Дурацкий вопрос. Приятнее же чувствовать себя хорошо, а не плохо?

 

В результате мы пришли к потребности в комфорте и здоровье, пусть даже и не стали добивать дистилляцию до конкретики. Обратите внимание, что если прочесть отдельно вопросы, без ответов, то они стереотипны, они даже не требуют понимания ответа, направлены только на продвижение к корню желания, разве что отсекают отклонения от сути вопроса. Это простая и стандартная процедура, при известной осознанности выполняемая самостоятельно и автоматически.

Мы сейчас вообще-то не об этом, но очень, очень частая ошибка, приводящая к тому, что люди делают глупости и занимаются не тем, что им надо, заключается в том, что человек привычно, или под внешним влиянием выбирает неоптимальный, а то и негодный способ удовлетворения потребности.

На этом построена реклама.

 

«Проголодался? Иди в ресторан «У трёх петухов»! Там будет тебе счастье!»

 

Внимание направляется на потребность, предлагается конкретный способ её удовлетворения, обещается факт удовлетворения. Ситуация гораздо более распространённая, чем может показаться. Скажем, покупка автомобиля, айфона, украшения, очень часто преследует не прагматическую, а статусную цель. Жертва рекламы, желая поднять свой статус, иерархическую позицию, заслужить признание референтной группы, удивительным (на самом деле — вполне понятным) образом выбирает для исполнения своих желаний неудобный и неэффективный, окольный путь.

Если же, проанализировав желание, понять, на какую потребность оно направлено, то как правило оказывается, что можно её удовлетворить и более качественно, и с меньшими усилиями.

Это, вообще-то очень большая тема, которую я здесь лишь слегка обозначу. Масса межличностных отношений, и даже отношений личности и общественных структур, сводится к манипуляции выбором удовлетворяемой потребности и способа её удовлетворения, к вызыванию желания, другими словами. Скажем, ухаживание и соблазнение — это убеждение кого-то в том, что сексуальная потребность актуальна, и удовлетворять её следует именно с этим партнёром. А выражение недовольства, побуждающее кого-то к какому-то действию — это убеждение в актуальности потребности одобрения и необходимости её удовлетворения именно этим собеседником через модификацию поведения.

Правда, очень, очень большая тема, лежащая в основе ассертивности, внутренней референции и, в конечном счёте, управлении своей жизнью. Но я сейчас её развивать не буду — не готов.

Итак, допустим у нас сформировалось желание. Разумное, неразумное, обоснованное или нет — какое уж есть. Желание может болтаться в нашей психике очень долго, хотя и ограниченно долго («перехотел») без прямых последствий для реальности, разве что виде потёртостей на душе и их осложнений. Оно может даже видоизменяться, конкретизироваться или мутировать, может быть несбыточной мечтой, смутной фантазией, сумасшедшим капризом или откладываемым планом. И желаний таких может быть множество.

Нарушений стадии желания множество: и лёгкость возникновения, и трудность возникновения, и навязчивые желания, и необычные формы... Большая часть патопсихологии касается именно этой стадии.

 

ЦЕЛЬ

На этом этапе подготовить желание к осуществлению можно превращением его в цель. Эта стадия очень хорошо описана и проработана, лично мне нравится своей чёткостью подход НЛП:

 

Цель сформулирована утвердительно. Чего Вы хотите? А не то, чего Вы не хотите. Следите за словами, означающими отрицание («не», «прекратить», «удалить», «без-», «чтобы не» и др.). Отрицание существует в языке, но не в опыте. Пример: «Я не хочу себя чувствовать скованно в разговоре с начальником» – «Хорошо, а как Вы хотите себя чувствовать?»

Цель инициирована Вами, относится к Вам, находится под Вашим контролем. Что Вы лично можете сделать? Убедитесь, что процесс реализации находится под Вашим контролем и зависит только от Вас. Пример: «Я хочу чувствовать заинтересованность начальника во мне» – «А что лично Вы можете сделать, чтобы заинтересовать его?»

Цель проверяема в сенсорном опыте (процедура очевидности) и записана. Что конкретно Вы будете видеть, слышать и чувствовать в результате достижения своей цели? Определите сенсорно обоснованные описания или поведенческую демонстрацию. Пример: «Я хочу быть уверенным в себе» – «Покажите мне, каким бы Вы были, если бы были уверенны в себе?». Когда цели записаны, они заинтересовывают подсознание. Цель следует записывать в настоящем времени, как будто она уже достигнута.

Цель должна быть визуализирована и диссоциированна. Мы мотивированы в достижении цели, когда мы видим себя со стороны в достижении результата.

Цель находится в нужном контексте. Где, когда и с кем Вы хотите этого? Обязательно определите ситуации, для которых желаемое поведение является подходящим, и для которых нет. Пример: «Я хочу всегда отстаивать свою точку зрения?» – «В каких конкретно ситуациях Вы хотите отстаивать свою точку зрения, а в каких ситуациях был бы более эффективным другой подход?»

Выбран соответствующий масштаб обобщений. Если цель слишком глобальна, выберите для начала один её меньший компонент и работайте с ним. Пример: «Я хочу, чтобы жизнь в стране стала лучше» – «Качество жизни каких людей волнует Вас в первую очередь?»

Экология – цель сохраняет первоначальные позитивные побочные результаты. Как желаемый результат повлияет на Вас?«Я хочу быть самостоятельным» – «Потеряете ли Вы что-нибудь, став самостоятельным?»

Ресурсы и Вы имеете или формируете доступ к ним. Какие ресурсы Вам нужны для достижения цели? Можете ли Вы иметь к ним доступ? Определите ресурсы (внутренние и внешние), которые нужно задействовать для реализации цели. Пример: «Я хочу открыть свои дело» – «Что Вам нужно, чтобы открыть свои дело?»

Барьеры. Исследование возможных препятствий на пути к достижению цели. Что мешает Вам запускать процесс достижения цели прямо сейчас? Какие препятствия могут встретиться на Вашем пути? Что Вы можете сделать для преодоления этих препятствий?

Подстройка к будущему/первые шаги. Определите самые маленькие, первые шаги, с которых Вы начнёте процесс реализации Вашей цели, а также место и время, когда Вы сделаете эти шаги.

 

Корректно поставленная цель уже содержит в себе, хотя и необязательно в явном виде, план действий. Это, можно сказать, инструкция, программа, ожидающая команды на выполнение. Ясно, что цель должна быть поставлена именно правильно, иначе может ничего не получится, так как дурно написанная программа, некачественная инструкция с утерянными или нереальными пунктами с большой вероятностью окажется непригодной к использованию, неисполнимой, и может привести к негодным результатам.

Целей, как и желаний, может быть много (почему ж нет), как в исполнении, так и в загашнике. Распределение ресурсов между целями — полезный навык, ему тоже активно учат на разных курсах.

Цели могут быть ложными, инспирированными извне. Чаще всего инъекция ложной цели делается при помощи долженствования. Понятие долга, обязанности — одно из основных в современном обществе, и эксплуатируется оно и в хвост и в гриву всеми желающими по всем поводам. Такие цели имеют под собой небольшой комплекс потребностей, направленных на конформирование личности с обществом, и минуют фазу желания. Поэтому человек, занимающийся долгом в большей степени, чем было бы разумно, довольно часто приходит к неврозам и депрессиям.

Нарушения целеполагания исправляются относительно несложно, поскольку оно в большей степени управляется сознанием.

 

НАМЕРЕНИЕ

Цель, инструкция, находящаяся уже не в загашнике, но уже предназначенная к исполнению, находится в очереди на исполнение. Это называется намерение. Неочевидная стадия, но она есть, и миновать её можно только в порядке неосознанности. То есть какое-то время человек ходит с сознанием, что вот-вот он начнёт исполнять ожидающую инструкцию, достигать поставленной цели, ожидает момента старта, готовится к нему или подготавливает его, выбирает время и устраивает ситуацию.

Поскольку многие цели у многих людей достаточно общие, то есть и механизм манипуляции намерением извне. Заключается он только в изменении очерёдности достижения целей, но для выгоды манипулятора этого может быть достаточно. И да, этот механизм часто сочетается с манипуляцией желаниями. Сначала вызвать желание, пусть даже не очень сильное, а затем убедить его прямо тут же, срочно удовлетворить предложенным способом.

Нарушение фазы намерения – либо слишком трудное (прокрастинация), либо слишком лёгкое вхождение цели в очередь. Могут быть ещё сложности с изъятием из очереди намерения, потерявшего актуальность.

 

РЕШЕНИЕ

Исполнение инструкции инициируется решением. Решение (в данном контексте) — команда действовать. Кнопка «Пуск». Подготовленную цель решение претворяет в действие. Это одномоментная операция. Колебания на десятиметровой вышке для прыжков в воду превращаются в прыжок именно мгновенным решением привести намерение в движение (движение — следующий этап). Сонным утром вы можете себя долго уговаривать подняться, или наоборот, убеждать, что вот ещё пять минуточек, но горизонтальное состояние превратится в вертикальное только и именно силой решения встать.

Мгновенность стадии — очень важный момент. Нерешительные люди пытаются преодолеть себя уговорами, эмоциональной накачкой, но цель выталкивается из очереди намерений в очередь действий просто щелчком, который, как ни странно, не требует энергии. Если вы уловите момент решения, то поймёте, что вам достаточно воспроизводить его по нужному поводу. Не осмысливать и обсасывать в который раз инструкцию и её необходимость, а просто встать и пойти. Начать направленное движение.

Вокруг кнопки «Пуск» можно ходить долго, но пока вы её не нажмёте, ракета у вас не полетит.

Это тоже не такая простая тема. Будь она простой, и проблемы такой не существовало бы. Но я уверен, что решение этой проблемы лежит именно в этом направлении. И да, я сейчас не буду останавливаться и на ней тоже. Не время.

Решение тоже может быть инициировано извне. Все мы знаем, как легко бывает толкнуть колеблющегося или послать нерешительного волшебным пинком. Что тоже может быть элементом манипуляции.

Нарушения решительности тоже сводятся к двум дефектам: либо нерешительность, либо импульсивность.

 

ДВИЖЕНИЕ

Дальше у нас движение. Оно требует всего лишь последовательности усилий, энергии, ресурсов, настойчивости, то есть того строительного материала, из которого состоит дело. Ничего тут не могу сказать умного, столько книг написано об этом, что наверняка все полезные мысли там уже есть во многих копиях.

Нарушения движения разнообразны. Есть масса способов выполнить какое-то дело плохо, а то и вообще прервать выполнение, и масса возможных причин к тому. По большей части они сводятся к неорганизованности и непредусмотрительности.

Реже встречаются трудности с прекращением движения.

 

РЕЗУЛЬТАТ

Ну и у всякого движения есть результат. Если потребность была актуальной, желание проработанным, цель — правильно поставленной, а действие выполнено в соответствии, то результат должен получиться ожидаемый, в виде желанных ощущений, ресурсов, ощутимых изменений. Но, правда, если нет — то нет. Хотел, как лучше, а получилось…

Результат — факт, и нарушения, связанные с ним, могут лежать в области разве что внимания, восприятия.

 

УДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ

В этом случае потребность удовлетворяется и уступает место другим, дав вам возможность поймать свой кайф, на что вы иногда отводите специальное время.

Вот, например, проголодались вы, оформили желание в яичницу, собрались её сделать, встали, нашли силы, время и желание её приготовить, съели, получилось может быть не в точности так, как хотелось, но сойдёт. Наелись, сыто поотдувались, а насладившись съеденным, начинаете обнаруживать, что теперь вам хочется... Ну, например, общения. На колу висит мочало, начинай последовательность сначала.

Нарушения удовлетворённости — эмоциональные нарушения. Самые известные — эйфория и депрессия.

 

Если же какие-то элементы последовательности были манипулятивными, то в общем случае вместо удовлетворения вас настигает облом, так как выгода манипулятора лежит вне ваших ценностей и вне ваших потребностей. Ваши дорожки попросту в какой-то точке пути расходятся, последовательность рушится, потребность остаётся неудовлетворённой, либо удовлетворённой некачественно, а вы встречаетесь с когнитивным диссонансом, фрустрацией, обидой и так далее.

 

Некоторое время назад по России прокатились агрессивные торговцы таймшером. Они работали практически по полному профилю манипуляции. Они заманивали кого попало, расписывали прелести тёплого моря и яркого солнца, пальмы, песок — актуализировали потребность в комфорте. Затем, когда клиент размякал, рассказывали, как этого просто можно добиться с их помощью — формировали способ удовлетворения, желание. Увидев, что клиент уже в принципе не против идеи, склонен считать её в принципе возможной, превращали её в цель, расписывая программу действий. Затем давлением запинывали её в очередь намерений, после чего подбадриванием и подпихиванием заставляли принять решение. И даже иногда добавляли ресурсов для действия: вызывали такси, чтобы съездить за недостающими деньгами, и тому подобное. А вот приняв деньги, продавцы, естественно, переставали интересоваться клиентом, потому что СВОЙ результат они уже получили. И клиент оказывался с непонятным договором на руках, непонятно с какими правами, непонятно кому что будучи должен, и без денег. То есть, выполнив всю последовательность действия, он оставался без удовлетворённости, обломавшись.

Собственно, именно из-за этого неприятного финала и нежелательно быть жертвой манипуляций.

Действие есть совокупность всех стадий, и оно не может считаться полноценным без любой из них. В этой связи хочется упомянуть искажение мышления, по недоразумению относящееся к магии, хотя и пригодное для инициирования магифрении. Желание или намерение — действительно сила. И большая сила. Огромная, без которой не будет ни решения, ни дела, ни результата. Но идеализировать и абсолютизировать их до идеи, будто они способны на что-то сами по себе, без всего остального — пустая глупость. Попытки изменять реальность при помощи обособленного хотения, как угодно обставленного любыми ритуалами — инфантильная блажь, недостойная разумного человека.

Интересно и важно, что, поскольку стадии последовательны, то действует принцип лимитирующей стадии: весь процесс протекает со скоростью самой медленной его стадии. Грубо говоря, вся дорога едет со скоростью гужевой повозки на ней. Из этого легко увидеть, на что надо обратить внимание, если всё идёт медленнее, чем хочется.

Если же в какой-то стадии имеется дефект, «пробка», то и весь процесс оказывается заблокированным. Разбирать возможные варианты можно, но получилась бы отдельная книга, а я не готов её начинать.

Я считаю, что понимание описанного процесса помогает его контролировать, делать то, что нужно и не делать того, что не нужно, не тратить силы на всякую ерунду и не быть жертвой обстоятельств или манипуляторов. Чего вам и желаю.

Сила воли

Сила воли — одно из центральных, часто употребляющихся понятий в психологии. У меня есть впечатление, что даже психологи не всегда хорошо понимают, что это такое. Можно проверить. Прервите чтение и попробуйте дать собственное определение, а потом сравним. Нет, это не литературный приём, реально прервитесь, книга от вас никуда не убежит.

Так будет интереснее, уверяю вас. Ну?


Вот. Кто прервался, понимая, что так интереснее — молодцы. А кто не прервался, тот продолжил привычное действие, чтение текста, несмотря на понимание, что иначе и вправду было бы интереснее. Нам этот пример понадобится позже.

Теперь моя очередь. Начну, как я люблю делать, издалека.

Плод в утробе в течение долгого времени живёт в одних и тех же условиях, при минимуме впечатлений, в обстановке, где ничего НИКОГДА не менялось. Строго говоря, это не совсем так, какой-то спектр ощущений у него имеется, причём вместе с развитием плода спектр расширяется, и растущий мозг старательно осваивает новости. Но пренатальные новости – всё равно ничто по сравнению с моментом рождения, когда ВПЕРВЫЕ меняется ВСЁ. Это первый шокирующий опыт ИЗМЕНЕНИЙ. Не знаю, как объяснить его глобальность. Все мы знаем про первые опыты чего-нибудь — ужаса, оргазма, травмы, любви, знаем, как они объемны, громадны, сколько переживаний вызывают. А рождение — первый опыт ВСЕГО. До него не было практически ничего, и вот — вдруг. Весь предыдущий опыт младенца говорит о том, что ничего никогда не меняется, всё есть только так, как есть, и никаких подозрений о том, что есть варианты, просто не может быть в принципе. Нет даже подозрений о существовании перемен. Таким образом, опыт рождения — САМОЕ яркое событие, какое только может быть, так как любые следующие, пусть даже очень сильные впечатления, новости, изменения, события всегда будут СЛЕДУЮЩИМИ. Немыслимая, максимальная нагрузка на адаптационные способности маленького мозга. Рождение — новость о том, что что-то вообще МОЖЕТ происходить. Невообразимо огромная новость.

Между прочим, на фоне этой огромности споры о том, насколько кесарята должны отличаться от других детей из-за того, что якобы не испытывают травмы рождения, выглядят смешными, а различия в способе рождения для ребёнка — мелкими, несущественными деталями.

Но возвращаясь. Одновременно с рождением ребёнок воспринимает яркое свидетельство проявления одного из фундаментальных атрибутов нашего мира — ВРЕМЕНИ. Это необыкновенно сложная концепция, которую не всем удаётся полноценно освоить до конца жизни. И естественно, что освоение концепции времени является важной частью адаптации к миру. И сложной частью. Младенцу бессмысленно говорить: «Сейчас, сейчас», он не понимает, что такое «сейчас», и чем отличается от «потом». Если кто-то занимался специально получением доступа к своим детским воспоминаниям, то согласится со мной, что ребёнку очень сложно бывает ждать, и что понятие «потом» для ребенка раздражающе бессмысленно.

Кстати, основная трудность доступа к воспоминаниям заключается не в каких-то хитрых вытеснениях, о чём вам с умным видом могут рассказывать условно образованные люди, а в том, что структура памяти изменяется несколько раз: впервые примерно в год, когда формируется речь, и впечатления оказывается возможно формализовать и систематизировать по иному принципу; примерно в три, когда актуализируется дифференциация на «я» и «другие»; примерно в семь, когда созревает кора головного мозга, что позволяет структурировать память ещё более новым и эффективным механизмом; и в период полового созревания, когда мозг, получая свою долю гормонов, начинает работать штатным образом. Сохраняются главным образом воспоминания предыдущих периодов, подвергшиеся актуализации, освежению. Вы достаточно неплохо помните старшую школу, хуже — среднюю, детский садик вспоминаете только отдельными картинками, а впечатления из жизни до года если и удаётся «проявить», то совсем фрагментарно. Потому что состояние в этих воспоминаниях уж больно отличается от сегодняшнего.

Вместе с изменениями мышления изменяется и восприятие времени. Маленькому ребёнку почти бессмысленно говорить, что конфеты таскать нельзя, накажут. Конфеты — вот они, манят, а «накажут» — какой-то невнятный образ отсутствующего в восприятии будущего. Ребёнок побольше на вопрос «ЗАЧЕМ ты это сделал?» почти наверняка начнёт ответ с реактивной формулировки «Потому что...», у него ещё плохо проактивностью, с целеполаганием, то есть с представлением о последствиях поступка в будущем и возможности их прогнозировать и планировать. У некоторых людей, впрочем, инфантильность сохраняется на всю жизнь. А нормальная целеустремленность может появиться только начиная примерно лет с 11. Если не появилась до 16, то дальше её придётся специально развивать с неизвестным успехом.

Как вы понимаете, это всё связано с ощущением времени, а точнее (вымарал здоровый кусок философствования о времени) с восприятием реальности будущего. Та-даммм! Ключевой момент нарративного дискурса — РЕАЛЬНОСТЬ БУДУЩЕГО.

Если будущее представляется ярко, то прогнозировать и и планировать легко. Если смутно и фрагментарно, то настоящее имеет выраженный приоритет. В примитивном варианте связь настоящего и будущего оформляется инстинктивно: лисица видит сыр, лисицу сыр пленил. В мозгу лисицы связь между визуальным образом сыра и пищевым поведением пряма и очевидна до слюноотделения. Для того, чтобы стремиться к сыру и вступать в неудобные дискуссии с вороной, ей не требуется сознательной мотивации, всё происходит так же автоматически, как у маленького ребёнка, хитроумно тырящего конфеты. Однако чем дальше мы отодвигаем сыр в пространстве или во времени, тем меньшее влияние он оказывает на поведение. Так устроен инстинкт, и это разумно.

Человек, помимо инстинктов, обременён разумом, поэтому и его мотивация, и поведение, её преследующее, могут быть сложными до запутанности. Вы понимаете, надо разбудиться, поехать из точки А в точку Б, повыполнять там какие-то ненужные субъекту действия, чтобы через пару недель ему выдали некие знаки признательности, которые он потащит в точку В, поделится полученными знаками с незнакомым человеком, а тот взамен выдаст ему СЫР. Бред, согласитесь. Ну, с точки зрения инстинкта.

Инстинкт так и воспринимает эту нелепую цепочку как бред, и упорно протестует против насильственного пробуждения и вылезания наружу, и уж тем более против сидения в офисе и перекладывания бумажек. Ну не умещается такое ни в какую инстинктивную схему мотивации. Нет, если умещается, то всё в порядке, человек просыпается в ужасе: «Ах! Я опаздываю! Меня же уволят! Где ж я такую работу найду! Что же я буду есть!» И ему не требуется никаких усилий, чтобы вскочить и начать панически собираться. А вот если причинно-следственная связь не проникла в эмоции, то всё сложнее.

«Гром не грянет — мужик не перекрестится». Мужик будет пить, курить и жрать сало, потому что УМОМ-то он знает, что это вредно, а инстинкт понятия «вредно» не разумеет, он разумеет «вкусно» и «весело», а в противоположность – «больно» и «страшно». Поэтому у такого мужика забота о здоровье случается только когда гром грянет, в форме вызова скорой, и прямо из-за стола его, панически напуганного, пьяного, с сигаретой в зубах, увозит кардиологическая бригада. Потому что ситуация «больно и страшно» инстинктивно ясна, а ситуация «вредно», то есть «когда-нибудь может быть будет в какой-то степени больно и страшно» — умозрительна, эфемерна и невоспринимаема. Поэтому человек с развитым чувством реальности будущего находит в себе силу (силу воли!) отказаться от водки, сала и табака, а примитивный разум, для которого настоящее затмевает всё, этого не может. Не хватает силы воли!

Теперь полезно отметить, что никаких стремлений, кроме инстинктивных, не бывает. Вообще. Стремление, желание, интенция — суть проявления действия инстинктов. Бывают только простые и сложные, конкурирующие между собой или нет.

И случай конкуренции простого «сейчас» и сложного «потом», настоящего и будущего, иногда даже конфликт, как раз и находится в основании понятия «сила воли».

А сейчас — флаги и фанфары! — определение.

 

Сила воли — способность пожертвовать комфортом в настоящем ради представления о комфорте будущем.

 

То есть: выполнить некое действие, чтобы потом стало лучше, или воздержаться от какого-то действия, чтоб потом не стало хуже. Важно, что это «потом» находится в мыслях, смутных образах, а не предъявлены инстинкту in corpore, как в случае с лисой и сыром.

Кстати, до кучи:

Польза — это отсроченное удовольствие.

Итак: сила воли — вариант мотивации, когда стимул удалён и неявен, то есть находится в позиции (в пространстве и времени), недоступной или малодоступной для активирования инстинктивного поведения. Случай, когда приходится использовать СОЗНАТЕЛЬНЫЕ усилия для запуска поведения, ведущего к стимулу, к удовлетворению. Чем субъективно удаленнее стимул, тем труднее это поведение запустить, тем большая сила воли для него потребна, тем старательнее сознанию требуется предъявлять стимул (образ будущего) подсознанию при помощи воображения. Отдельно надо упомянуть вариант сознательного бездействия, прекращения автоматического поведения (устранение вредной привычки в том числе). Помните, с чего глава началась? 😉

Мне тут подсказали ещё одно хорошее определение: «Сила воли — способность поддерживать мотивацию в условиях удовлетворённой актуальной потребности».

В нем отсутствует видимая цель, но формулировка академичнее.

Таким образом, люди с сильной волей — сиречь люди, во-первых, имеющие в себе яркий образ будущего, во-вторых, способные прогнозировать и планировать, и в-третьих, имеющие крепкую связь между планированием и поведением (об этом — в главе «Действие»). Слабовольному же человеку удобнее подчиниться кому-то, чем прикладывать собственные усилия на организацию себя.

Всего-то.

Скажем, надо встать и приготовить еду. Не хочется. Что мы выберем: преодолеть лень и вкусно поесть через часок-другой, или спокойно посидеть, но зато потом некоторое время терпеть голод? И, возможно, укорять себя: «Надо было всё-таки встать и приготовить». Вопрос выбора. Есть люди, живущие по первому варианту, есть люди, живущие по второму. Кто как привык.

К образу будущего отнесём и иллюзорные образы этических компонентов регуляции поведения: «Как же я людям буду в глаза смотреть?», «Что обо мне подумают?», «Правнуки будут меня стыдиться», что в пределах рассматриваемой гедонистической модели сводится к страху падения самооценки.

Отсюда понятны и точки приложения сил для развития силы воли, а именно:

 

развитие ощущения реальности будущего;

развитие ощущения причинно-следственных связей;

повышение активности.

 

В принципе это всё не то, чтобы легко выработать, но доступно при помощи некоторых упражнений.

И есть момент, о котором нельзя умолчать:

Чрезмерная сила воли вовсе не всегда хороша. Если человек живёт в будущем, ради будущего, постоянно жертвуя настоящим, он так никогда и не доживает до этого будущего, он так всегда и колупается в дискомфорте. Вот сажает он огород. Чтобы в будущем было вкусно и витаминно. Вот собрал он урожай, но не ест, а закатывает, чтобы в будущем было вкусно и витаминно. И хранит эти банки, опять же, чтобы в будущем. А тут уже и весна подоспела, опять сажать надо. Встречали?

И тут уже надо отучать человека от будущего и учить жить «здесь и сейчас», что не менее сложно, чем развитие воли. В идеале надо разумно и осознанно соблюдать баланс в соответствии с поставленными целями.

Успешность

В работе психолога довольно часто приходится иметь дело с понятием «успех». Нет, не так сказал. В работе психолога часто приходится ходить вокруг да около этого понятия. Всем хочется быть успешными, всем интересно, как это сделать, мало кому понятно, что это такое, и никто не задумывается, зачем это нужно.

Посмотрите картинки поисковой выдачи по слову «успех»: сплошные задранные в восторге руки и лесенки куда-то вверх.

Из неопределенности и непростроенности проистекают неудобные следствия, о некоторых из них я писал в книге «Психология тёмной стороны силы», в главах «Хвастливость» и «Спесь». А именно: успешность воспринимается как эклектичная совокупность внешних проявлений удачи, коллекционированием которых некоторые люди безуспешно пытаются построить само явление; по сути карго-культом, дающим результат столь же неупотребимый, как конфета из пластилина, пусть даже и в очень красивом фантике, или как попытка ребёнка быть «военным», нацепив игрушечную каску и пластиковый автомат.

Сути нет, скелета, основы, из которой все желанные внешние атрибуты автоматически проистекают с непринуждённой неотвратимостью.

В описаниях обычных (а хоть бы и необычных) людей понятие успеха фрагментарно, индивидуально, иногда меркантильно, иногда наоборот, мистично и религиозно. Но внятного определения не встречается никогда, пусть даже и в рассудительных эссе по поводу. Аналитические разборы, как правило, характеризуются пафосным началом и беспомощными выводами (помоги мне, Афина, избежать подобного!).

Этим радостно пользуются рекламщики, при помощи ловкости рук убеждая клиентов, что успех неотделим от оплаты их товаров и услуг.

С одной стороны, хочется поиронизировать над незадачливыми жертвами маркетинга, а с другой – что предложить взамен?

С точки зрения внешнего наблюдателя успех (не всегда, есть исключения, но как правило) в большой степени эквивалентен материальному благополучию. А вот критерии последнего катастрофически размыты. Скажем, обладание автомобилем, качественным жильём или хотя бы пафосным гаджетом формально является признаком, а фактически – кредиты, ипотеки, дорогой бензин и тарифы мобильных обираторов делают это обладание для многих обузой, так как обычный, привычный способ достижения достатка (извините за тавтологию) – работа с приличной зарплатой, в подавляющем большинстве случаев (я имею в виду российскую ситуацию 2017 года) всего лишь позволяющей меньше экономить на еде. Долго объяснять, почему именно для России именно так, напишу как-нибудь отдельно.

С другой внешней стороны успех связан (опять же не всегда, но как правило) с престижем, положением в (каком-нибудь) обществе, авторитетом, уважением, славой, известностью. Скажем, Ван Гог был гениален, но не успешен, в отличие от одноразовых отечественных поп- или телезвезд, которые наоборот.

С третьей стороны, внутренней, успешность характеризуется субъективным ощущением удачи, результативности, эффективности деятельности. Скажем, поехать в Африку и привезти флешку себяшек – так, баловство. А поехать туда же на конференцию и привезти материалы для исследования, диплом, контракт, невесту – совсем другое дело. Здесь как раз Ван Гог преуспел. Да, обычно результаты должны быть доступны и для внешнего наблюдателя, но опять же не всегда.

С четвёртой, тоже внутренней стороны, успешности свойственны «далеко идущие», хорошо простроенные планы, в минимальном варианте хотя бы понимание, чего хочется достичь в ближайшие месяцы/годы, чувство осмысленности и целенаправленности существования, хотя бы не всего, а текущего периода. Успех – это когда что-то придумал – и получилось. Опять придумал – и опять получилось. И так всё время. Ну, почти. На голом везении, конечно, далеко не уедешь, требуется подход.

С пятой, и опять же внутренней стороны, должно присутствовать чувство лёгкости бытия, любопытства, радости, иначе любое занятие, включая самое жизнь, превращается в каторгу.

Есть и другие критерии: здоровье, личная жизнь (например, в форме семьи), комфорт быта и так далее. Не хочу перегружать текст, просто поверьте на слово: ограничения в этих и других сферах могут быть фатальными, а могут и ничего не значить. Здесь куда больше индивидуальных особенностей.

А теперь попробуем собрать эти признаки в единое целое.

Получается, что успешный человек систематически и с качественным результатом делает что-то для себя интересное, полезное и значимое для других, обеспечивая тем себе комфортное существование.

И это практически всё. Я не вижу, какие дополнительные факторы могут существенно изменить картину. Давайте на всякий случай попробуем изъять из нашей картины перечисленные элементы по одному, и убедимся, что картина от этого складываться перестаёт.

 

Систематичность. «Его неожиданно накрыл кратковременный успех». Известный случай. Повезло, попал в струю, случился хит – и всё. Всем нам известны группы и исполнители, авторы, от которых в истории осталась только одна песня, только одна книга... А ведь они всю жизнь что-то делали!

Систематический, но некачественный результат – то же самое. Ещё больше исполнителей, от которых мы вообще ничего не слышали, ни одной песни.

Человек, постоянно и результативно делающий что-то противное – раб. Может быть даже очень хороший раб, но успешным он быть никак не может. Потому что всё из-под палки, через силу и вопреки желанию.

Полезность. Тот, кто творит зло, вредит, или хотя бы занимается чем-то откровенно бесполезным также не может быть успешным. Разбогатеть – да. Завоевать авторитет среди таких отщепенцев – криминалитета, депутатов Госдумы, православных активистов – это сколько угодно. Но общественное презрение, вынужденная ограниченность круга общения, иллюзорность достижений – лишают таких людей внутренней гармонии просто напрочь, хирургически.

И, конечно, комфорт существования. Если человек вынужден тратить время и силы на добывание себе минимальных средств к существованию, ездить на базу за макаронами подешевле, перебирать подгнившую картошку, заштопывать в надцатый раз прохудившуюся куртку – обслуживание нищеты съест его творческую и созидательную активность. Да, были гении, ухитрившиеся в таких условиях творить великое, но они – грустные исключения.

 

Итого ключевой момент: человек что-то делает. Если он ничего не делает, то об успешности речи вообще нет.

Второй ключевой момент: человек делает что-то хорошее и делает это хорошо.

Третий: ему удаётся предъявить плоды своей деятельности обществу. И общество ценит. Хотя бы настолько, чтобы быт не заедал.

И четвёртый: ему это всё нравится.

 

Отсюда становятся понятны средства достижения успеха:

 

Интуиция и творческий подход. Масса людей пытается чего-то достичь, но удаётся далеко не всем. Чтобы просто выйти в соседнюю комнату, надо найти дверь и суметь её открыть. Надо сказать, что и интуиция без знаний тоже обычно работает так себе.

Образование. Не в смысле диплома, а в смысле знаний и умений, позволяющих делать. Не надо мне кивать на гениальных самоучек: их единицы, и не факт, что систематическое образование сделало бы их хуже. Бесполезно ломиться в соседнюю комнату сквозь стену. Надо знать, что существуют двери, уметь их находить и открывать.

Настойчивость. Увы, результат достигается обычно практикой. Нельзя взять и неожиданно гениально прооперировать стеноз аорты. Например. Не во всякую дверь удаётся войти, и не во всякую – с первого раза.

Ориентированность на людей. Успех возможен только в обществе, и даёт его только общество. Чтобы вам были благодарны, надо не только открыть дверь, но открыть её для других.

Внутренняя гармония. Самый сложный элемент, и я даже описал его в главе «Счастье». Прежде всего вам должно нравиться искусство поиска и открывания дверей. Но не в последнюю очередь необходим мир с самим собой по другим направлениям.

 

А теперь о грустном. Всё перечисленное – скорее редкость, чем стандарт в нашем обществе. Я, правда, знаю людей, в зрелом возрасте бросивших всё и путём, исходящим из приведённого списка, пришедших к успеху. Иногда даже не один раз. Не могу сказать, чтобы их было очень много.

Теперь о весёлом. Это всё-таки возможно.

Справедливость

Очень часто, когда речь заходит о справедливости, разговор превращается в спор. Иногда яростный. А всё потому, что, как и в случае с любовью, словом «справедливость» обозначают несколько разных понятий, между собой мало совместимых. И, если собеседники понимают под одним словом разные смыслы, то, естественно, спора не избежать.

Поэтому, когда речь заходит о высоких материях, прежде чем погрузиться в пучины мудрости веков, полезно договориться, что именно обсуждается.

Но к делу.

Справедливость — социальное чувство. Оно может иметь место только в обществе минимум из двух человек. Если вы находитесь на необитаемом острове, то ни справедливости, ни несправедливости там не будет, и быть, в общем, не может. «В общем» — потому что персонификация, очеловечивание стихий и случая может привести к применению чувства к разным объектам и явлениям. Скажем, если вы играете с компьютером в карты, и ему раз за разом выпадает хороший расклад, то вас может посетить возмущение непонятно чем.

Справедливость базируется на ожиданиях, не обязательно осознанных и сформулированных, а обозначение ситуации как несправедливой — на нарушении этих ожиданий.

Теперь о разных справедливостях.

 

Справедливость №1. Всем поровну.

Ведь действительно, часто мы делим какой-то ресурс поровну, «по-братски», и все остаются удовлетворены. По крайней мере, этическим компонентом ситуации. Подобное понятие имеют даже обезьяны. И правда, были эксперименты, когда распределение еды не поровну, или разного качества, вызывало у обезьян возмущение. В обществе эквивалентом соответствующего распределения является, например, равная зарплата всем работникам одного цеха.

 

Справедливость №2. Всем по заслугам.

«Как потопаешь, так и полопаешь». Логично и понятно, когда тот, кто больше наработал, больше и получает. Те же обезьяны, когда их приучили добывать еду какими-то усилиями, были крайне недовольны, если экспериментаторы кормили кого-то просто так. В социуме аналог — премии за достижения и штрафы за просчёты.

 

Справедливость №3. Всем как попало.

Звучит странно, но вот лотерея, например, справедлива? Безусловно. Ну, если не считать махинаций устроителей. И с обезьянами такое тоже проходит. Подвернулось под руку яблоко — хорошо. Не подвернулось — никто не виноват. Судьба.

 

Справедливость №4. Всем как положено.

Есть устоявшиеся правила и традиции. В мире животных это традиции иерархии: вожак первым ест самое вкусное. В мире людей это законы, правила и инструкции. Скажем, одна соседка получает пособие, а другая нет. Не положено. И не важно, пособие по старости, инвалидности, потере кормильца или многодетности. Какая-нибудь причина всегда найдётся, законов и инструкций много. Положено.

 

Справедливость №5. Всем по потребностям.

Звучит почти по-коммунистически, но известно, что в первую очередь заботятся о детях, больных и тому подобное. И обезьяны в том числе. Им (не обезьянам) нужнее. Как и все предыдущие справедливости, применяется не всегда, но было бы странно, если бы лекарства от астмы, скажем, распределялись поровну или по лотерее.

 

Есть, думаю, и другие варианты, но смысл понятен: «правильность» распределения ресурса определяется вовсе не одним универсальным правилом. А какое из правил в каком случае применять — до сих пор решается интуитивно. Не впервые упоминаю максиму Цезаря: «Необходимое — слабейшим, почётное — сильнейшим». Вроде простую вещь человек сделал: разделил справедливости №5 и №2, и создал дифференцированную по обстоятельствам справедливость №4. Но даже на таком примитивном уровне распоряжение поражает мудростью и остроумием.

Можно, конечно, решать вопрос о применении справедливости и волевым решением. Положим, вы – руководитель фирмы, и фирма получила неожиданную прибыль, и вы решили распределить её среди сотрудников. Вы можете попросту раздать всем поровну, и да, это будет справедливо. Но вы также можете наградить наиболее усердных, и вас тоже никто не упрекнёт. Можете разделить прибыль на несколько долей и разыграть между работниками. Ведь нормально же? Можете поддержать наиболее нуждающихся, и опять вас одобрят. А можете посмотреть, нет ли каких уложений и инструкций на подобный случай.

Чувство справедливости помогает стае выживать, так как при низком уровне жизни у обезьян или у первобытных людей все основные ресурсы — жизненно необходимые. Еда, вода, укрытие. Чем выше уровень жизни, тем меньше критичность ресурсов, и тем ниже требования к социальной справедливости. Поэтому экономическая поляризация богатого общества воспринимается как само собой разумеющееся, а в бедном вызывает социальный протест, а то и революцию.

Как вы понимаете, трудно представить себе случай, когда ситуация удовлетворяет всем вариантам справедливости. Обычно она может удовлетворить только одному из условий, а по всем остальным критериям будет несправедливой. Поэтому в общем случае идеальная справедливость недостижима.

Когда некто путает слово и понятие, такие коллизии вызывают у него недоумение и недовольство. Длительный когнитивный диссонанс зачастую приводит его к озарению, кое иногда случается встретить на просторах философских изысканий: «Мир несправедлив!».

В общем, с учётом изложенного, можно и согласиться с таким упрощением. Но, опять же с учётом изложенного, можно и не согласиться. Потому что упрощение не помогает прийти к правильному решению, оно помогает прийти лишь к доступному решению.

Собственно, это практически всё, что я хотел написать. Пусть написанное мной поможет кому-нибудь избежать каких-нибудь заблуждений и ошибок.

Полагаю, есть много интересных и забавных следствий из написанного, но... Надоело мне стучать по клавиатуре, и не буду придумывать более мудрую и справедливую причину закончить главу.

Инфантильность и взрослость

Мир сегодня изменяется со страшной скоростью. Можно вспомнить старую легенду о Рип ван Винкле, проспавшем сто лет, а проснувшись, не мог понять, куда делись все его знакомые и кто все эти люди. Он не удивился ни техническим достижениям, ни сумасбродным костюмам, ни архитектуре: ничего из этого не поразило его взгляд, потому что за сто лет ничего не изменилось. Поменялись лишь люди. Сегодня же человек, выпавший из реальности на несколько лет, вынужден заново приспосабливаться к новому миру. И процесс всё ускоряется.

Можно долго и интересно философствовать на тему, что будет, когда адаптироваться к новостям (я не имею в виду панические тексты из дебилизора и новостных агрегаторов) потребуется каждое утро, но я сейчас не о том.

Человек в значительной степени управляется инстинктами, сформировавшимися в течение многотысячелетних периодов, и поведенческие модели, актуальные и удобные для пещерных людей, а хоть бы и для древнего мира, сегодня уже не дают преимуществ, а прямо наоборот, создают неудобства. Например, инстинкт, требующий разбить голову чужаку, мешает жить и его обладателю, и чужаку, и вообще всему обществу. Другой инстинкт, требующий подчиниться стаду, идёт на пользу обществу и политикам, но портит жизнь индивидууму. Третий инстинкт, подталкивающий молодого человека к неуёмному размножению, становится причиной неврозов и скандалов.

Это всё стремления простые и понятные, они ясно, откуда идут, куда ведут, и как их можно подавить с минимальным ущербом. Есть и более сложные, о которых бывает невдомёк, что это инстинкты, заложенные в нас миллионы лет назад, управляющие нашим поведением с замысловатыми, отдалёнными целями, не всегда понятными умом. И их обыденность и повседневность заставляет нас воспринимать их как естественные и нормальные, мириться с неудобствами, вызванными несовпадением инстинктивных целей и требований реальности.

Вот посмотрите, какая хитрая штука: бабочка, выбравшаяся из куколки, сразу становится самостоятельным насекомым, черепашка, вылупившаяся из яйца, сразу ползёт к морю и сама заботится о том, чтобы как-нибудь выжить. Но чуть более сложные организмы вынуждены дозревать уже снаружи, прямо в мире. И самостоятельно у них не получится. Поэтому им помогают родители под управлением материнского и лидерского инстинктов. Приносят еду, защищают от хищника. Ещё более эволюционно развитые животные вынуждены заботиться о детёнышах долгие годы, а уж человек опекает своих детей иногда... Да что там, бывает, что и всю жизнь.

 

Еврейские матери считает плод жизнеспособным с момента получения диплома юриста или врача.

 

В принципе бородатые или грудастые детишки, неспособные к существованию в отрыве от мамы, уже никого не удивляют. Законодательство РФ обязывает родителей содержать детей до 18 лет. Это, кстати, довольно новая норма. В старые времена ребёнок лет 12 вполне мог начать вести собственное хозяйство. Но, правда, и жизнь была несколько попроще в некоторых отношениях.

 

Дело в том, что сейчас никто не в состоянии взять и отправиться жить в одиночку в лес. По крайней мере так, чтобы не нарушить закон. Земля кому-то принадлежит. Если вы хотите, чтобы она принадлежала вам, её требуется купить. И платить налог. Чтобы охотиться, нужна лицензия, и не одна. Чтобы ловить рыбу — тоже. Даже чтобы спилить дерево, надо просить разрешения настоящих хозяев земли. Да что там, платить придётся и за воздух: если вам захочется поставить ветрогенератор мощнее определённого, вы окажетесь должны Росэнерго.

А уж если вы живёте в городе, вы должны сразу всем. За жилье, за воду, за другую воду, за отопление, за канализацию, за свет, за газ, за телефон, за другой телефон, за интернет, за право работать, за каждый раз, когда вы при помощи банка перекладываете деньги из одного кармана в другой, за право обратиться к врачу, за иллюзорную возможность получать в старости пенсию...

(«Психология тёмной стороны силы — Лень»)

 

Я немного ушёл в сторону. Если взять животных, то у них граница между детёнышем и взрослой особью хоть и не мгновенна, но довольно очевидна. Вот детёныш, беспомощный и неуклюжий, цепляющийся за маму. Вот ребёнок, трогательный и забавный, играющий под защитой взрослых. Вот подросток, исследующий мир и пробующий зубки. А вот уже молодой самец или юная самка, готовые бороться со всем миром за выживание. А вот и матерые особи, защищающие свою стаю и своё положение.

Как-то вот раз — и уже не детёныш.

Конечно, играют роль размеры, играет роль окраска, меняющаяся у многих видов с детской на взрослую, но у высших животных в ещё большей степени влияет поведение. Оно определяет даже гендерный статус. Я часто слышу от некоторых дам назидательное упоминание о том, что волк ни за что не укусит волчицу. Это правильно. У волков нормативность поведения вообще очень высокая. Забывают только добавить, что не укусит до тех пор, пока волчица ведёт себя, как волчица, послушно и тихо. Как только она начинает претендовать на права, свойственные самцу, она тут же схлопочет по полной программе. А чо? Вышла на ринг — так там не только бьют по морде, но и получают.

Аналогичная ситуация с переходом из детского статуса во взрослый. Поведение взрослой особи по отношению к детёнышу управляется инстинктивными регуляторами, зависящими в том числе и от поведения детёныша, от того, насколько оно соответствует статусу.

Известно, что кошачье мяуканье — «детский» звук, обращение котёнка к взрослому, главным образом к родителю.

 

Когда мы вывозили нашу красавицу кошку на дачу, она выходила картинно валяться на куче песка, а у подножия кучи сидели местные коты и жадно на неё смотрели. Временами дрались. Во-первых, скучно, во-вторых, покрасоваться, в-третьих выяснить, у кого на нашу кошку больше прав. И помню замечательный эпизод: поднимается этакий вальяжный кот, подходит вразвалочку к небольшому черно-белому котику и так лениво: «Муа-а-а-а-а?» Давай, мол, подерёмся. А тот в ответ так тоненько: «Мяу!» Мол, куда мне драться, я ещё маленький, я так, посмотреть пришёл. И котяра, ни слова не говоря, мгновенно потеряв интерес, отходит искать другого спарринг-партнера. Но надо отметить, что понадобится позже, что, несмотря ни на что, именно этот черно-белый котик обихаживал нашу кошечку прямо посреди тропинки. Хитрец такой.

 

Так вот. У человека ситуация похожая. Детёныш имеет детские права и не имеет прав взрослых. Правда, не имеет и взрослых обязанностей. Зато имеет некоторые детские обязанности, не очень, впрочем, обременительные, но для взрослого обидные.

Ребёнок должен подчиняться взрослым. В первую очередь родителям. Если он этой обязанностью пренебрегает, то может быть наказан. Его мнение по этому поводу роли не играет. Интересы ребёнка удовлетворяются в первую очередь, но не все, а по выбору взрослого. Накормить, напоить, спать уложить, обогреть, дать игрушку. Все решения по поводу ребёнка принимаются взрослым. Когда, куда, в чем и с кем пойдёт, что будет делать, и во сколько ляжет спать. Бить ребёнка — страшный грех. Но в воспитательных целях можно. Вы понимаете, какая штука? Ребёнок изымается из инстинктивного же иерархического соревнования. Он всегда по умолчанию на нижней ступеньке иерархии в почёте, уважении, достоинстве, но на высшей в вопросах выживания.

Как замечательно сформулировал Цезарь: «Необходимое слабейшим, почётное сильнейшим».

Здесь и лежит водораздел. Когда ребёнок перестаёт нуждаться в жизнеобеспечении сторонними силами, когда у него появляется нужда в гордости и самооценке, он перестаёт льнуть к кормящей груди и начинает соревноваться за достойное место в стае. Сначала в своей, детско-подростковой «подстае», но со временем набирается сил для того, чтобы завоевать не игрушечное, а всамделишнее положение в своём обществе. То есть стать взрослым.

В старые и очень старые времена переход из детского возраста во взрослый ритуализировался для облегчения понимания кто есть кто. Причём ритуал заранее готовился: маленький ребёнок проводил всё время с женщинами, которые о нем заботились, потом мальчик перемещался в мужское общество, и начиналась стадия обучения и для девочек и для мальчиков. И вот только после того, как быт и правила становились очевидными...

Дальше несколько по-разному.

Для девочки взрослая жизнь начиналась либо половым созреванием, в знак чего кончики пальцев в некоторых культурах красили в красный, откуда и произошёл маникюр (в других культурах были другие знаки, обозначающие, что девочка уже «готова»), либо беременностью, поскольку не всегда половозрелость была необходимым условием для начала половой жизни или замужества, либо собственно замужеством, когда девочка переходила из родительского дома в дом мужа. Стадии взросления сопровождались чёткими изменениями одежды и причёски. Чтобы не спутать.

У мальчиков всё сложнее. Нет у них таких чётких и понятных биологических знаков. Поэтому для них изобрели ритуалы инициации разной степени сложности, но обычно всегда торжественные и часто болезненные. Дело в том, что бесполезно сухо сообщить, что ты, мол, теперь взрослый. Надо, чтобы человек принял факт и изменил нормы своего поведения. В Древней Греции торжественно сбривали и приносили в жертву Зевсу первую бороду. В других местах отправляли в бой или на охоту наравне со взрослыми. Ещё где-то наносили татуировки, чтобы нельзя было спутать с ребёнком. И всегда это был праздник, повод для гордости.

В любом случае повзрослевшего человека настигали два факта: право принимать решения (хотя бы относительно себя) и ответственность за принятые решения.

Если ребёнок прыгает на непрочной ветке, то взрослый обязан ребёнка оттуда согнать, а то ведь упадёт и убьётся, и отшлёпать за неразумие, чтобы больше так не делал. А если расшибётся, то виноват будет тот, кто недоглядел. А вот если взрослый прыгает на той же ветке, то он, может быть и дурак, и невредно ему о том сообщить, но по большому счёту это его дело, его решение, и если упадёт и расшибётся, то поделом дураку наука.

Это всё очень удобно и разумно выглядит, пока речь идёт об одном племени, одном народе, одной культуре, когда и все права, и все обязанности, и все знаки всем одинаково хорошо понятны.

Напомню, что, например, в России было всего восемь сословий: дворянство, духовенство, горожане, крестьянство, почётные граждане, купечество, мещанство, ремесленники, рабочие (да, знаю, что такой вариант деления – не единственный и спорный). И, хотя у каждого сословия были свои правила и традиции, они даже посторонним были более-менее известны и понятны, а уж внутри сословия всё было очень жёстко и чётко. Крестьяне взрослели одним образом, дворянство другим, духовенство третьим... Сословия были отделены друг от друга, и тонкости быта снаружи были часто просто недоступны.

 

Скажем, всем известная картина «Сватовство майора» Павла Федотова для своего времени была карикатурой на купеческий быт. Она содержит множество деталей, непонятных нам, но ясных и смешных для современника. Чтобы не только понять эти детали, но и посмеяться им, надо было во-первых, хоть немного разбираться в купеческом укладе, во-вторых, хорошо знать какой-нибудь другой. Настолько хорошо, чтобы он казался естественным, а купеческий на этом фоне — смешным.

 

Двадцатый век принёс множество изменений. Особенно в России. Кто был никем, тот стал всем. Всё перемешалось: крестьянство, пролетариат, интеллигенция, купечество... Не сразу, но довольно быстро. Чёткость и определённость укладов стёрлись. Новые правила морали и просто приличий рождались и умирали прямо на глазах. Столкновения традиций рождали массу конфликтов, комически описанных Ильфом и Петровым, Зощенко, Аверченко и другими авторами. Сравнить этот бурлящий вихрь можно разве что с вавилонским столпотворением.

Исследовать и анализировать множество процессов и результатов этого столпотворения можно долго и вкусно, но для нас сейчас интересно то, что критерии детскости и взрослости в нем тоже смешались и потерялись. Поведенческие черты, вполне взрослые в одном социальном слое, оказались инфантильными в другом (вспомните раннесоветские анекдоты про интеллигентов, неспособных выматериться и дать в морду, или наоборот, про тупых рабочекрестьян, путающих биде с писсуаром), а инфантильные черты других слоёв уже не опознавались как инфантильные.

К сожалению, ситуация так и не выправилась. С развитием информационных коммуникаций число культурно изолированных социальных слоёв выросло, потеряло зависимость друг от друга, и в каждом создались свои правила и традиции, настолько, впрочем, размытые, что играют не очень большую роль в воспитании.

Понимаете, воспитание это прежде всего пример. Хорошо, когда примеры единообразные и чёткие, когда у ребёнка формируется единый, непротиворечивый стереотип поведения. Дворянин точно знает, что воровать нехорошо. А цыган точно знает, что хорошо. Ребёнок священника твердо понимает, что убивать нельзя. А казак в курсе, что очень даже можно, а иногда и необходимо. Когда же всё перемешивается, примеров вокруг много не только разных, но даже и противоречивых. И личность формируется в этическом хаосе, собирая себе моральные нормы с миру по нитке, иной раз от балды, иной раз от случайного авторитета, иной раз сам придумает…

 

Не поверите, буквально вчера дама-психолог, несколько раз перепостившая разную непроверенную информацию, «утку», пеняла мне, что я невежливо её за это пожурил. Вы понимаете, первое для неё нормально, распространить вранье не страшно, а вот указать на это публично — ай-яй-яй. И ведь так оно там и висит: невменяемая брехня, моя претензия, и её «фе». Прошу понять: я не про то, что я прав, а про то, насколько разные вещи даже в примерно одной среде могут считаться допустимыми и непозволительными.

 

А теперь самое интересное: ребёнок не просто собирает примеры; он собирает те примеры и те нормы, что ему нравятся. Не потому что он гад и эгоист, а потому, что так устроено мышление. Он радостно аккумулирует права, основываясь на прецедентах, и так же радостно отказывается от обязанностей, опять же основываясь уже на других прецедентах. Он не хочет замечать, что каждое право обременяется какой-то не объявленной тут же обязанностью, а случаи отсутствия обязанностей отягощены и поражением в каких-то незаметных прямо здесь правах. Это разные прецеденты.

Он ищет прав и возможностей принимать решения, но отвечать за них не согласен. Помните хитрого котика?

 

ЭТО И НАЗЫВАЕТСЯ ИНФАНТИЛИЗМ

 

У моего друга две дочки-близняшки. Воспитывает он их один: жена сбежала к молодому любовнику. На момент описываемых событий дочкам было лет по 13. Внешность уже фотомодельная, менталитет тоже. Сидим у него дома на кухне, курим, пьём кофе, размеренно беседуем. Стремительно распахивается входная дверь, и на пороге появляются обе наследницы, бухтят о чем-то о своём, на нас ноль внимания.

Сам папа довольно миролюбиво, попыхивая сигаретой, интересуется:

Девки, ни хрена не могу понять: в комнатах бардачина, кровати не заправлены, посуда не вымыта. За приборку, мухами, и чтобы жужжало.

На что обе вертихвостки, синхронно скрестив руки и наклонив головы, выдали:

Ты не имеешь права нас заставлять что-то делать. Нам в школе сказали, что есть закон о защите прав детей, там это написано.

Повисла пауза. Миролюбивое настроение папы куда-то пропало. Он требовательно постучал по краю стола:

Таааак, прошмандовки, положили сюда ваши дорогие мобильники, живо положили, я сказал. Нет в этом законе такого, чтобы я по пятнашке вам телефоны покупал. И интернета у вас не будет. Да и незачем он вам, компы я тоже отберу. Ни хрена точно в законе этом долбаном про компьютеры нет. Ишь ты, юристы, выучили их на свою голову. Про шмотки ваши забудьте, в валенках походите. В фуфайки перелезете!

Впрочем уже на интернете одна из девиц, насупившись и злобно оглядываясь, мыла посуду, а со стороны комнат доносился деловой топот второй. В конце монолога суровый папаша улыбнулся:

Растут дети. И вполголоса поинтересовался — не знаю ли я, продаются ли ещё фуфайки?

 

©тырено в тырнетах

 

Отсюда и такое неимоверное количество инфантильных взрослых, неспособных управлять своей жизнью. Их устроило бы положение, когда о них все заботятся, но при этом не могут указывать, что им делать. С такой интенцией люди и женятся, и замуж выходят, и на работу нанимаются, и нанимают на работу, и работают, и отдыхают, и на выборы идут, и государством управляют.

Есть такой ресурс zadolba.li , на нем посетители выкладывают свои недовольства окружающими, что и то не так происходит, и это не этак. Штука, конечно полезная, но довольно часто там встречаются интересные пары встречных недоумений: «А чего они...» и вслед: «А ты-то чего?» Например, обиды официанта на тех, кто не оставляет чаевых и встречная обида: «Я плачу столько, сколько вы запросили, хотите больше — просите больше, а я подумаю, надо оно мне или нет», и ответ, и контрответ...

Отсюда постоянные претензии класса «вы должны, потому что я хочу». Запреты, требования, негодования, в особенности от наименее образованных слоёв населения. «Мне не нравится этот фильм, запретите его, чтобы никто не смотрел!», «Я выпил тормозную жидкость и отравился! Как вы можете такое продавать!», «Как вы смели назвать гомеопатию ненаучной! Она мне помогает!»...

Можно взрослеть, требуя прав и неохотно соглашаясь на неожиданно сопутствующие обязанности, а можно наоборот, принимать обязанности, в придачу получая нежданные права. Первый вариант, как вы понимаете, тяготеет к инфантилизму. Даже не стану разбирать типичные поведенческие паттерны.

Просто для того, чтобы разбавить безрадостную картину:

 

Мой партнёр однажды ездил по благотворительной части в детский дом в Ивановской области. Год 94-й, полный трындец в этом регионе. Находилась сия обитель зело в жопе, поэтому на обратном пути он заехал в посёлок, зашёл в местный магазин за минералкой. Пара человек в очереди, встал. И тут парень заходит. Лет 15. Одет бедно донельзя, измождённый, но взгляд... реально, у приходивших к партнёру на работу «афганцев» и «чеченцев» не часто такой встретишь. Стоящие перед партнёром двое мужиков отходят, предлагая пацану пройти к кассе. Продавщица спрашивает: «Иван Сергеевич, чего вам?»

Пацан берет хлеба, молока, макарон, платит, благодарит и уходит. Партнёр дожидается своей очереди (за ним никого нет), и после покупки спрашивает продавщицу: «Извините, а это кто? Просто вроде пацан молодой, а вы к нему по имени-отчеству.»

«Это не пацан. Это – МУЖИК. Ему 14 лет, 2 года назад отца какой-то блатной алкаш на переходе сбил да так и уехал – не нашли. Мало ли сейчас такого? А у него две сестрёнки, ещё в школу не ходят, и брат-младшеклассник. Так он мало того, что учиться успевает в школе, — деньги наравне в мужиками зарабатывает, сортиры чистит, за любую работу берётся, — не то что наши алкаши, мать их... А три месяца назад дочку алкашей-соседей из пожара вытащил, не побоялся в огонь полезть.

Так что это не Ванька-школьник, а Иван Сергеевич у нас, вот так!»

 

©тырено в тырнетах

 

Бороться с инфантилизмом сложно. В рамках воспитания собственных детей это реальная задача, но даже в самом лучшем варианте развития общества оздоровление его займёт не меньше двух поколений. Поэтому если пытаться переформулировать проблему в задачу, то лучше ограничиться заботой о собственных детях.

В этом смысле нужно сложным образом информировать ребёнка, что люди — разные. И взрослые — разные. Выводить эту максиму начиная с детских фильмов, где есть добрые и злые, глупые и умные. Во вторую очередь рассказывать, что и в одном человеке может сочетаться и полезное, и вредное. И если у одноклассницы Тани приятная улыбка, это не означает, что её манера таскать конфеты в магазине достойна подражания. В третью очередь разделить понятия «хорошо для меня», «хорошо для кого-то» и «хорошо для общества», то есть позволить осознать позиции восприятия. Да, непросто. А что делать?

В общем, понадобится несколько пересмотреть динамику формирования отношения к обществу и сделать возможно более ранний упор на ассертивность, критичность, скептицизм и прагматизм (в хорошем смысле). Да, романтикам и идеалистам будет труднее, так же как истероидам и нарциссам. Но вот такое вот у нас теперь время...

Я слегка затронул этот вопрос в статье «Как часто нужно хвалить ребёнка», но тема настолько обширная и трудная, что вряд ли её можно исчерпать. Пока достаточно того, что я её потрогал палочкой.

Об идиотах

В обиходе идиотом принято называть человека, совершающего немотивированные, неразумные поступки, приводящие к дурным последствиям или мешающие ему и другим жить нормально. В медицине это понятие означает несколько иное, но мы не о том.

Если вы почитаете какой-нибудь ресурс, где копятся разные истории из жизни, то вы поразитесь, сколько же, оказывается, глупостей совершают люди, сколько ж в мире идиотов.

Я хочу здесь написать немного о том, почему их так много, и что с этим делать.

Широко известна история об обезьянах в клетке с подвешенным бананом. Когда-то одну обезьяну посадили в эту клетку и, когда она полезла за бананом, окатили водой. Когда к ней подсадили вторую, первая смогла не пустить её к банану, хотя и не смогла объяснить, почему. Третьей они объясняли вдвоём. И так далее. Когда из клетки удалили первую обезьяну, то там остались только те, кого ни разу не обливали водой, но кто твердо знает, что банан – нельзя. Хотя неизвестно, почему.

Можете себе представить, какими средствами обеспечивалось закрепление понимания. Примерно теми же, какими в дрессуре обеспечивается выполнение команды «Фу!» или недопущение кота к попугаю. Жёсткими.

В данном случае не стоит считать обезьян идиотами – они эффективно использовали данную им природой возможность передавать опыт соплеменникам с целью сохранения популяции. Именно эта возможность и обеспечила успех стайных млекопитающих в природе. Появление такого механизма было прорывом в технологии выживания, когда для закрепления эффективного поведения стало можно не использовать медленный и громоздкий механизм генетической наследственности. Собственно, так зародились традиции, составляющие нынче огромную область социальной культуры, морали, этики, нравственности… Можно сказать, что традиции – наследственность популяции, социума, и их значение невозможно переоценить.

Умственно отсталые дети часто воспитываются в специальных интернатах, где вместо обычной школьной программы им наиболее действенными средствами внушается, как надо себя вести, чтобы оставаться частью общества. Ходить в одежде, чистить зубы, умываться, чистить картошку, варить пельмени… Это не смешно, это тот максимум, который им позволяет их диагноз. Да, они не блещут умом, но вполне себе остаются членами общества и выполняют несложную работу, чем выгодно отличаются от нечленов, работу не выполняющих.

Так вот, при виде нарушения тех норм, что им вбили в голову, они проявляют тревогу, нервозность, даже агрессию. Физически сильный воспитанник специнтерната, увидев, что вы едите пельмени ложкой, может успокоиться только тогда, когда вы поймёте, что безопаснее его послушаться и взять-таки вилку, как положено. Напоминает поведение обезьян из примера выше, правда?

Это более новый, чем наследственность, но более старый, чем инструктаж, надёжно и активно действующий способ передачи умений, навыков, норм – традиции.

 

Заметил, что жена перед варкой обрезает кончики у сосисок.

Зачем ты так делаешь?

Я не знаю, моя мама всегда так делает.

Позвонил тёще.

Так варила ещё моя бабушка.

Прабабушка встрепенулась, услышав разговор:

А вы что, до сих пор варите в моей маленькой кастрюльке?

 

©тырено в тырнетах

 

Следование традициям не отвечает на вопрос «зачем», для этого требуется целеполагание и умение ставить задачи. Оно даже не отвечает на вопрос «почему» – не содержится в его механизме такой функции. В следовании традициям заключена вся суть воспитания.

Нормы поведения должны распространяться на всех, независимо от того, насколько человек понимает их необходимость. Они обязаны быть вбиты в голову настолько, что сами смогут являться мотивацией поведения. Тогда даже самый неразумный член общества будет вести себя так, как обществу надо.

Другое дело, что нормы описывают лишь штатные случаи, в нештатных же следование им не является залогом безопасности.

При пожарах, бывает, гибнут люди, постеснявшиеся выбежать из дома неодетыми. Такие дела.

Но в долговременной перспективе ложноположительная ошибка менее вредна, чем ложноотрицательная, и лучше пусть будут редкие жертвы, чем общество развалится.

Известны пять степеней воспитанности:

 

0. Человек не в курсе норм поведения и потому не следует им.

1. Человек в курсе всех или некоторых норм поведения, и в состоянии им следовать при некоторых усилиях, собственных или внешних.

2. Человек сознательно придерживается известных ему норм поведения.

3. Человек неосознанно, автоматически следует нормам поведения.

4. Человек не только автоматически следует нормам поведения, но и требует того же от других.

 

Есть ещё отрицательная степень, патологическая, когда некто испытывает удовольствие от нарушения норм, но она морфологически вне шкалы, и нам сейчас не интересна.

Уровни воспитанности в шкале не ступенчатые, проявления не включаются вдруг внезапно по достижении определённого уровня. Даже на уровне 2 кто-то может нервничать, когда приходится отступать от традиций или когда другой нарушает нормы, особенно если ему самому их соблюдение даётся с трудом. Более того, чем большего труда ему стоит вести себя хорошо, тем большее возмущение вызывает тот, кто ведёт себя иначе.

Таким образом в природе блокируется опасное (или хотя бы небезопасное) поведение членов стаи.

В крысиной стае, когда крыса-разведчик откапывает что-то странное и зовёт сородичей удивиться и порадоваться, высокоранговая крыса закапывает странное обратно. Во избежание. Как бы чего не вышло.

И это разумно.

Однако крыса-разведчик может и не послушаться, а тайком откопать и исследовать странное. Если она убеждается, что странное полезно, что это, например, педаль, при нажатии на которую выпадает корм, то она снова и снова будет откапывать педаль, демонстрировать её действие вожаку, пока вожак не поверит, что это – хорошо, и не разрешит оставить полезную педаль в доступе.

Однако всякий раз, когда вожаку захочется поесть, он всё равно не будет трогать педаль сам, а будет подталкивать к ней разведчика, как квалифицированный персонал. Если непонятно, почему – напомню: нарушение традиций (в данном случае – не трожь непонятного) нервирует. Пусть лучше это сделает кто-нибудь другой. Тренированный и обученный.

В стародавние времена в тёплых краях свиньи часто бывали заражены трихиниллёзом, откуда произошёл запрет на употребление свинины. Трихиниллёза давно уже нет, но иудеи и мусульмане свинину не едят по сей день. Ибо сказано.

Ещё раз вернусь к одному из пассажей: традиции не объясняют причин поведения и не ставят целей. Они оперируют понятиями «принято – не принято» , «дОлжно – греховно», «положено – запрещено». Обратите внимание на безличную форму. Особо пытливым предлагается несложная мотивация, пусть и не соответствующая действительности, но убедительная для нормально воспитанной особи, например приказ вожака. Между прочим, бог – ультимативный, верховный альфа-самец, чьё распоряжение не требует оснований, но само по себе является основанием. «Hoc volo, sic jubeo, sit pro ratione voluntas» («Так хочу, так повелеваю, да будет основанием моя воля» © Ювенал).

Традиции – вовсе не обязательно то, что положено или не положено. Это то, что делают все. В детском саду есть такая манера стыдить ребёнка:

 

- Ты почему убежал?

- Все побежали, и я побежал. (Помните «Джентльмены удачи»?)

- А что, если бы все в окно прыгнули, ты бы тоже прыгнул?

- (Обиженное сопение)

 

Ребёнок не знает, что ответить. Потому что многие взрослые, если бы все прыгали – тоже прыгнули бы. Поэтому так быстро разрастаются стихийные свалки (все бросают, а я что?), поэтому так внезапно вспыхивает мародёрство при стихийных бедствиях, поэтому возбуждённая толпа неуправляема…

Довольно часто, когда обыватель встречается с неумно, неудобно организованным порядком вещей, он начинает требовать от секретарши или мелкого чиновника ответа на вопрос: «Зачем это нужно? Кто это придумал?». Обратите внимание, если первый вопрос касается логичности, целесообразности, то второй апеллирует к авторитету изобретателя порядка вещей. На что он обычно получает ответы: «Так положено», «В нашей организации такой порядок», «Распоряжение начальства». При этом самой секретарше её объяснения кажутся разумными и исчерпывающими. Понимаете, почему? И понимаете, почему в большом количестве случаев обыватель подобными объяснениями удовлетворяется?

Тем не менее, внимательный читатель мог заметить, что выше промелькнул деятель, не так старательно следующий нормам, традициям и распоряжениям начальства – крыса-разведчик.

Это, вообще-то, очень интересное явление. Разведчики есть в каждой стае. Они наплевательски относятся к иерархической борьбе, им проще найти удобное гнездо, а то и построить его, чем драться за найденное с другими. В походе он идёт впереди вожака, вместе с другими разведчиками, на стоянке он тратит время и силы на разведку вокруг стойбища. Однако, если он находит что-то вкусное и объявляет о нём стае, то оно распределяется обычным образом: в порядке иерархии. Правда, если разведчик не дурак, то он успевает воспользоваться находкой в первую очередь.

Есть такие и среди людей. Исследователи, изобретатели, путешественники, естествоиспытатели, радикалы, революционеры. Высокоранговые особи их обычно не любят (уже понятно, да?), да и большинство обывателей тоже («Слишком умный, что ли?»). Любое новшество может оказаться опасным, и прежде, чем оно находит путь в массы (если оно действительно полезно и находит этот путь), педаль многократно закапывается теми, кто по долгу положения или по внутренней склонности эту педаль многократно закапывает. Именно разведчики имеют обострённый интеллект, способный ставить цели и задачи, задавать вопросы и искать на них ответы более сложные и исчерпывающие, чем «так положено».

Собственно, консерваторы и реформаторы (в психологическом, а не в политическом смысле) представляют собой две силы, обеспечивающие существование популяции: первые заботятся о её сохранении, вторые – о развитии. Традиционалистские общества стабильнее, но отстают в прогрессе, либеральные – быстрее развиваются, но больше рискуют.

Несмотря на благородные цели, между крайними позициями всегда идёт борьба, иногда жестокая, изредка даже смертоубийственная. Впрочем, эволюция не оперирует отдельными особями, минимальный операнд, квант эволюционного процесса – популяция. Эволюционный процесс так же не заботится о сожжениях еретиков, низложениях политиков или опалах учёных, как человеческий организм не заботится о борьбе между отдельными клетками организма. Результат противоборства рано или поздно приведёт к каким-то подвижкам в поведении организма или популяции, и этого достаточно, и это хорошо.

Как я уже говорил, нововведения опасны. Чем крупнее нововведение, тем больший ущерб оно может нанести, будучи некачественно продуманным. В Китае существовала заповедь: «Не меняй правил, если выгода не будет десятикратной. Не меняй законов, если выгода не будет тысячекратной».

Общество, состоящее исключительно из экспериментаторов, очень быстро себя убьёт из-за ошибки в формуле, и в длительной перспективе у интенции сохранения статус-кво должен быть приоритет. Простыми словами: консерваторов должно быть больше.

Я не стану играть выкладками и цифрами, сообщу результат: жизнеспособное общество должно содержать не менее 80% консерваторов и не менее 4% реформаторов. Остальные 16% – переходные формы, способные в разных условиях выполнять обе функции, и побочные роли, не относящиеся ни к тем, ни к другим. Например, дестабилизирующие элементы (не поверите, преступники в обществе тоже нужны, и психиатрические больные приносят пользу обществу, и так далее и тому подобное).

Что это означает в практическом применении?

Это означает, что 80% населения в своём поведении оперирует почти исключительно мотивами «Так положено» и «Ибо сказано». Они испытывают затруднения в целеполагании (обеспечивая клиентуру психологам, ибо целеполагание – один из основных вопросов в работе психолога), они не в состоянии поставить задачу (поэтому так ценятся профессиональные руководители, умеющие это делать), а к поставленной выбирают не самое разумное, а самое приятное и лёгкое решение («как-нибудь»), они не любознательны, не умеют формулировать вопросы и не умеют искать на них ответы (отчего в форумах и соцсетях так много глупых вопросов и утверждений, и даже существует сервис http://lmgtfy.com, позволяющий более продвинутым собеседникам продемонстрировать, насколько прост вопрос, и насколько легко найти ответ). Логика и факты не являются для них аргументами. Это также означает, что найти среди убеждённых верующих разумного человека достаточно сложно. Хотя, конечно, должны быть исключения, более того, я лично знаком с двумя.

Простой пример: если вы сделаете поиск по «Мастер и Маргарита», то 8-9 ссылок из каждого десятка будут связаны не с книгой, а фильмом или с сериалом. Именно таков приоритет востребованнности необременительного смотрения в экран над желанием насладиться гениальным творчеством классика, связанным с необходимостью разбирать буквы и напрягать воображение.

Именно поэтому большинство людей совершает глупости, о чем я написал в первом абзаце, и при этом агрессивно настаивает на своей правоте. А удивляются их глупостям остальные 4% и некоторые из 16%. Совершенно, впрочем, напрасно, поскольку это поведение заложено генетически. Более того, попытки научить людей мыслить (тоже, между прочим, инстинктивно обусловленные) из-за этой генетической детерминированности обречены на провал. Максимум, что можно сделать – несколько подвинуть к осознанному поведению часть (подозреваю даже, что небольшую) из 16%. Поэтому во многих учениях, направленных на личное благополучие и развитие, так много сил уделяется осознанности, концентрации и внимательности. Что, впрочем, скорее организует отсев и отбор, чем модификацию поведения.

Итого: как бы ни было грустно, придётся смириться с тем, что 80% людей – идиоты, и ничего с этим не поделаешь. Впрочем, 4% от 8 миллиардов – это примерно триста миллионов. Вам хватит.

 

P.S. Эта книга написана для 4% читателей. Остальных прошу понять и простить. Но не настаиваю, можете не понимать и не прощать.

Иерархия

Который раз в своих рассуждениях поминаю иерархию, и каждый раз получается, что она – вроде как само собой разумеющееся явление, простое до примитивности, знакомое кому-то со школы, кому-то с университета… И постоянно натыкаюсь на непонимание и странные вопросы.

Что ж, понимание – на совести объясняющего. Пора, видимо, расписать и это изумительное по своей функциональности и по количеству коллизий явление.

Я уже писал не раз, что стадность и стайность – великий прорыв жизни в борьбе за выживание, когда нехватка ресурсов у одной особи может компенсироваться избытком оных у другой, когда обороняться от хищника или конкурента можно не в одиночку, а всем миром, когда можно крупными силами охотиться, строиться, растить детей… Мамонт уж на что большой и сильный – ан всё, перебили слоников…

Самая простая стая строится на одной-единственной функции: стремлении быть в окружении своих. Рыбки или мошки занимаются своими делами – роятся, кормятся, флиртуют, но непременно так, чтобы расстояние до ближайших сородичей было не очень большим, иначе становится грустно и одиноко. Это императивная потребность, конкурирующая с другими, например, со страхом или голодом.

Если вы озаботитесь поиском подводных видеокадров стаи рыбёшек, или полёта стаи птиц, то увидите, что она похожа то на мыльный пузырь, то на вихрь, то на поток. Она постоянно участвует в двух движениях: внутреннем – перемещении рыб внутри стаи, и внешнем – движении всей стаи.

Для начала рассмотрим движение внутреннее. Это динамическое равновесие, определяемое соотношением потребностей отдельных рыбок. Если рыбка удовлетворяет свой инстинкт быть со своими, то ей наиболее комфортно внутри стаи, ближе к центру роя. Если же она хочет, скажем, поесть, то ей потребуется переместиться на периферию: в центре еды нет. Если рыбка в центре роя задумалась, то её могут постепенно вытеснить наружу, так как всем хочется быть в уюте и безопасности.

Если вам повезёт найти кадры, в которых кто-то охотится на стаю рыб, то вы увидите ошеломительное зрелище. Сам по себе рой никуда не убегает, он болтается себе на месте и лишь меняет свою форму. Вот хищник разогнался, отрыл пасть, ринулся в гущу, того и гляди – отъест сразу целую компанию! Ан нет: ближайшие рыбки разлетаются прочь от страшного оскала. Будь рыбка одна, хищнику было бы не так уж сложно её поймать. Но здесь он имеет дело с роем, где затруднительно разглядеть отдельных рыбёшек, не говоря уже о том, чтобы преследовать какую-то одну, совершенно такую же, как тысячи других. Хищник пытается укусить рой, но рой – не плотный предмет, а процесс; он чудесным образом образует перед хищником кратер, а то и туннель.

Рыбки не расплываются далеко – стремление быть вместе не даёт им так поступать. Они лишь находятся не ближе к хищнику, чем позволяет чувство страха, но не дальше друг от друга, чем требует чувство локтя. Примерно похожим образом организовано и стадо коров, и коз, и антилоп… Есть и отличия, и серьёзные, о них – позже.

Нет, правда, такое не описать, найдите и посмотрите, не пожалеете.

Внешнее движение случается тоже по достаточно простым причинам. Во-первых, рыбка, тянущаяся за едой, не станет уплывать слишком далеко от роя, а предпочтёт питаться тут же, рядом. Но, однако, чем дольше рой пасётся на одном месте, тем дальше надо тянуться за едой, и голодная рыбка на краях роя робко отплывает чуть дальше, чтобы тут же вернуться. Однако если голодных рыбок несколько, то они точно так же влияют на соседей: отплывая, они заставляют соседей быть ближе к ним, то есть тоже отплывать от центра роя. Часть роя сдвигается, и, если эта часть достаточно велика, то сдвигается и весь рой. Стая медленно мигрирует за пищей.

В случае же нападения стаи хищников, число испуганных рыбок, движущихся в одном направлении, увеличивается настолько, что увлекает за собой часть роя или даже весь рой. Умные хищники – дельфины, например, плавая с одной стороны роя, могут направить его в другую сторону, чтобы загнать в лабиринт кораллов или ущелье, где хитрости рыбьей стаи применить гораздо труднее. Они пока не пытаются охотиться: они уже в курсе бесполезности таких попыток. Они ждут, пока им удастся загнать рыб в тупик. Другая тактика – рассекать рой группой охотников в одной плоскости, чтобы отсечь относительно небольшую часть косяка, недостаточно крупную, чтобы использовать обычную тактику защиты стаи от хищника.

Это тоже само по себе фантастическое зрелище.

Ну и, конечно, сезонная миграция. Не стоит думать, будто у всех рыб разом рождается потребность плыть куда-то на нерест. Напоминаю, косяк выдвигается не тогда, когда ВСЕ рыбки примут решение на голосовании, а когда достаточно большое число их начнёт перемещаться в подсказанном инстинктом направлении. Даже не большинство, а лишь какая-то доля рыбок, которая, с одной стороны, уже хочет в поход, а с другой – не слишком привязана к рою (у любого инстинкта есть вариации выраженности). Если нет другого вектора стремления остальной части роя, то этого достаточно, чтобы вовлечь всю стаю в перемещение, вначале неспешное, но всё ускоряющееся, так как даже те рыбки, кому всё равно куда плыть или не плыть, попросту постараются оказаться не слишком далеко ни от кого, в том числе и от тех, кого тянет в путь.

И даже более того. Австрийский этолог Конрад Лоренц в своей замечательной книге «Агрессия» описывает дивный опыт:

 

«…опыт, который провёл однажды на речных гольянах Эрих фон Хольст. Он удалил одной-единственной рыбе этого вида передний мозг, отвечающий – по крайней мере у этих рыб – за все реакции стайного объединения. Гольян без переднего мозга выглядит, ест и плавает, как нормальный; единственный отличающий его поведенческий признак состоит в том, что ему безразлично, если никто из товарищей не следует за ним, когда он выплывает из стаи. Таким образом, у него отсутствует нерешительная «оглядка» нормальной рыбы, которая, даже если очень интенсивно плывёт в каком-либо направлении, уже с самых первых движений обращает внимание на товарищей по стае: плывут ли они за ней и сколько их, плывущих следом. Гольяну без переднего мозга это было совершенно безразлично; если он видел корм или по какой-то другой причине хотел куда-то, он решительно плыл туда – и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером».

 

Разумеется, в человеческом обществе одной специфической травмы недостаточно, чтобы стать лидеро. Главным образом потому, что стаи более сложных животных организованы более сложным образом, и в них действуют более сложные и многочисленные стремления.

Во-первых, у более сложных животных появилась возможность не следовать за каждым психом. А во-вторых, она развилась до умопомрачительной степени. Инстинкт оценивает, насколько можно доверять конкретной особи, несущейся к горизонту со страшной скоростью и воплями: «Все за мной!». Надо ли и впрямь бросать всё и мчаться за ней? Или ну его, пусть торопится в одиночестве? И вы вообразить себе не можете, сколько непростых параметров учитывается, особенно у высокоразвитых животных, и ещё более особенно – у человека.

Принципиально оценивается иерархическая позиция. Отсеиваются несовершеннолетние, люди с признаками невменяемости и явные отщепенцы. Дальше в ход идёт оценка физической силы. Вы будете смеяться, но размеры лидера имеют серьёзное значение. Было даже исследование, показавшее, что у крупных мужчин есть заметные карьерные преимущества в руководящей работе. Далее мы оцениваем, насколько человек сам убеждён в том, что он делает и к чему призывает. Если он держится уверенно, вплоть до наглости и хамства, если у него громкий голос и самодовольное или агрессивное выражение лица, то это – плюс к нашей инстинктивной оценке верности его намерений и права командовать. Если же наоборот, он переминается с ноги на ногу, смотрит в пол, говорит тихим голосом, запинаясь, то такое – явно в минус. Далее мы смотрим, сколько людей стоит у него за спиной и согласно кивает. Чем больше – тем лучше. Их вид тоже играет роль. То, какие у него и его соратников социальные маркеры – также важно. Престижная машина, мигалки, охрана, дорогая одежда – всё это (и не только) показывает нам, что претендент на лидерство достаточно хорошо соображает, чтобы такое иметь. И ещё мы смотрим, как реагируют люди вокруг нас. В сумме мы получаем критерии для оценки иерархической позиции выступающего. Чем выше позиция – тем сильнее расположение, желание подчиняться и согласие с предлагаемой программой.

И это почти всё! 80% публики отдадут предпочтение громогласному самоуверенному идиоту в хорошем костюме перед тихим, интеллигентным специалистом в свитере. Факты? Логика? Они – для 4-20% населения. Остальным достаточно инстинктивной оценки. Это, увы, также не только моё мнение, подтверждённое социологическими исследованиями.

Иллюстрация:

 

Собирали мы вас – знали на што! Всего навидаетесь, всего испытаете, может, и вовсе не вернётесь к нам. Мы, отцы ваши, — ничего, что тяжело, — скажем как раз: ступайте! Коли надо идти — значит, идти. Неча тут смозоливать. Только бы дело своё не посрамить, — то-то оно, дело-то! А в самые што ни есть плохие дни и про нас поминайте, оно легче будет. Мы вам тоже заруку даём: детей не оставим, жён не забудем, помочь какую ни есть, а дадим! Известно, дадим — на то война. Нешто можно без того...

 

© Д.А.Фурманов «Чапаев»

 

Эта цитата была скомпилирована Виктором Пелевиным в книге «Чапаев и Пустота» в речь Чапаева. Не удержусь, чтобы не привести её вместе с комментарием автора, вложенным в уста персонажей:

 

Только бы дело своё не посрамить – то-то оно, дело-то!.. Как есть одному без другого никак не устоять... А ежели у вас кисель пойдёт – какая она будет война?.. Надо, значит, идти – вот и весь сказ, такая моя командирская зарука...

 

 

– …Кстати, не объясните ли вы, что такое зарука?

Как? – наморщился Чапаев.

Зарука, – повторил я.

Где это вы услыхали?

Если я не ошибаюсь, вы сами только что говорили с трибуны о своей командирской заруке.

А, – улыбнулся Чапаев, – вот вы о чем. Знаете, Петр, когда приходится говорить с массой, совершенно неважно, понимаешь ли сам произносимые слова. Важно, чтобы их понимали другие. Нужно просто отразить ожидания толпы. Некоторые достигают этого, изучая язык, на котором говорит масса, а я предпочитаю действовать напрямую. Так что если вы хотите узнать, что такое «зарука», вам надо спрашивать не у меня, а у тех, кто стоит сейчас на площади.

 

© В.О.Пелевин «Чапаев и Пустота»

 

Если внимательно ознакомиться с рекомендациями о том, как влиять на людей, как быть лидером, как убеждать, то изрядная доля советов сводится к тому, как выглядеть «альфее» или как выглядеть более «своим». С чем, случается, возникают проблемы, поскольку, как я говорил, признаки «своего» , как и признаки лидера варьируют от группы к группе и, если вы промахнулись по набору специфичных для референтной группы маркеров, вы скатываетесь по локальной иерархии куда ниже, чем если бы вовсе не пытались показать себя.

Здесь есть интересные особенности.

Социальные маркеры существуют в виде комплексов. Невозможно предъявить только один, или даже несколько, не соответствуя остальным.

В конце прошлого века мне случилось увидеть в метро маму с дочкой из какой-то азиатской республики хСССР. Дочка была наряжена. На ней было красивое, действительно красивое платье. Красивые же чёрные волосы в правильной причёске. Изящные, пусть и несколько экзотические украшения. И… Тапочки. Обычные домашние тапочки. Да, новые, очень аккуратные, но – домашние тапочки. Думаю, любому жителю Нерезиновой сразу было понятно, как недолго находится в столице эта девушка, и насколько чужда она столичной культуре.

Простой иллюстрацией будет аналогия с армией. Если вы хотите выглядеть военным, то вам надлежит сделать так, чтобы форма, на вас надетая, полностью соответствовала принятым в этой среде обычаям. Уставу. Любая мелочь, вроде разного количества или разного размера звёздочек на разных плечах мгновенно делает ваше самозванство очевидным. И даже более того. Внутри жёстко оформленной системы людей в форме существуют нюансы, недоступные для внешнего наблюдателя. Выгнутая пряжка, укороченные сапоги, фуражка блином или наоборот, с завышенной тульей, ломаные погоны – эти признаки меняются во времени и пространстве, но позволяют их носителям определиться с тонкостями иерархии внутри одной ступени. И даже ещё более: если вы не умеете ходить строевым шагом, если не той рукой отдадите честь, то даже идеальная форма вам не поможет. А уж коли потребуется открыть рот…

Вы можете нарядиться панком. Вы, возможно, можете очень хорошо нарядиться панком. Но если вы не знаете, кто такой Сид Вишез, прикид вам не поможет.

Отсюда пословица: встречают по одёжке, провожают по уму. Это означает, что внешние социальные маркеры дают возможность предварительной оценки, но поведение остаётся решающим фактором.

 

Не могу не вспомнить: в одном месте мне приходилось проходить на рабочее место через помещение, где находились рабочие. Нормальные мужики, работяги, мастера своего дела, мы с ними в общем не пересекались. И как-то мне донесли, что они считают меня высокомерным. Я удивился:

С чего бы? Мы же практически не общаемся, только здороваемся, когда я прихожу. Мне отвечают:

Вот именно в этом дело. Вы просто говорите «Здравствуйте».

А надо как?

Надо со всеми здороваться за руку.

Кто бы мог подумать…

 

И ещё одна цитата:

 

Бережному вдруг очень захотелось показать всем вот этим, с цигарками в зубах, что он свой, рыбак. Да ведь он же и правда рыбацких кровей: отец ведь рыбачил... Он подошёл к Губареву, спросил у него папироску, закурил из ладоней, помолчал некоторое время, потом вроде как бы в задумчивости поковырял ногтем краску на люке и спросил громко, чтобы слышали все:

Надо бы шаровой покрыть, а?

Именно покрыть шаровой, а не покрасить серой краской.

Да надо бы,– нехотя отозвался Губарев,– только его дня два рашкать придётся, потом засуричить, а иначе слезет.

«Засуричить – это ясно, – быстро думал Бережной. – А рашкать? Зачищать, наверное...» И он сказал с лёгким вздохом:

Эх, Владимир Степанович, дорогой, раз надо, – значит, надо. Кто же будет беречь наше судно, если не мы сами?

И сразу почувствовал: не то. Опять получилось как-то неловко, казенно, назидательно, совсем не так, как он хотел.

 

© Я.Голованов «Сувенир из Гибралтара»

 

Для справки: Бережной из текста – замполит. То есть человек, которому поручено быть лидером, желательно неформальным. А быть неформальным лидером внутри референтной группы и не быть её членом – невозможно. Бережной это чувствует и пытается обозначить в своей речи локальные маркеры, увы, неудачно. В группе надо вариться; поверхностного знакомства с обычаями и традициями недостаточно.

Интересно, что маркеры высокого статуса тоже изменчивы. Я не говорю о том, что в разных группах уверенное поведение выглядит категорически по-разному. Но и в пределах одной субкультуры они модифицируются со временем. Это легко увидеть, вспомнив или посмотрев фильмы разных лет с криминальным фоном. Крупные авторитеты в разные годы ведут себя очень различно (разумеется, это же разные люди), и мелкие авторитеты, подражая им, формируют традиции авторитарного поведения в субкультуре. Поэтому советы о том, как правильно себя подавать, кроме самых общих, не работают. Автор – не из вашей среды. Ту же тенденцию можно проследить (хотя и труднее) и в повадках чиновников на протяжении истории России последних двух веков.

Эта функция даёт обывателю потрясающую возможность инстинктивно подчиняться избирательно только своему лидеру, игнорируя чужих, и позволяет сохранять социальную изолированность групп при топографической суперпозиции. (Что это я такое написал?) То есть позволяет существовать разным социальным группам раздельно на одной территории, как сосуществуют в одном лесу, в одном биоценозе, птицы и звери разных видов.

А кто же такой в иерархии чужак? Нестрого говоря – никто. Раб слуги на иерархической лестнице. В некоторых правовых и религиозных институтах древнего мира (некоторые из этих институтов существуют и поныне) чужак не имеет никаких прав, даже права на жизнь. Обмануть, ограбить чужака – удача. Убить чужака – доблесть. Такое представление – не пережиток, а инстинктивная реакция, поддерживаемая социальными нормами этих систем, тем более сильная, чем беднее мир субъекта. Если ресурсов вдоволь – можно не жадничать, поделиться в надежде на перспективы. Если ресурсов мало, то чужак сам становится источником ресурсов, и уж по крайней мере не стоит позволять ему претендовать на наше. Именно эта часть инстинкта защиты стаи, а не что-то иное – основа американского расизма прошлого-позапрошлого веков. Именно на этом сыграл немецкий нацизм, превратив мирных бюргеров в садистов и убийц. Все благородные христианские нормы распространяются только на ближних, своих, и совершенно не мешают грабить, убивать и мучить тех, кто не смог по каким-то критериям попасть в эту категорию. Еретик – чужой. Безбожник – чужой. Иноверец – чужой. Ату его! На костёр!

Правила поведения по отношению к членам стаи тоже меняются в зависимости от ситуации. Приведу цитату из моей статьи «Старики как барометр»:

 

Защита больных и слабых даёт популяции лишнюю возможность выживания.

Но есть проблема. Помогать слабым – ресурсоёмкая операция. Поэтому инстинкт эту операцию программирует гибко.

 

Если всего очень мало – слабых убивают и съедают (ну, в первобытном обществе).

Если всего просто мало – слабых убивают.

Если всего как-то хватает – слабым позволяют жить.

Если всего хватает – слабых подкармливают объедками.

Если всего изобилие – слабым обеспечивают достойную жизнь.

 

Отношение к сильным тоже гибко: пока всё в порядке, идут драки за место, лидера можно критиковать, обзывать, требовать от него всякого… В трудную годину тот же самый лидер вдруг оказывается защитником, вождём, мудрым и дальновидным политиком, на кого возлагаются все надежды. Все мы знаем слово «диктатор», обозначающее деспотичного, авторитарного руководителя с неограниченной властью, зачастую силой захватившего свой трон (или кресло). Не все знают, что изначально это слово означало кризисного директора, назначаемого древнеримским сенатом во время чрезвычайного положения на срок до полугода. То есть, в случае беды государство вынужденно переходило от либеральной демократии к (ну, допустим) деспотизму.

То же самое можно проследить на примере репутации Сталина. До войны он был именно деспотом, ненавидимым и пугающим. С началом войны он стал самозваным диктатором, а после и в результате победы – любимым вождём (не для всех, я знаю).

Теперь не о слабых и не о сильных, а о своих.

Разумеется, очень малая часть стаи находится на высших и на низших ступенях иерархической лестницы. Большинство всё же болтается где-то в серёдке и стремится подняться повыше и не скатиться пониже. Это тоже инстинктивное стремление. Стая должна управляться самым сильным самцом (у некоторых видов – самкой), логично же? А как определить, кто самый сильный? Да запросто: внедрить во всех соревновательный инстинкт. Кто в соревновании побеждает – тот и ведёт стаю. Но даже если ещё не ведёт, то, по крайней мере, имеет право на кусок лучший, чем положен более слабым. PROFIT! Поэтому самцы, тьфу, то есть мужчины, очень любят соревноваться. Поэтому полезный для здоровья спорт частенько имеет форму выяснения, кто больше поднимет, кто дальше прыгнет, какая команда запихает больше мячиков или шайб в чужие ворота. И люди, не имеющие никакого личного отношения к спорту, живо им интересуются при помощи телевизора, а то и не брезгуют оторвать задницу от дивана и принести своё пиво аж на стадион, несмотря на то, что любому из них понятно, что один человек прыгает дальше другого и что одна команда может выиграть у другой. Потому что очень важно, кто же, кто – самый сильный, кто поведёт стаю, кому надо подчиняться, кого боготворить? Кому уступить лучший кусок, а у кого отобрать? Благодаря этому спортивные кумиры имеют от своих поклонников тот экстаз, которым, согласно букве инстинкта, должны пользоваться вожаки.

Опять-таки вспомнилось: на одном моем месте работы кто-то из сотрудников притащил крошечный пластмассовый игрушечный детский пистолетик, еле стреляющий присосками метров на пять. Причём присоска из него летела по какой-то замысловатой траектории. Через полчаса лаборатория в полном составе торчала в коридоре и состязалась, кто собьёт спичечный коробок. Надо, конечно, учитывать архетипическую страсть мужчин во что-нибудь чем-нибудь выстрелить и непременно попасть, но всё равно показательно.

Мужчины любят соревноваться во всём. У кого больше, дальше, толще, тоньше, шире, длиннее, быстрее, дороже, сильнее, и так далее. По любому поводу. Мужчину очень легко взять на слабо. И тоже легко зацепить на желании похвастаться. Так и должно быть. У женщин, несомненно, подобное тоже наблюдается, но всё же не в такой мере.

Для средств соревнования изобретён даже неологизм: понты. Понты – суть маркеры статуса. Они, как и все маркеры, специфичны для среды, и могут быть очень разными. Часто понтами называются маркеры, не пригодные более ни для чего, кроме как для соревнования, демонстрации статуса, иерархического положения в группе, или, выражаясь тем же языком, крутости.

Чем проще среда – тем проще понты. Объем бицепса; врождённые способности, например – много выпить; обладание дорогой цацкой. Для павианов – клыки. А для оленей – рога. На следующем уровне понтов – способности приобретённые и пригодные уже не только для соревнования. Умение играть в мяч, фехтовать, сочинять частушки, красиво говорить. Профессиональные навыки. Далее – признаки общественного признания: награды, звания, должности, чины, говорящие (в идеале) о том, что их обладатель приносит пользу обществу или хотя бы способен к тому. И, наконец, результаты деятельности: написанные книги, построенные дома, созданные теории. Есть и ещё парочка уровней, но они настолько сложны, что я даже не стану их упоминать.

Курьёз: в определённых кругах понтом является умение не вступать в соревновательные отношения, отсутствие понтов.

Обладатель большего количества понтов обычно имеет более высокий статус. Или наоборот: более статусная особь обычно имеет больше понтов.

Как животное, научившееся мыслить, то есть удовлетворять свои инстинкты сложными и неоднозначными путями, человек довёл умение понтоваться до абсурда: целью некоторых людей может быть обретение максимально крутых понтов самих по себе. Максимально действенных статусных маркеров. По сути, такое смещение цели на вторичные параметры обладает всеми признаками карго-культа.

Вы представляете себе, каким надо быть рабом соревновательного инстинкта, чтобы взвалить на себя кабалу кредита лишь для того, чтобы приобрести статусный автомобиль, более престижный, чем пристало его обладателю по реальному положению! Это, кстати, особенно заметно для Москвы – города, построенный как купеческий, развивавшийся как купеческий, и оставшийся таковым. В столице нетрудно увидеть классную машину, притулившуюся на ночь между помойкой и песочницей. Просто потому, что у владельца не хватило кредита на гараж или даже стоянку. Или встретить человека с последней модели мобильным гаджетом без денег на балансе. Собственно, не в последнюю очередь из-за тягостной атмосферы отчаянной маскировки нищеты понтами я и покинул столицу.

Кстати о купцах. Это одно из сословий, каст, в царской России, числом восемь (да, я знаю, что есть другие оценки их количества). Люди разных сословий жили разными укладами и, естественно, имели разные социальные маркеры статуса. Слово «понты» — короче, более ёмкое, но не нравится мне своим происхождением и принесёнными из той среды коннотациями. Купцы стремились показать своё богатство, и цена маркера была эквивалентна его значимости, а качество или способность удовлетворять какие-либо нужды были на втором месте. Для духовенства же, к примеру, важнее были знаки заслуг и сан. У купцов, само собой, тоже были значимые для них показатели иерархии, в первую очередь – гильдии, но у духовенства система мелких маркеров была развита не в пример лучше.

 

Среди известных мне предков по отцовской линии все, начиная с прадеда и по крайней мере до XVII века, когда история рода теряется – священники. И в истории моего рода я с любопытством обнаруживал записи типа «20.06.1870 награждён набедренником, 06.04.1865 пожалована ему бархатная фиолетовая скуфья».

 

Понятно, что авторитетная личность одного сословия могла быть уважаемой в другом, но могла и не быть, так как сословия тоже не были равны между собой.

Я к чему веду. Знаменитый спортсмен и известный академик могут с почтением отнесись к заслугам друг друга, но лишь в области, где никто из них не является специалистом. В политике, например, ни один из них не будет авторитетом для другого. Есть косвенные способы определения статуса человека из чужой группы, но они, как правило, неточны. По крайней мере, для обычного человека не существует способа точной оценки, хороший ли перед ним сантехник, врач, парикмахер, портной, юрист, психолог, музыкант… В то время как внутри тусовки качество специалиста диагностируется достаточно быстро и точно. С одной поправкой: более классный специалист легко ранжирует менее классного, но менее классный может лишь обнаружить, что его собеседник – лучше. И всё.

Дрейф из одной группы в другую затруднён, потому что начинать придётся с самого низа, и потому, что человеку свойственно идентифицировать себя с группой, перенося гордость за принадлежность к ней на иллюзорное превосходство перед другими по имеющимся у него критериям. Ну как, действительно, спортсмен может относиться к академику, не способному даже десяточку пробежать? А академик – к спортсмену, не отличающему Гоголя от Гегеля. А для военного оба – шпаки. А для мошенника все трое – лохи. И вполне нормально, что военный, учёный, панк, жулик, священник, музыкант, бизнесмен и художник, встретившись, будут все дружно смотреть на остальных свысока.

Поэтому, демонстрируя облик и поведение, несвойственные данной группе, человек, скорее всего, будет позиционироваться участниками ниже, чем, возможно, следовало бы. Поэтому, если вы намерены сменить место жительства, то, если вы не везёте с собой аномально высокий статус, начинать вам там будет трудно, и начинать будет нужно с ассимиляции, в том числе и по образу жизни, то есть с завоевания членства в группе, без чего у вас не будет права участвовать в иерархической структуре.

Пока что я писал о желании возвыситься, поднять себя вверх по иерархии. Но есть и другой способ изменить статус(!)-кво: унизить ближнего. И этот способ имеет не меньшее, если не большее значение в нашей культуре.

Унижение – само слово говорит, что оппонент в результате этого действия сдвигается по иерархии вниз. Сколько удивительных способов для этого придумало человечество!

Показать собеседнику или окружающим, что он – омега. Плохой. Чужак. Глупый. Слабый. Неумелый. Неудачник. Любым образом. Знаете, почему невежливо указывать на ошибку публично? Потому что это унижает. Именно в описанном мной сейчас смысле. Даже элементарно не выразить принятого уважения – унижает. Сколько конфликтов в обществе происходит из-за оценки, случайно сформулированной не тем образом, каким пристало!

Конфликт возникает, разумеется, не от самого факта унижения, а от того, что униженный не согласен с предлагаемым низким статусом и вступает в иерархическую борьбу не менее, а, вернее сказать, даже более острую, чем борьба за понты. Потому что на неправомерное повышение статуса какого-то постороннего человека ещё можно наплевать за несущественностью, а на понижение собственного – у-у-у…

Все мы знаем: есть люди, любящие обижать других. Да-да, именно по указанной причине. Они нашли для себя такой способ утверждать свой статус. Самоутверждаться. Есть даже люди, специализирующиеся на подобном поведении, кого я ещё упомяну – тролли.

Протест против понижения статуса называется «обида». И это настолько важное чувство, что право многих стран предусматривает наказание за унижение. В России это называется «Преступления против чести и достоинства личности» и описаны в статьях 129 «Клевета» и 130 «Оскорбление». Обе эти статьи – весьма условно работающие, но в юридических системах цивилизованных стран аналогичные законы вполне себе уверенно функционируют.

Стандартные реакции – либо оправдаться (доказать, что обвинение ложно), либо ответным образом оскорбить обидчика. Так рождаются конфликты, каждым из нас многажды наблюдаемыми и в реальной жизни и в сети. Защита чести и достоинства для человека бывает так же важна, как и защита жизни и здоровья, а для некоторых – и того более. «Честь паче жизни» и «Оскорбления смываются кровью». Ну, или мордобоем. Вы только подумайте: люди готовы защищать свою иерархическую позицию, жертвуя здоровьем или жизнью! Надо ли говорить, что при такой актуальности иерархической борьбы сохранение или достижение статуса частенько становится целью жизни или задачей №1.

В этом нет беды, так как все удовольствия в жизни определяются тем, какие инстинктивные потребности имеются у человека, и тем, насколько успешно он их удовлетворяет. Нет беды до тех пор, пока стремление к удовлетворению потребностей не превращается в обузу или фобический невроз, и не вредит нормальной жизни и остальным удовольствиям. Увы, подобное неконструктивное поведение встречается слишком часто, так как именно желание одобрения и страх осуждения создают общество, позволяют хранить традиции и поддерживать общие нормы поведения, о чем я уже писал в статье «Как часто надо хвалить ребёнка?». Зависимость от внешней оценки, от общественного мнения очень важна для социума. Она вынуждает многих людей вести себя лучше, чем они могли бы, или просто иначе, чем хотели бы. Это удобно для общества, но неудобно для личности достаточно зрелой, чтобы принимать решения самостоятельно.

Боже Осирисе, сколько я накатал… Никто не станет этого читать.

Не стану элегантно завершать главу каким-нибудь изящным финалом. Просто надеюсь, что в какой-то мере объяснил, что я имею в виду под иерархией в обществе, когда о ней говорю. Здесь далеко не всё, что я могу сказать на эту тему, и, возможно, со временем я напишу ещё.

Уважение

Уважение — эмоциональная форма признания чьего-либо равенства или превосходства по какой-то важной шкале. Признание достоинств, умений, положения, статуса, прав.

Понятие настолько важное, настолько в основе человеческих отношений, что практически не разбирается, как оно появилось, на чем основано, и какие из того следствия. От чего страдают системный взгляд и понимание, в каких случаях какая форма уважения может иметь место. А отсюда — недоразумения, недопонимания, конфузы...

Я считаю, что все, даже самые тонкие и замысловатые чувства и эмоции имеют в своей основе инстинкты. Пока что в своих текстах мне удавалось эту позицию поддерживать, уверен, что удастся и сейчас.

Я уже разобрал близкие вопросы в главе «Самооценка», статье «Не хуже других», вопрос лидерства — в главе «Иерархия», и вопрос стремления к поклонению лидеру — в статье «Христианская психология для психолога». Отдельные вопросы затронуты в главах «Тёмной стороны Силы»: «Спесь», «Наглость и застенчивость», «Хвастливость», «Что люди подумают». Собственно, обилие материалов на близкие темы уже само по себе говорит о важности предмета. Я здесь буду цитировать эти тексты, чтобы не отсылать к ним.

Раз уважение направлено от одного человека к другому, то, стало быть, оно имеет в своей основе социальный инстинкт. Раз речь идёт о равенстве и превосходстве, то используется иерархическая структура стаи, общества, и инстинкты, заботящиеся о её поддержании.

Подтвердить эту идею можно двумя простыми примерами: коты, не будучи стайными животными, имеют очень слабое представление об уважении, как и о многих других чувствах, относящихся к общественному взаимодействию. Совести, например. Они могут симпатизировать, они могут бояться или, по крайней мере, относиться с опаской, но вопросы почтения им недоступны. Второй пример относится к людям: дети могут начать проявлять (и испытывать) уважение не раньше, чем начнут разбираться в иерархии: кто сильнее, кто главнее, и только после этого смогут во-первых, интерпретировать чье-то поведение как уважительное, и во-вторых, демонстрировать его самостоятельно, понимая, что бабушкой можно помыкать, а к дедушке надо относиться с почтением. Или наоборот.

Уважение как тема закрывает спектр чувств, составленных из отношения к тем, кто ниже: презрения, надменности, спеси, высокомерия, пренебрежения, и к тем, кто выше: почтения, преклонения, эмоциональной подчинённости, и образует комплекс отношений к тем, кто находится примерно на равных или несколько выше.

Поскольку по большей части именно в среде равных человеку приходится вращаться в обычной для него жизни, то и важность именно этого отношения очень высока. Высока настолько, что считается фундаментальной во многих этических системах. Да, собственно, так оно и есть: именно оно, как будет ясно ниже, в большой степени определяет нормативность социального поведения, структурирующего общество.

Уважение к кому-либо строится на трёх факторах:

 

Составление собственного мнения о статусе и качествах личности, и соотношение их с собственным.

Пример проявления уважения или неуважения к личности со стороны других людей, в виде сообщений или поведения.

Косвенные признаки, такие как поведение, манеры, атрибуты, включая одежду и так далее.

 

По этим факторам определяется статус и формируется подходящая степень уважения. Спутать статус и проявить слишком много или слишком мало уважения — конфуз, зачастую имеющий комическую окраску, что отражено во множестве произведений, так как сам проявляющий неадекватное по уважительности отношение, роняет свой статус, что заставляет ещё более внимательно следить за тем, кто кому как должен кланяться.

Чуткость к восприятию статуса развита у человека в высочайшей степени, я об этом писал в главе «Иерархия».

«Кто кому должен кланяться» — не просто фигура речи. В старину, а в некоторых странах и до сих пор, ритуальный поклон, например приветственный, имеет несколько форм, однозначно демонстрирующих отношения статусов.

 

На картинке — инструкция по ритуальным поклонам в Японии. Вторая фигура показывает, как надо кланяться при приветствии или представлении (кайсяку). Третья изображает уважительный поклон (кэйрэй), а четвёртая — почтительный поклон (сайкэйрэй). Между прочим, отчётливо видно, что картинку рисовал этик, а не прагматик: градусы обозначены не просто, а Цельсия, температуры (о разных конструкциях миров – в статье «Четыре наших мира»). Да и в нашей культуре порядок и форма приветствия, очерёдность представления людей друг другу регламентированы этикетом, и отступление от них — либо проявление неуважения, либо признак невоспитанности. И то и другое вызывает инстинктивную реакцию, требующую поставить невежу на место. Место, как вы понимаете, имеется в виду на иерархической лестнице, и более низкое, чем то, на которое сам невежа претендует. Реакция защитная, связанная с тем, что неуважение со стороны более высокопоставленной особи более травматично для статуса и самооценки, чем проявление невежливости или дурости со стороны кого-то, кто ниже.

Поэтому человек, внимательный к восприятию положения, обычно выглядит вежливым и воспитанным, так как в эти понятия входит требование хорошо разбираться, кому и сколько раз говорить «ку».

Между прочим, признание равенства подразумевает не только плюсы, но и определённые риски. Конкуренция, иерархическое соревнование, внутривидовая агрессия в стае происходят только между примерно равными особями. Высокоранговым уступают, от низкоранговых отмахиваются (последний вариант сам по себе является оскорбительным). Оно и разумно — в драках меньше пострадают. В дуэлях требовалось убедиться, что противники примерно равны по своему положению, в противном случае сатисфакции не полагалось.

Разумеется, признаки статуса в нашем пёстром обществе варьируют очень сильно, и поэтому его надёжное опознание происходит только в пределах референтной группы. В остальных случаях удаётся более-менее чётко разобрать только очень большую разницу.

 

Хорошо павианам – прикинул длину зубов, и всё понятно. А как быть человеку? Чем мериться? Ростом? Зубами? Толщиной бицепса? Шириной лба? Списком научных работ? Зарплатой? Автомобилем?

Да... Бедные человеки...

Спасает то, что общество не монолитно. Оно разделено на массу мелких стай, социальных групп, в которых ценятся совершенно разные вещи. Можно сказать, что универсальных ценностей нет. Не верите – можете попробовать подъехать на самой крутой тачке к воротам дзенского монастыря и посмотреть, какое впечатление вы произведёте на монахов.

Поэтому возникают парадоксальные ситуации, когда две особи... простите, два человека оценивают друг друга гораздо ниже, чем сами себя, и оба оказываются правы.

Иллюстрация. Номер первый смотрит на хлюпика, неспособного даже подтянуться десяток раз, не то, чтобы пробежать с полной выкладкой пятёрочку... И пьёт воду, а не водку, будто и не мужик вовсе. Номер второй смотрит на бритоголовое убожество со лбом высотой в два пальца, неспособное связать два слова, не то, чтобы вспомнить пару шекспировских сонетов, пахнущее вчерашним ужином и позавчерашней тренировкой и сморкающееся на полтора метра в сторону...

Это крайний случай. Обычно различия не столь бросаются в глаза, но общее одно: человек старается оценивать себя по самому сильному своему ресурсу.

 

«Не хуже других»

 

Поведение высокоранговой особи само по себе может выглядеть привлекательным, несмотря на вариабельность. На то есть как объективные причины и общие черты, так и эндемичные для референтной группы признаки. По большей части общие черты — уверенность в себе, энергия (может быть и неявная), агрессия.

 

...в иностранных фильмах (в отечественных – не то) аристократы смотрятся вполне себе выгодно. Все такие гордые, властные, знающие себе цену, и вместо наорать и вцепиться в волосы – элегантно так перчатку в харю шмяк! Аж сердце замирает от восторга. Но то в фильмах. Или в книгах. Особенно, когда так себя ведёт протагонист.

 

Хамье! — стеклянным голосом произнёс Румата. — Вы же неграмотны, зачем вам подорожная?..

 

«Психология тёмной стороны силы — Спесь»

 

Эндемичные же признаки, вызывающие почтение и зависть в одной группе, могут выглядеть смешными и карикатурными в другой, так же как неуклюжее внешнее подражание.

 

Скажем, вот идёт человек с медалью на груди. На него смотрят с уважением. Я тоже хочу уважение. Тоже хочу медаль. А ещё лучше – не одну. И вот уже навстречу обладателю единственной медали идёт целый казак, весь увешанный медалями. То есть просто совсем весь.

Если судить по их количеству – ветеран и герой.

Или, скажем, есть богатый промышленник – финансист и организатор. Он может себе позволить купить ну ОЧЕНЬ дорогой телефон. И все смотрят на него с уважением. Я тоже хочу уважения. Я из последних сил возьму себе кредит и куплю такой же. И меня тоже будут уважать. Ага, ага.

Все эти цацки-бирюльки, как сказано выше – лишь вторичные маркеры статуса, имеющие достаточно мало ценности вне достижений, обеспечивших возможность обладания ими. Цацками могут быть не обязательно материальные предметы, но и какие-то права, выдаваемые особо отличившимся. Поэтому некоторые люди любят коллекционировать всякие должности, чины и звания, корочки, карточки и сертификаты, включая скидочные.

 

«Психология тёмной стороны силы — Хвастливость»

 

Выражение уважения или неуважения само по себе влияет на статус, как непосредственно, суммируясь с отношением других людей и, в конечном счёте строя репутацию объекта, так опосредованно, через самооценку, зависящую, в свою очередь, от внешних оценок.

 

Каждое выражение одобрения или осуждения несколько смещает самооценку человека. Чем чаще выражается оценка, и чем значимее люди, её выражающие, тем сильнее и стабильнее эффект.

Разумеется, этот механизм не будет работать, если оценку никто выражать не станет, поэтому в комплекте к зависимости от других идёт непременное желание своё мнение о ком-нибудь высказать. Сами знаете, каких трудов иногда стоит удержаться от выражения оценки чьему-то поступку.

Есть люди более зависимые от негативной оценки, а есть те, кто более чувствителен к похвале. Аналогично, есть люди, легко выражающие осуждение, и люди, всегда готовые похвалить.

 

«Психология тёмной стороны силы – Что люди подумают»

 

Поэтому уважение, пусть и вкупе с остальными иерархическими эмоциями и чувствами, но всё же в основной мере, само и формирует среду, важность чего невозможно переоценить.

Знаками проявления уважения, признаками его наличия, могут являться разные поведенческие элементы, примерно из следующих групп:

 

Ритуальные признаки. Формулировки, форма обращения, внешние атрибуты, прочие действия, имеющие чисто ритуальную роль.

Невербальные компоненты речи и поведения. Мимика, пластика, интонации, размещение в пространстве.

Предоставление преимущественных прав на какие-то необязательные ресурсы: лучший кусок, лучшее место, право выбора чего-либо.

Позволение менее уважительного обращения к себе.

Подстройка к поведению и позволение следовать собственным правилам поведения.

 

С учётом вышесказанного требовать уважения совершенно бессмысленно. Такое требование является необоснованной декларацией своего статуса, и ни в коей мере не может быть основанием для формирования этого чувства. Уважение можно только заслужить, и в подавляющем большинстве случаев (если исключить коммуникацию при резком, действительно резком несовпадении социальных статусов в пределах общей системы критериев, а также односторонний контакт) оно может быть только взаимным. Как правило, требование уважения сводится лишь к требованию более нормативного поведения.

Отсюда легко понять, что значит «потерять уважение» или «перестать уважать» кого-либо. Как правило, вследствие совершения поступка или серии поступков, несовместимых с рангом примерно равного по иерархии. Важно понимать, что такое изменение отношения может быть защитным, протестным, компенсаторным, в результате обиды (см. главу книги «Психология тёмной стороны силы» — «Обида»).

Отдельным вопросом стоит любимый журналистами и попсовыми психологами вопрос о соотношении любви и уважения. Конечно, очень трогательно и гордо было бы сказать, что любовь требует непременного уважения, но увы, это не так. Видимая корреляция этих чувств в партнерских отношениях связана лишь с тем, что партнёры обычно выбираются в пределах своего социального слоя, подразумевающего сходные формы нормативного поведения. Партнёр может выдать партнёру большую, чем обычно, долю уважения, а может и не выдать. Более того, затруднительно себе представить уважительное отношение к младенцу, в иерархии вообще никакого места не занимающему, или к любимой кошке, которую уважать невозможно, потому что дура и сволочь. А вот любить — запросто.

Общими у любви и уважения являются параметры заботы, подстройки, и сходные по проявлениям ласка и вежливость, выражающиеся в обоих случаях в первую очередь в предупредительности. Вполне возможно признавать у партнёра какие-то высокие достоинства, как то: ум, красоту, талант, профессиональную репутацию, но, как сами понимаете, они могут являться причинами интереса, симпатии, даже преклонения, но путать эти чувства с любовью не следует. Напротив, любимый человек часто бывает любим необъяснимо, при отсутствии каких-то заметных достоинств, явных преимуществ перед другими. Что особенно ясно заметно в отношении, например, к своим детям. Объективность при этом тоже часто страдает. Это не есть плохо, это наоборот, хорошо, но об этом имеет смысл знать. Чуть подробнее на эту тему — в статье «Бояре, а мы к вам пришли».

Остаётся ещё один интересный вопрос: самоуважение. Он напрямую связан с самооценкой и означает признание за собой определённого места в иерархии. В принципе знание «своего места» — полезная для общества вещь, а вот для индивидуума она может быть неудобной:

Во-первых, низкая оценка по каким-то параметрам (может быть даже вполне объективная) зачастую приводит к эмоциональному осуждению себя, и, как результат, к внутренней дисгармонии.

Во-вторых, жёсткая подсознательная самооценка обычно имеет стабильный уровень, что неразумно, так как в разных группах человек может иметь разный статус, что требует от него гибкого поведения.

Я бы рекомендовал внутренне отделить самооценку как осведомлённость о своих возможностях и ограничениях, позволяющую эффективно планировать и прогнозировать, а также намечать вектор самосовершенствования, от эмоционального отношения к себе, обязанного быть непоколебимо благоприятным. Об этом я писал в главах «Любить себя» и «Самооценка».

Мне как-то пришли в голову две парадоксальные формулировки:

«Я не нуждаюсь в уважении такого человека, как я»

и

«Я недостоин уважения такого человека, как я».

Они, мне кажется, своей апагогией достаточно иллюстрируют порочный механизм самоуважения.

Тем не менее, независимо от того, как вы сами к себе относитесь, вы — это вы, и себе вы можете выдать иные права, чем окружающим, оставляя за собой право добиваться их уважения, такого выгодного и полезного, неважно, насколько вы лично считаете его заслуженным.

Игры уважений могут быть очень занятны, одну из них я описал в главе книги «Психология тёмной стороны силы» – «Спесь», но это уже тонкости, выходящие за рамки темы, и отдельный, длинный и интересный разговор.

 

Любовь

Как-то так странно получилось, что среди всего, мной написанного, нет ничего (или почти ничего) о столь ярком явлении, как любовь, в то время, как интернет полон ванильными цитатами, лозунгами и декларациями ультимативной важности этого чувства.

Спешу исправить оплошность.

Как обычно, сначала следует понять, о чем, собственно, идёт речь. И сразу начинаются сложности. Взять любовь к Пушкину, к мороженому, к родине, к родителям, — это всё одно и то же чувство, или разные? Впрочем, этот-то как раз вопрос решается довольно просто.

Развращённые тёплым климатом греки изобрели гораздо больше слов для чувств. Поэтому было меньше путаницы не только в словах, но и в мыслях. Любовь они разделяли на несколько видов (по разным классификациям от 4 до 7)

 

Агапе – самоотверженная, отдающая любовь; к Родине, богу или ребёнку, например.

Эрос – телесная любовь.

Сторге – спокойная дружба-благорасположение к членам семьи, коллегам, или соратникам, привычным предметам и домашним животным.

Филия – интерес, привязанность, дружба по сходству душ и мыслей (отсюда разные библио- и прочие филы).

Мания – одержимость, стремление к (отсюда разные пиро- и другие маны).

Людус – игривая лёгкая влюблённость, граничащая с флиртом.

Прагма – любовь по расчёту. Оно соответствует моим таким-то и таким-то идеалам, подходит под такие-то и такие-то мои потребности, следовательно - я его люблю. «Я как раз такое и хотел». Как любимая мобилка, например.

 

Вроде, ничего не забыл и не напутал.

Каждый вариант вполне имеет право нести в себе нотки любых остальных видов, ибо чистых типов, как мы знаем, не бывает.

Греки, в отличие от нас, не делили топором любовь и дружбу, им не западло было сказать «любимый друг». Накал же страстей дают компоненты эроса, мании и изредка патологические (вроде фанатизма) варианты агапе.

И, в общем, прискорбно, что ванильные пропагандисты любви над этим не задумываются, вплоть до прямого отказа напрячь мозг, если поставить конкретный вопрос.

Другой расхожий миф пришёл из православия. Верующие частенько пытаются узурпировать способность любить и объявляют любовь эксклюзивной способностью религиозного мировоззрения («Бог есть Любовь!»). Обычно в подтверждение приводят цитату из апостола Павла:

 

1.Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.

2.Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,- то я ничто.

3.И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

4.Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,

5.не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,

6.не радуется неправде, а сорадуется истине;

7.все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

8.Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

9.Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;

10.когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.

11.Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.

12.Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна'ю, подобно как я познан.

13.А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

 

(1Кор.13:1-13)

 

Огорчу христиан, не удосужившихся ознакомиться с первоисточником: речь в проповеди идёт не о любви друг к другу, и даже вообще не о любви к людям, а всего лишь и исключительно о любви к Богу. Другое не предусмотрено. Ничего противоречивого в этом нет, цель христианства — обеспечение комфортного посмертия, а как человеку живётся в земной жизни, удобно или нет — несущественно. И лучше даже, если неудобно. Способствует.

Опять-таки, по сложившейся среди меня традиции попытаемся понять, какую функцию в жизни человечества выполняет любовь.

 

Прежде всего, опираясь на древних греков, обобщим все семь вариантов любви (а может быть и больше, если кто-то придумает что-то новое): любая любовь есть привязанность, возникающая по разным механизмам. И, получается, что потребность в привязанности заложена в психологии человека и потому реализуется не обязательно по индивидуальной необходимости, а зачастую попросту по природной склонности.

Отсюда следует и вариабельность чувства: у разных людей готовность возникновения любви разная, преимущественный вид любви разный, пусковые механизмы разные, также разнятся интенсивность, стабильность и продолжительность.

Здесь сделаю отступление, важность которого распространяется отнюдь не только на любовь, но сейчас особенно уместно.

В психологии одно из немногих годных понятий нормы связано со статистикой. Если некий параметр распределяется по нормальному закону, в виде этакой горбатой кривой, то нормой считается часть распределения, находящаяся в пределах двух среднеквадратичных отклонений.

То есть, произвольно взятый человек находится в пределах нормы по произвольному параметру с оценочной вероятностью 0,95 (вообще-то не совсем так, но допустим). Если же мы хотим, чтобы некто умещался в норму по двум параметрам, то вероятность такого совпадения будет уже 0,95х0,95≈0,9.

Выше мы с вами обозначили целых шесть параметров распределения особенностей любви у разных людей, из чего следует, что нормальных по всем шести параметрам людей (опять же, оценочно) 0,956≈0,74. То есть, примерно у каждого четвёртого человека с любовью дела обстоят не так, как «задумано» природой.

Отсюда, понятно, и огромное количество коллизий, многократно описанных и в рассказах друзей, и в произведениях литературы и кинематографа.

Просто по аналогии: примерно так же дела обстоят с сексом. Великий Станислав Лем считал, что сексуальный инстинкт работает нормально только в 10% случаев. Остальные люди наделены разными степенями разных девиаций.

Прошу не считать полученную цифру (74%) обоснованной и окончательной, это всего лишь умозрительная оценка, хотя, надо сказать, выглядит она довольно правдоподобной.

Настал удобный момент сформулировать, каким же биологическим и социальным целям служит привязанность.

 

В самом общем смысле она позволяет продолжать пользоваться объектом, повышающим выживаемость индивидуума и стаи, базируясь на стремлении находиться рядом с ним и обеспечивать его существование и функциональность. Вплоть до самоотверженности.

Я отдаю себе отчёт, что такие формулировки могут выглядеть механистичными и циничными, но задача сейчас — разобраться, а не сладко вздыхать и млеть от «Ахх, любофф...»

Из этого понимания легко вывести и детско-родительскую любовь (частично я об этом писал в «О материнской любви и нелюбви»), и любовь к мясу мамонта, и любовь к рыбалке, и любовь к теплу и уюту, и преклонение перед сильным лидером (откуда произошёл теизм, см. «Христианская психология для психолога»), и радость обладания любимым копьём, и выделение из массы какой-то одной женщины или какого-то одного мужчины (об этом — в «Бояре, а мы к вам пришли»), и удовольствие от пребывания в кругу друзей, родственников и единомышленников.

Было бы неправильно этим выводом и ограничиться, тем более учитывая важность любви в нашей жизни и огромное влияние, оказываемое ею на общество.

Дело в том, что любую потребность, включая базовые, человечество превратило в целую индустрию получения удовольствия и щекотания нервных центров. Возьмите такую простую вещь, как питание. Загрузился белками, жирами и углеводами (ладно, ещё водой, витаминами и микроэлементами) — и славно. Вон, корова, например. Пасётся себе и пасётся. Так ведь нет. Искусство кулинарии, книги рецептов и знаменитые повара, обучающие видео, бесконечные полки супермаркетов, тысячи сортов сыра, колбасы и даже хлеба, священнодействия с такой бесполезной с точки зрения питания вещью, как вино, рестораны, кафе, столовые, закусочные, звезды Мишлена, кухонные плиты, микроволновки, миксеры и комбайны, огромное разнообразие столовых приборов, кухонной утвари, кастрюль и сковородок... И даже, страшно обозначить парадокс: ВРЕДНАЯ еда!

И это не только про еду. Нет такой потребности, какую люди не превратили бы в науку, искусство, культуру и индустрию.

Не обошёл аналогичный процесс и потребность в привязанности, начиная с привязанностей самых мелких и заканчивая видами любви, почитаемыми как священные.

Но, между прочим, именно сакрализация любви и мешает пользоваться этой потребностью с таким же стабильным успехом и системным удовольствием, как потребностью в пище. Нет у нас специальных руководств, как правильно любить, чтобы получить наибольшее наслаждение, нет специальных заведений, где мы могли бы удовлетворить любовь произвольного вида, не только любовь к вкусной пище или к доступным барышням, нет специалистов по изготовлению самой подходящей для вас любви.

Не то, чтобы такое было невозможно, в отдельных проявлениях отдельные учения прекрасно управляются с созданием, манипуляцией и регулированием этого прекрасного чувства, и адепты оных учений выглядят гораздо более благополучными. Но в массах все процессы протекают стихийно, обыватель ест не ту еду, что доставит ему максимальное наслаждение, а что дали. Например. Любовь же подчиняется воле в ещё меньшей степени, и с ещё менее удовлетворительным результатом.

Из чего можно сделать вывод, что и питаться можно более качественно, и любовь использовать в своей жизни более осознанно, с большими пользой и удовольствием.

Теоретически мои знания и мой опыт позволяют мне предположить мою способность обучить группу людей более-менее разумно управлять своими чувствами (под управлением я понимаю не обычное «стиснуть зубы и терпеть», а вольную способность строить и обихаживать), но затруднюсь заняться организацией подобного предприятия.

Тем более мне было бы обременительно изложить то, что мне видится полезным по этому поводу, словами.

Но из общих соображений могу порекомендовать не чураться самоанализа даже в проявлениях своей психики, кажущихся безусловными и не зависящими от нас. Все механизмы наших чувств достаточно просты и логичны, пусть даже их проявления уходят далеко и от обыденности, и от логики.

Понимание происходящего, способность сознавать, какие процессы протекают в нашей душе, есть первый шаг к тому, чтобы они протекали под нашим надзором, к тому, чтобы направить их в подходящую для нас сторону, и к тому, чтобы в конечном счёте, самостоятельно выбирать, что именно и как принесёт нам радость жизни.

Хочу надеяться, что своим рассуждением я хотя бы в некоторой степени прояснил вопрос любви и приблизил хотя бы кого-то из читателей к осознанной и радостной жизни.

Любить себя

Вообще-то всё элементарно просто. Любим мы не за что-то, а вопреки чему-то. Если у вас есть или были домашние животные, то, наверное, вы их любили, несмотря на то, что они не были ни самыми умными, ни самыми красивыми, зато они были ВАШИМИ. То же самое с родителями, друзьями, детьми... Объективно это достаточно случайные люди с достаточно случайными параметрами, чисто статистически неспособные быть «самыми» ни в одной категории, кроме «близкие».

Если обычного человека спросить, кто самый близкий ему, то он начинает вспоминать, раздумывать, называть имена (иногда, конечно, называют сразу), но почти всегда забывают одного человека: себя.

Меж тем, по всем параметрам самый близкий вам человек –это вы. Вы провели с вами уже кучу лет, не расставаясь ни на секунду, проведёте вместе с вами всю жизнь до смерти, и всем, что у вас есть, вы обязаны вам. Вообще, если подумать, то только ваши чувства, ощущения, эмоции, вам доступны непосредственно. Если мы с вами едим бутерброды, то на вопрос, чей бутерброд вкуснее, для вас существует только один вразумительный ответ: ваш. Потому что вкус моего бутерброда вы вообще не чувствуете. А испытываю ли я радость или горе, вы можете определить лишь по вашей интерпретации моего выражения своих чувств.

Таким образом все люди жёстко делятся на две глобальные, ультимативной важности категории:

 

1. Вы

2. Все остальные.

 

И какое отношение пристало к настолько близкому вам человеку, кроме нерассуждающей и беззаветной любви?

Понятно, что у вас есть какие-то особенности, почитаемые вами за недостатки. Но загвоздка в том, что особенности существуют только в элементе массы по отношению к другим элементам массы. У уникального объекта, естественно, никаких особенностей нет. Скажем, наша Вселенная уникальна (других мы не знаем), и особенностей у неё поэтому нет. Второй прикол в том, что ваша идентификация особенностей как недостатков – скорее, социальный глюк, чем что-то ещё, по той же причине: недостатки существуют только в результате сравнения чего-то с эталоном (часто мифическим).

Скажем, если бы вы родились на острове, где у всех, кроме вас, по три руки, вы были бы уродом. А если бы родились на необитаемом острове (где кроме вас вообще никого), то у вас не было бы вообще никаких недостатков. И особенностей тоже, да.

Конечно, обществу выгодно, чтобы человек (точнее, элемент толпы) считал, что он такой же как все, ничем не лучше, и относился к себе критически, пользуясь вбитыми в него при помощи пропагандистских элементов воспитания критериями. Тогда этим человеком просто управлять. «Вася не поделился с Петей, Вася плохой мальчик, Петя тоже имеет право, все люди равны...». Ещё примат общественного над личным, да. И, само собой, человеку, развившемуся достаточно, чтобы перед ним встал этот вопрос, бывает трудно осознать, что он вовсе не такой как все, а единственный для себя, самый близкий и дорогой. В главе «Самооценка» я расписал это противоречие более подробно.

И если вы намерены возлюбить ближнего согласно библейскому завету, то я не верю, что вы сможете достичь успеха прежде, чем отдадите должное самому близкому и дорогому человеку – себе.

В практическом применении я обычно рекомендую начинать с того, чтобы полюбить своё тело. Для этого не обязательно требовать, чтобы оно соответствовало каким-то эстетическим канонам вашей эпохи и культуры, достаточно порадоваться тому разнообразию приятных ощущений, какое оно вам предлагает. Хотя бы залезть в тёплую ванну с пеной, цветами, лёгким вином, свечками и музыкой, и устроить самой себе маленький праздник, давно вами заслуженный. Приласкайте своё тело, погладьте его.

Нет, это я тороплюсь.

Погладьте одной вашей рукой другую вашу руку.

Теперь сделайте то же самое так, чтобы было приятно руке, которую вы гладите.

Иногда это непросто, но надо проявить достаточно нежности и терпения.

Теперь повторите так, чтобы было приятно той руке, которая гладит.

А теперь так, чтобы было приятно обеим рукам.

А вот когда это станет у вас получаться без труда – залезайте в ванну и помастурбируйте от души, без стыда и вытеснения, просто для удовольствия, которое вы можете доставить вашему телу и которое ваше тело может доставить вам. Вы заслужили. Будет очень глупо дожить до смерти, не объяснившись себе в любви.

Разумеется, кинестетическое удовольствие – далеко не единственное возможное. Слушать музыку (или шум листвы), смотреть кино (или на луну), обонять аромат травы, или цветов, или любимого человека, удивляться богатству вкуса просто яблока (а вкус, между прочим, реально богатый, если правильно распробовать) – это всё ждёт вас.

Почти каждая ситуация в жизни подразумевает какое-то удовольствие, иногда очевидное, иногда с трудом находимое. Развитый человек умеет видеть вектор гармонии и идти по нему.

Впрочем, это уже другая история.

Стишок вам напоследок:

 

Сколь сладостно отместь препоны

И быть распятым на столбе

Любви бессмертной, непреклонной,

Святой любви – любви к себе.

Самооценка

Встречаются иногда забавные шпаргалки «Ложные друзья переводчика». Это такие слова, на иностранном языке звучащие очень похоже на наши, а означающие совсем не то, что кажется. Скажем, всем нам приходилось слышать в кино про «протеины» и «карбогидраты». Эти слова, калькированные с английского, означают «белки» и «углеводы» соответственно. Не знаю уж, почему это старательно скрывается от переводчиков фильмов.

И есть слова, которые в психологии означают не совсем то, что в бытовой жизни, и даже в быту могут значить совсем разные вещи, иногда несовместимые.

Вообще надо сказать, что язык (по крайней мере, европейские языки; с другими я знаком слишком поверхностно) приспособлен не для описания сложных и тонких эмоций, а для рабочих взаимоотношений. «Пойди туда, найди там такую вот штуку, подними её и принеси сюда» формулируется гораздо легче и понятнее, чем описания внутреннего мира, позволяющие хотя бы приблизительно понять, что имеется в виду.

 

Вы спросите, что я считаю

Наивысшим счастьем на Земле?

Менять вот так же состоянье духа,

Как пенни выменял бы я на шиллинг,

И юной девушки услышать пенье

Вне моего пути, но вслед за тем,

Как у меня дорогу разузнала.

 

(Кристофер Лог, цитируется по АиБС «ПНвС»)

 

Я уже писал, сколько недоразумений рождается из-за того, что семь разных чувств, обозначавшихся в Древней Греции семью разными словами, в русском именуются одним и тем же: «любовь».

Здесь я хочу разобрать ещё одно такое коварное слово, смысл которого меняется произвольно в зависимости от того, что имеет в виду говорящий, что тоже приводит к неприятным коллизиям.

Слово это – «самооценка». Чтобы его понять, начать следует с другого слова, тоже хитрого, и имеющего к самооценке непосредственное отношение: «самокритика».

Для этого давайте разберёмся, что такое критика.

Критика – тоже греческое слово. Вообще, наверное, хорошо они там жили, если удосужились изобрести столько правильных терминов, относящихся к эмоциям и идеям. Критика – поиск и выражение слабых, негативных сторон рассматриваемого объекта, вовсе не обязательно с целью его очернить. Скажем, когда обсуждают проект с целью избежать лишних рисков, специально стараются предусмотреть все подводные камни, предположить самое худшее и понять, как оно будет работать в такой ситуации, и какими неприятностями чревато. Нахождение слабых мест позволяет привести всё в более надёжный вид, на крайний случай – залатать дыры или подстелить соломки.

Недостаток критического мышления приводит к непредусмотрительности, ведущей, в свою очередь, к неудачам, иногда серьёзным. Необходимый компонент критического отношения – внимательность.

 

Не могу не вспомнить. Идём с приятелем в метро, подходим к эскалатору.

Он: «Ты чего остановился?»

Я: «А вот видишь перед нами бабка с тележкой? Пока она будет на выходе с эскалатора соскребаться, мы на неё налетим». И, между прочим, действительно, если бы мы не оставили порядочный люфт, так бы оно и вышло.

 

Противоположная крайность – скептицизм, доходящий до патологии, параноидный, когда человек в первую очередь оценивает риски, и, самое главное, переоценивает их. Впрочем, есть профессии, где некоторая, как их представители сами говорят, «здоровая параноидность» желательна. Профессии, где лучше десять раз перебдеть, чем один раз недобдеть.

Есть и ещё один смысл слова «критика»: инвектива, обвинение. Когда офисный планктон в курилке костерит шефа, это тоже формально и фактически относится к критике. Толк, конечно, от таких обсуждений нулевой, не считая выпускания пара, в чем и основная разница. А не основная, но важная для нас разница в том, что эта критика обычно эмоциональна. Начальник и козёл, и дебил, и ...., и ....... в ..... . ....., и вообще .... ....... на ........ .... ..... ............!

Функции, как мы поняли, у этих двух критик совершенно разные. В первом случае мы ведём целенаправленную полезную работу по обеспечению планирования, а во втором случае выражаем агрессию. Её можно выражать в форме эмоциональной критики и в лицо, можно и маскировать под конструктивную. В случае конструктивной критики мы делаем что-то «для того, чтобы», проактивно, а в случае эмоциональной – «потому что», реактивно.

Поскольку мы – не древние греки и редко утруждаем себя точностью слова и мысли, то и происходит зачастую поразительная вещь: два вида критики смешиваются между собой.

Всем нам, наверное, случалось наблюдать, как спокойное, аргументированное обсуждение достоинств и недостатков неважно чего (спортивных команд, марок автомобилей, моделей фотоаппаратов, музыкальных течений, литературы, да хоть чего) постепенно, а иногда и стремительно, превращается в яростный спор, доходящий в некоторых случаях до драки. Такое случается, когда люди беседуют о важных для себя предметах, высокая оценка которых относится к внутренним ценностям. Довольно сложно, особенно нетренированному уму, обсуждать святое бесстрастно, не вставая непроизвольно на его защиту. Очень просто при нужде (или без неё) поссориться с произвольным человеком, грубо наехав на священные для него идеи и чувства. Ещё проще, если сделать это не только грубо, но и обоснованно.

То есть не совсем так. Не так уж и просто. Сначала необходимо выяснить, какие у собеседника ценности, насколько он не сформировал все возможные защиты вокруг них, и сквозь щёлку в защитах нанести удар. Есть даже специалисты по таким ударам, о них тоже все слышали – сетевые тролли. Хобби у них такое: взять чьи-то ценности, подвергнуть их атаке, вызвать рефлекторную защиту, и тем заставить мирно пасущееся у себя на лужайке сообщество превратиться в кучку злобных животных. Ну или, в индивидуальном исполнении, вызвать истерическую реакцию отдельного человека. Довести, одним словом.

Конечно, не все люди легко доводятся. Есть и очень устойчивые, и вывести такого из себя – достижение. Можно гордо рисовать на футболке звёздочку или делать зарубку на клавиатуре. Ну, или на телефоне, если это голосовой тролль – пранкер.

Тут надо сказать, что легко троллятся люди со слабыми, необоснованными ценностями, или с дурно скомпонованными, слепленными друг с другом кое-как, отчего непрочность конструкции требует повышенной готовности обороняться по любому поводу, что приводит к большому числу разнообразных защит, и, соответственно, щелей между ними, или просто их плохой проработанности по причине избыточного набора. А вот если человек имеет стройную систему мировоззрения, умеет работать со своими эмоциями, способен к грамотному мышлению, то такой человек непоколебим. Между прочим, тролли сами обязаны быть устойчивыми к себе подобным, потому что какой же это тролль, если вместо хихиканья над наведённым шухером он сам ввязывается во всеобщую истерику?

Впрочем, о троллях я написал отдельно, и почему они так делают, и что они от этого получают, и как они такими становятся... В статье «Тролль за твоей спиной».

Между прочим, психологи начинают свою работу примерно с того же самого, что и тролли: анализируют и выясняют слабые места клиента. Только обрабатывают они найденные слабые места совсем не так.

Так вот. Теперь для вас не будет удивлением понять, почему так непросто бывает человеку разобраться в собственных недостатках, а, следовательно, благоразумно оценить риски и построить жизнеспособные планы. Прямо внутри его головы встречаются две силы: разумная, — та, что требует выяснить, что может грозить и в каком случае, и эмоциональная, — та, что запрещает это выяснять, чтобы не стало обидно за свою ущербность.

Может быть и оппозитная сторона: чрезмерно старательный, но такой же эмоциональный поиск собственных недостатков. Комплекс неполноценности. Я всегда говорил, что основа комплекса неполноценности – не дефект, а склонность к комплексообразованию, и что если такая склонность есть, то повод всегда найдётся.

Это означает, что последовательная, конструктивная, адекватная самокритика – проявление высочайшей дисциплины ума, то есть скорее исключение, нежели правило.

Здесь можно начать понемногу переходить к самооценке.

Слово «оценка» тоже имеет два значения. Первый – рассмотрение и формулировка параметров объекта, в том числе негативных и позитивных, а второй – выражение эмоционального отношения к предмету.

В первом смысле самооценка, как и самокритика, будет процессом и результатом разбора, анализа, принятия взвешенного решения относительно собственных свойств, качеств, параметров. Во втором – эмоциональное к ним отношение. Единственным критерием качества самооценки в первом случае будет адекватность. Во втором же самооценка будет характеризоваться «высотой», то есть главный критерий эмоциональной самооценки – насколько человек собой гордится, или, напротив, насколько он себя презирает. В обоих вариантах эмоциональной самооценки она продолжает иметь свойство или быть адекватной (выражаясь бытовым языком – заслуженной), или нет.

Поскольку завышенная или заниженная самооценка с очевидностью не является продуктом разумного анализа, то есть его, анализа, механизм оказывается разными образами необъективен, то и вариантов его ущербности относительно больше, чем вариантов нормы. Скажем, довольно част случай, когда человек недооценивает себя из-за ложной гордости. Один из механизмов может выглядеть примерно так: «Могу ли я сказать, что я хороший мальчик? Нет, я как хороший мальчик должен быть скромным, а скромный мальчик не может сказать про себя, что он хороший мальчик, поэтому я, как хороший мальчик, не могу назвать себя хорошим мальчиком». Искажения собственного образа в подобных случаях могут быть очень хитрозавёрнутыми.

Понимаете, высокий балл по позитивным параметрам подразумевает эмоционально позитивное отношение, а по негативным – негативное. И наоборот, отсутсвие дурных качеств заставляет человека гордиться собой, а хороших – быть собой недовольным. Попытка же понижения эмоциональной самооценки со стороны вызывает внутреннее, а иногда и внешнее противодействие. Есть и законодательные нормы, защищающие самооценку, или, выражаясь юридическим языком, честь, достоинство и репутацию, а некоторые высказывания, призванные снизить чью-то самооценку, могут быть квалифицированы как преступление и наказаны законом. Оскорбление называется.

Таким образом, при формировании самооценки некая эмоциональная структура вступает в конфликт с обычным расчётом и здравым смыслом и заставляет человека переоценивать или недооценивать свои возможности, из чего следуют, напомню, ошибки планирования и неудачи, вплоть до несчастий. Это настолько нелепо и трагично, что было бы глупо не разобраться, почему так происходит, чтобы понять, что же с этим делать.

Об основе я уже писал, но повторюсь. Один из компонентов социального инстинкта – соревновательный. Проще всего стае выделить самого сильного лидера для руководства при помощи соревнования, стремление к которому должно быть заложено в каждой особи. Популяции, выбиравшие лидера по другому механизму, не выдержали конкуренции, поэтому иерархические компоненты стадного инстинкта оказались заложены глубоко в психику каждого стадного животного (каждого вида, но не каждой особи; отклонения от нормы есть всегда).

Для того, чтобы не тратить время на выяснение фактического положения дел при помощи комбинаторики травмоопасных гандикапов, эволюция дала возможность проводить ритуальные схватки с помощью голоса, взгляда, специальных движений, и даже органов. Скажем, рога у оленей выполняют практически только одну функцию: они используются в брачных поединках, а красивые фигурные выросты на них предназначены для того, чтобы зацепляться друг за друга во время схватки, дабы олени рогами друг друга не повредили. Отбиваться от хищников олени предпочитают копытами, как лошади. Аналогичную роль играет прекрасный павлиний хвост: видимый размер призван напугать конкурента и заставить его отказаться от драки. Да много таких примеров. У животных, в силу особенностей образа жизни не могущих себе позволить анатомические излишества (у большинства хищников, скажем), появились излишества психические. Соревнуются громкостью и агрессивностью издаваемых звуков, позами, выражениями морды, танцами... Ведь и люди, прежде чем сцепиться, меряют друг друга взглядом, хмурят брови, переругиваются до воплей, то есть применяют весь имеющийся у приматов набор демонстрации своего превосходства. И поразительно: эмоциональный эффект от подобных спектаклей зачастую сравним с таковым от мордобоя!

Как раз здесь начинает играть свою роль самооценка. Именно эмоциональная, а не рациональная уверенность в себе определяет решение, с кем вступить в конфликт, а с кем – не стоит. На кого разозлиться, а кого испугаться. И все мы знаем: случается, что наглости, а то и лишь самой готовности конфликтовать зачастую хватает, чтобы одержать победу.

Высокая, точнее, завышенная самооценка позволяет большего добиться в соревновании индивидуумов, просто задавив противника напором. Заниженная самооценка даёт большую безопасность, так как реже приходится вступать в реальные конфликты, да и то с заведомо более слабым противником.

Это две разные стратегии, разными путями ведущие к выживанию генов, определяющих поведение, и обе они достаточно эффективны, раз обе сохранились в популяции. Естественно, стратегии ситуативны и зависят от некоторых факторов, — от окружения, например. Или от возраста. Ребёнок слаб, но слабость его настолько очевидна, что инстинкт запрещает вступать в поединок с младенцем, поэтому дети бывают относительно нахальны и бесстрашны. В подростковом возрасте с одной стороны, пора начинать пробовать зубки, а с другой – хрупкость и неопытность явно дают преимущество более матерым особям. Поэтому молодёжь случается и чрезмерно нахальная, и чрезмерно тихая. С возрастом самооценка закономерно должна повышаться, до определённого предела, когда особь начинает дряхлеть. Потом два пути: пойти в мудрецы или свалиться вниз по иерархии.

В замечательной книге замечательного Евгения Лукина «Работа по специальности» в числе прочего изумительно описано взаимодействие этих двух стратегий.

Неадекватная (неадекватно заниженная или завышенная настолько, что мешает жить) эмоциональная самооценка может быть исправлена стараниями психолога, либо же в результате жизненных обстоятельств.

Снова обращу внимание на разницу между рациональной и эмоциональной самооценкой. Первая позволяет планировать свои действия в несоциальных ситуациях в соответствии с оценкой своих возможностей. Например, вбить гвоздь или приготовить борщ. А вот как только доходит до взаимодействия с людьми – всё идёт наперекосяк. Ну, не обязательно, но может. Красивая, грамотная женщина, специалист и молодец, тушуется в присутствии начальника. Аккуратный, добрый и честный юноша теряется с девушками. Беда. Умом-то они могут понимать, что они молодцы по большинству своих параметров, но как только доходит до коммуникации – ноги отнимаются, дыхание перехватывает, всемогущий инстинкт категорически заявляет: «Никаких соревнований! Никаких конфликтов! Права и лучшие куски – тем, кто согласен за них драться!» И голосом Премудрого Пискаря добавляет: «Как бы чего не вышло!»

В непатологическом проявлении противоположные тенденции могут называться «скромность» и «яркость», либо, чуть сильнее, «застенчивость» и «наглость». Смотри «Психология тёмной стороны силы – Наглость и Застенчивость».

Бывают аналогичные ограничения и в поведении, не относящемся к окружающим. Надо вбить гвоздь? Есть риск: может не получиться. Что за беда? Ну, так ведь работа будет оценена (внутренним критиком) низко, как выполненная плохо, из чего с непременностью будет следовать, что я плохой, а такой ущерб самооценке нам не нужен. Не будем вбивать гвоздь.

Как работать с противоположным свойством — с хвастливостью, я писал в книге «Психология тёмной стороны силы», в главе «Хвастливость».

Стандартными, симптоматическими средствами такие (и обратные) нарушения восприятия и поведения терапируются плохо, потому что речь идёт не о просто горсти разрозненных симптомов, а о компонентах стратегии. Природе, понимаете, безразлично, как себя ощущает отдельный индивидуум, распоряжаясь сданными ею картами актуальных инстинктов; живёт – и всё в порядке. Помер – ну и славно, внёс свою лепту в естественный отбор. Она, природа, оперирует популяциями и видами, эффективностью размножения и выживания стаи, а не особями и не личным счастьем или несчастьем каждой особи.

Так что, если кому-то хочется жить счастливо, то ему следует принять, что человек вовсе не создан для счастья, как птица для полёта, что набор свойств его личности выдан ему случайным порядком, чтобы они закрепились или не закрепились в потомстве как удачные или неудачные. И, если ему хочется всё же преодолеть безжалостную волю эволюционного процесса (нет там никакой воли, но уж больно оборот хорош), ему придётся самостоятельно и осознанно учиться играть на том поле и в ту игру, для которых годится выданный ему реквизит, а отсутствующий выгрызать зубами из подручных материалов. Об этом – в главе «Счастье».

И тут время вспомнить про самооценку рациональную. Она-то, если исключить нарушения, работает независимо от эмоций. Именно она определяет, насколько мы и вправду в состоянии вбить гвоздь, а не насколько это отразится на нашей репутации. Она-то точно знает, сколько сантиметров у нас талия, а не оперирует понятиями «жирная корова» или «суповой набор». И для того, чтобы строить планы и претворять их в жизнь, необходимо и достаточно в поведении руководствоваться не чувствами (хотя бы в критических ситуациях), а разумом. Говорил уже про дисциплину ума. То есть, уметь вести себя не на поводу чувств, эмоций, инстинктов, а из соображений пользы и выгоды. Да, страшно. Против инстинктов всегда страшно. Поначалу. Смотри «Психология тёмной стороны силы – Страх». Но тут уж выбор – либо вы честно и скромно несёте крест эволюционного эксперимента, либо занимаетесь своим благополучием.

Следует отделить внутри трезвое понимание своих способностей и ограничений от беззаветной, безусловной любви к себе как к самому близкому существу. Об этом я писал в главе «Любить себя».

Самому эту работу над собой выполнять трудно. Просто потому, что эмоции запускаются раньше, на более низком уровне, чем воля и мышление. Приходится использовать трюки, рычаги и костыли, помогающие сформировать нужные восприятие и поведение. Такая работа удобнее и эффективнее с участием специалиста, психолога. Но отсутствие специалиста под рукой отнюдь не мешает попытаться.

Ну, и для коллег: Исходя из написанного, тактика терапии должна основываться не на попытках вытянуть недостающую или пригасить излишнюю самоуверенность, а в развитии рационального, волевого, проактивного планирования и поведения.

Счастье

В главе «Осознанность» я вывел пассаж о счастье, завершающийся определением: «Счастье — это ротация удовлетворения актуальных потребностей».

Хочется разобрать подробнее, что значит «ротация» и что это за тонкая работа такая.

Сначала вспомним, что инстинкты должны обеспечивать выживание вида, что требует, во-первых, заботы индивидуума о собственном выживании, во-вторых — о выживании стаи. И, если с этими двумя функциями повезёт, то и ещё что-нибудь.

Указанные три группы инстинктов представлены в пирамиде потребностей Маслоу. К сожалению, многие её перерисовывают механически, не понимая, что отделяет одну группу от другой. К тому же, ситуация осложняется тем, что в пределах второго этажа – социальных инстинктов, обеспечивающих выживание и процветание стаи – имеется более мелкое деление.

Итак: первый этаж – инстинкты, обеспечивающие выживание особи и сохранение генофонда, сиречь безопасность, питание и размножение. Их в принципе достаточно для выживания видов, не обременённых стайностью. Однако стайность – очень мощный фактор, дающий настолько серьёзное преимущество, что стайные и стадные животные могут себе позволить проигрывать хищникам-одиночкам в силе и скорости. Об этом я писал в статье «С кем быть умному человеку»:

 

Стая – сила, которую призывают себе на помощь слабые и беззащитные. Вот, скажем, гусь домашний. Дурная, бестолковая птица, ей совершенно не проблема свернуть длинную, как для того и созданную, шею. А стая гусей – о, стая гусей – воинство, которое лучше обходить стороной. Бродячая собака – несчастное существо, которое всяк норовит пнуть, огреть палкой или хотя бы просто напугать. А стая собак – смертоносная бригада. Поэтому у тех видов животных, у кого в инстинктах есть тропизм к группе, потенциал выживания гораздо выше. Даже у маленьких рыбёшек, не способных вообще никак себя защитить. А есть ещё муравьи и саранча…

 

Поэтому стадный инстинкт представлен аномально большим количеством компонентов, в некоторых случаях конкурирующих по влиянию с базовыми стремлениями. То есть, некоторые особи вполне способны «положить живот» за родину, родню, или даже идею. То есть, с эволюционной точки зрения сохранение стаи важнее выживания отдельной особи. Это, впрочем, детали.

И последний, третий этаж скромно представлен исследовательским инстинктом и творчеством. Не будучи напрямую направлены на выгоду особи или стаи, они, тем не менее, обеспечивают прогресс.

Легко видеть, что разные люди в разной степени подчинены разным инстинктам. Одни параноидно берегут свою шкуру, вторые маниакально размножаются (не забывайте, что инстинкт не в курсе контрацепции, и с точки зрения эмоций успешный коитус эквивалентен выполнению своей эволюционной функции, если на время отвлечься от материнского инстинкта), третьи озабочены исключительно двумя вопросами: что бы такого вкусненького скушать и как сбросить вес. Это всё базовые инстинкты.

Дальше идут социальные: выраженные потребности быть с людьми, иметь семью, быть уважаемым и почитаемым, идти за правильным лидером, защищать слабых, и так далее.

Высшие инстинкты, познавательный и творческий, могут не вылиться ни во что полезное, а могут дать серьёзный толчок к устойчивости и благосостоянию вида, поэтому чем дальше, тем чаще они не только проявляются, но и доминируют.

То есть, у каждого человека имеется одна или немного потребностей, для него наиболее важных, — иногда настолько, что он отказывает всем остальным в праве иметь непохожие приоритеты.

Понятно, что пока самые основные для личности потребности не будут удовлетворены, личность не будет чувствовать себя реализованной, что необходимо (но не достаточно!) для счастья.

Поэтому, если вы хотите быть счастливым, вам надлежит выяснить, какие потребности для вас наиболее актуальны. Зачастую для этого бывает нужно навестить психолога и избавиться от неврозов, маскирующих неудовлетворённые потребности. Один из примерных механизмов такой маскировки и её вскрытия описан в статье «Что такое психоанализ».

Если вы уже сходили или, напротив, готовы рискнуть направить свою жизнь по ложному пути, то вот вам список потребностей. Может быть, я что-то в нем упустил, но вряд ли много.

 

Базовые

 

Выживание:

Безопасность

Комфорт

Сила

Здоровье

 

Питание:

Сытость

Разнообразие меню

Накопление

 

Размножение:

Секс

Материнский инстинкт

Поиск лучшего партнёра

 

Социальные

 

Потребность в группе

Потребность в принятии

Потребность в одобрении

Потребность в привязанности

 

 

Иерархические:

Стремление к доминированию

Забота о статусе (не обязательно связанном с доминированием)

Стремление унизить конкурента

Стремление к подчинению лидеру

Потребность в уважении

 

Поддержание группы:

Защита слабых

Взаимопомощь

Альтруизм

Распространение знаний (ценностей референтной группы)

Отстаивание правоты (стремление к чувству своей правоты)

Препятствование ошибкам окружающих

Предупреждение об опасности

Потребность в одобрении (благодарности)

 

Дифференциация свои/чужие:

Поиск общественного врага

Конформизм

Ксенофобия

Традиционализм

 

Ось «безопасность – прогресс»:

Консерватизм

Реформаторство

 

Высшие

 

Познание мира:

Любопытство

Эстетизм

 

Творчество:

Изобретательство

Искусство

 

 

Вам надлежит пройтись по списку, по каждой строчке вообразить себе несколько ситуаций, соответствующих данной потребности и её удовлетворению, и послушать себя, насколько оно в вас эмоционально отзывается. Возникшее чувство оценить по десятибалльной шкале и поставить рядом с потребностью. Затем поставить вторую оценку – насколько у вас эта потребность удовлетворена. Важно понимать, что способов удовлетворения может быть много, разных, и не всегда очевидных.

Далее надо отсортировать список по убыванию оценки. Обычно оказывается, что несколько потребностей (часто – одна группа) имеют серьёзный приоритет перед остальными. Это и будет основа вашей жизни. Ну, на какое-то время. С возрастом что-то меняется.

Хочу оговориться, что выбор природы не всегда бывает удобен. Я, правда, знаю людей, кому удавалось изменить свои приоритеты, но не могу сказать, что это им далось легко и полностью успешно, поэтому не стану рекомендовать кардинальные перестройки.

Найденную основу следует иметь в виду как НЕОБХОДИМУЮ для вашего счастья. Пока вы не добились того, чтобы чувствовать свою реализованность в актуальных потребностях, о счастье придётся забыть.

Остальные потребности менее важны, какими-то из них можно временно пожертвовать. Найдутся и такие, которыми, в принципе, можно будет пренебречь вообще. Но все пригодятся.

Дело в том, что никакую потребность нельзя удовлетворить один раз навсегда. Если вы наелись сегодня, то завтра всё равно опять захочется. Если вчера вы получили свою порцию восхищения, то через некоторое время вам захочется ещё. Но, пока ещё не хочется, свои сигналы подают другие потребности. И теперь приходится удовлетворять и их.

Была даже какая-то сказка-притча о пари Бога с чёртом, суть её в том, что человека удовлетворить невозможно: ему вечно чего-то не хватает. В этом смысле счастье – это процесс.

Не станем уподобляться восторженным тётенькам, рисующим у себя в профиле романтические картинки с сердечками и невнятными восхвалениями любви или доброты. Цинично прикинем насчёт каждой потребности, по каким признакам наш инстинкт определяет, что эта потребность удовлетворена. С едой или сексом всё примерно понятно (подчёркиваю – примерно: есть хитрости и сложности, в первую очередь, в соотношении качества и количества), а вот с потребностью в статусе сложнее. Какие впечатления рождают в вас ощущение высокого (ладно, походящего) статуса? Какие ситуации?

И, самое главное: как часто они должны случаться, чтобы у вас постоянно было радостное и приятное ощущение того, что у вас с этим всё в порядке?

Эту операцию вам надо проделать для всех потребностей.

Теперь у вас есть план жизни. Столько-то раз в месяц вам нужен секс с такими-то параметрами, такие-то блюда вызывают у вас спокойствие за свою сытость и полноценность питания, такую-то сумму такими-то порциями вам надо раздавать на благотворительность, и так далее.

Это не так просто, как кажется, потому что умозрительные оценки часто бывают неверными. Сами знаете, когда голодный, кажется – целого кабана слопаешь. Ан нет: поместилось, сколько смогло, а дальше не лезет. Или напротив, пока не холодно, о тёплой одежде не вспоминается. Есть даже пословица, что сани надо готовить летом, и другая, что заставь дурака Богу молиться. Поэтому, по мере устройства вашей жизни оценки придётся корректировать. Для долгосрочных планов неудобно, но тут уж ничего не поделаешь.

Далее: полезно понимать, что инстинкт глуп. Он удовлетворяется не сознанием, а впечатлением. Если вам делают комплимент, вы можете умом понимать, что это простая вежливость, а на душе всё равно радостно. И, если мы цинично решаем, что счастье внутри, а не снаружи, то в ситуации с тем же статусом нам будет достаточно, если наш инстинкт, требующий статусности, будет удовлетворён, и вовсе не обязательно соблюдать внешние формальности и требовать, чтобы он был удовлетворён непременно по делу. Да, смахивает на мастурбацию, но лиха беда начало. Научитесь сначала простым вещам, а нужны ли вам сложные – со временем станет понятно. Хлестаков в пьесе прекрасно использовал сложившуюся ситуацию, пусть и интуитивно.

Пример. Я не очень честолюбивый человек, но пару раз в год пробивает желание славы и почёта. Менять ради этих редких эпизодов свой образ жизни мне не хочется. Когда-то я написал текст «Слова Ванталы», разошедшийся по всей сети. Сейчас он мне не очень нравится, но не в том дело. А дело в том, что когда у меня появляется потребность в признании, я гуглю их в сети, читаю обсуждения и описания, и где-то на пятой странице выдачи моё нетребовательное честолюбие меня удовлетворенно отпускает. До следующего раза. Прилагать в этом направлении больше усилий мне просто лень. Нефункционально.

Понимаете, если вы научитесь делать вашему «внутреннему» радостно и хорошо, то, если вам потом окажется мало, вы сможете улучшать и изменять вашу программу. Но начинать надо с примитивного и доступного. Велики шансы, что этим можно будет и ограничиться.

Дальше у вас пойдёт работа над организацией образа жизни и набора ситуаций, удовлетворяющих ваши потребности. Это хитрый процесс, требующий стопроцентной честности перед собой, способности отстраниться от стереотипов, фиксироваться на ощущениях и впечатлениях, а не на представлениях, учитывать ресурсы, строить планы и прогнозы... В общем, хорошо бы привлечь к работе грамотного психолога. Мы любим, когда к нам приходят со сформированным запросом, так что работа пойдёт бодро.

Особенное внимание следует обратить на то, что многие ситуации в состоянии удовлетворять не одну, а две, а то и несколько потребностей. Скажем, в старых русских ресторанах официантам («половым») предписывалось вести себя услужливо и подобострастно, чтобы порадовать не только брюхо, но и чванство клиента. А восприятие благодарности жертвы вашей благотворительности даст вам удовлетворение не только альтруизма, но и жажды признания.

Вообще говоря, тщательное построение своего мира – тонкая и творческая работа, как уже было сказано. Даже искусство. Я однажды замахнулся на попытку написания большого труда на эту тему, но, накропав несколько десятков страниц нудятины, бросил. Нет у меня универсальной и разветвлённой инструкции, способной покрыть все возможные запросы.

Тем не менее, пока вы не начнёте, у вас не будет даже шансов на то, что что-то получится.

Каждый этап этой деятельности, даже если вы на нём остановитесь, даст вам определённые бонусы. Поэтому не тяните, начинайте.

 

Развитие

Люди (определённого социального слоя) любят развиваться, уважают развитых или хотя бы развивающихся людей, и пренебрежительно относятся к неразвитым и манкирующим личным прогрессом. Развитие и развитость — ценности, способствующие как минимум качеству жизни, а в некоторых случаях даже и выживанию.

Довольно часто я наблюдаю смещение цели на средство, когда развитие, и хорошо ещё если как результат, а не как процесс, становится самоцелью, и преследуется столь интенсивно, что начинает мешать жить.

Этот вопрос и хочу поковырять мысленным пальцем.

Сначала определение, не всем известное:

 

Развитие — повышение адекватности и адаптивности организма к внешней среде.

 

Штука очевидно хорошая и правильная. Под адекватностью мы будем понимать соответствие и высокий уровень оптимальности реакций и способности планировать и прогнозировать, а под адаптивностью — способность динамично формировать адекватность при изменении среды.

В качестве синонимичного определения мы можем сформулировать цель и суть развития, как преодоление ограничений и обретение возможностей. И здесь у нас появляется уже упомянутый вопрос целеполагания. Если развитие не цель, то что цель развития? Избавление от ограничений и новые возможности — это понятно, но ограничения ЧЕГО, и возможности — какие именно?

«Имею возможность купить козу, но не имею желания» ©«Кавказская пленница». Какие именно возможности считать адекватными? Зачем нам вообще нужны способности и возможности? Ответ простой и циничный: для удовлетворения потребностей. Всё базируется на них. Нет потребности — не нужна и возможность.

Начиная прямо с эмбриогенеза человек занимается прежде всего повышением своих шансов на выживание, а начиная лет с трёх — на выживание стаи и на размножение. Ну, нестрого говоря. То есть все направления развития укладываются в человеческие потребности, числом сколько там получилось.

 

В первую очередь важны способности тела — сила, ловкость, здоровье, устойчивость к стрессовым факторам. Отсюда спорт, диеты, оздоровление, и даже целое движение выживальщиков, умеющих сохранить жизнь и даже некоторый комфорт в таких неудобных условиях, в каких могут оказаться только собственными, целенаправленными и зачастую непростыми и недешёвыми усилиями.

Во вторую очередь актуальны социальные потребности, начиная с принадлежности к группе, первым делом к семье, потребности в одобрении, статусе и так далее. Что требует коммуникативных способностей, соревновательности, одновременно дифференцируя интересы на личные и общественные, и даёт нам здоровый эгоизм, понятие личной территории и справедливости, уже понемногу выводя нас к потребностям защиты стаи, где гнездятся высшие чувства, такие как благородство, альтруизм доброта и так далее.

И в третью, последнюю очередь мы обращаем внимание на стратегические направления: исследование мира и творчество.

Вставлю к месту пассаж из главы «Действие»:

 

Потребности у каждого человека представлены в разной степени проявленности. Одному важнее сытость, другому — личная жизнь, третьему — почёт и слава, четвёртому — любопытство или творчество. Обычно одна-две потребности доминируют, остальные могут быть менее важны, а то и не развиты/подавлены/атрофированы.

 

Точно так же разным людям в разной степени выдаются и способности.

 

Природа вложила в человека свойства, необходимые для выживания и процветания популяции. В первую очередь это забота человека о себе, во вторую – забота о других и об обществе, в третью – внимание к странным вещам, в потенции способным принести вред или пользу. Слово «забота» не означает, что каждый человек осознанно беспокоится и хлопочет обо всём перечисленном, природа не так глупа, чтобы полагаться на сознательность и здравый смысл.

Хомо управляется теми же рычагами, что и любое животное – инстинктами: страх заставляет его беречь жизнь, голод – запасаться энергией, либидо – плодить потомство, стадный инстинкт – подчиняться старшим, тереться возле своих, хранить традиции, радеть о ближнем и делать карьеру, любопытство – познавать мир, творческий потенциал – создавать и изобретать новое. Это потребности, определяемые природой. У разных людей они в разной степени выражены: обычно (хотя и не в 100% случаев) одна-две основные, остальные – средние и маленькие. Вася любопытен и смел, Витя осторожен и умён, а Вова наоборот, любопытен и осторожен, в отличие от смелого и умного Вадика. В том и смысл: какой набор окажется наиболее успешным, тот позволит каждой имеющейся потребности сохраниться в генофонде популяции. А чем чаще какая-то другая потребность будет конфликтовать с остальным набором, подставляя своего обладателя, тем реже она будет встречаться у победителей. Именно по этому механизму поддерживаются полезные свойства и исключаются вредные. Медленно, разумеется, но всё же именно поэтому мы – такие, какие есть.

Вроде бы всё отменно, всё учтено, как указанное выше, так и опущенное, и всё должно быть в порядке. Но есть два фактора, не дающие этому всему быть в порядке.

Природа раздаёт потребности и умения не поровну, не по списку и не вдумчиво – нет у неё плана и разума. Поэтому получается как бы вслепую, горстью из мешка. Кому-то достаётся всего много, кому-то – всего мало, а кому-то – вообще не пойми чего и зачем.

Эволюция в принципе не имеет дела с одним индивидуумом, минимальным операндом является популяция. Поэтому удобства отдельного индивидуума ей не рассматриваются. Он будет хотеть того и делать то, что поможет выживать и процветать популяции, независимо от того, насколько ему лично это будет полезно или приятно, вплоть до самопожертвования.

Теперь чуть-чуть воображения. Если представить себе пространство возможностей, где каждая возможность занимает какое-то место, и пространство потребностей, то второе в каждом отдельном случае отнюдь не конгруэнтно первому. То есть, потребности с возможностями в общем случае не обязаны совпадать.

 

«Ведро гармонии, или почему сиськи – это неприлично»

 

Более сложные таланты — точно так же. У кого-то способности к математике, у кого-то к музыке, у кого-то к коммуникации, и слабые стороны таким же образом — от балды.

Есть даже две антагонистичных концепции образования: одна из них направлена на развитие сильных сторон личности («У него талант к математике, будем делать упор на математику!»), чтобы человек наиболее эффективно использовал имеющиеся у него изначально сильные ресурсы, а вторая направлена на подтягивание слабых сторон («У него плохо с общением со сверстниками, надо обратить на это внимание!»), с тем, чтобы подтянуть слабые стороны хотя бы до среднего уровня, дабы не мешали жить.

При выборе первого варианта мы можем получить яркую личность с реализованным талантом, но с провалами в других областях. Иногда наличие провалов не мешает (Бетховен, чтобы умножить 12 на 5, писал 12 пять раз в столбик и складывал), а иногда может лишить человека возможности быть счастливым.

При выборе второго варианта человек может не иметь откровенно слабых мест, но всю жизнь мучиться нереализованностью, прозябая в середнячках. И неизвестно, что лучше, и где компромисс.

Как мы увидим позже, обе концепции ущербны.

Итого у нас получаются четыре набора важных факторов:

 

набор внешних факторов (ситуация)

набор потребностей

набор способностей

набор недостатков

 

И теперь уже понятно, что развитие должно (в идеале) сформировать из способностей и недостатков наилучший способ наиболее полного удовлетворения имеющихся потребностей в заданных ситуацией условиях.

И каждому приходится работать с собственным кейсом.

Отсюда сразу следует очень важный, хотя и достаточно очевидный вывод: поскольку ситуация у каждого человека достаточно индивидуальна, то и общих, годящихся всем подряд моделей развития быть не может в принципе.

Эта мысль будет воспринята в штыки политиками, уверенными, что человек должен развиваться так, чтобы наилучшим образом функционировать в качестве элемента общества, гражданина. То есть быть частью электората, сегмента рынка и налоговой системы. Возражать против давления политиков не так просто. С одной стороны, мы не хотим быть винтиками, мы хотим быть счастливыми индивидуумами, а с другой стороны, такое возможно только при исправно функционирующей общественной системе, когда все остальные честно и самоотверженно кладут своё личное счастье на алтарь общества.

Это как-то нехорошо получается, эгоистично. Все, мол, пусть работают, развиваются профессионально, повышают свою гражданскую сознательность, жертвуя личным ради общественного, а мы тут займёмся собой. Если вас это не смущает, читаем дальше.

В конце концов каждый человек может самостоятельно принять собственное решение о своих приоритетах и о том, как он собирается строить свою жизнь. Но не каждый человек в состоянии этим вопросом задаться. Примерно как каждый имеет право родить ребёнка, но возможность такая есть только у здоровой фертильной женщины. Или каждый имеет право получить Нобелевскую премию, но мозгов не у всех хватит.

Поэтому благородные идеи просветительства утопичны. Те, кто способен к просвещению, справятся и так, дай им только интернет. А те, кто не способен, так и будут смотреть дебилизор, карьерно расти, активно потреблять, и апогеем их духовного взлёта будут репосты глубокомысленных цитат на картинках. И ничего с этим не поделать.

Поэтому сосредоточимся на нас и на тех, кто с нами. А кто не с нами —такая уж у него планида.

Путём здравого смысла нам удалось прийти к ситуации, подробно разобранной во множестве учебников по бизнесу.

У нас есть обстановка, внешние факторы, иначе говоря — внешние ресурсы, у нас есть способности, то есть внутренние ресурсы, у нас есть цели (потребности), и есть внутренние и внешние ограничения. И нам надо использовать эти факторы таким образом, чтобы они привели нас к нашим целям. Частично я к этой схеме подошёл в главе «Счастье».

Если у вас хватает делового опыта, то вы видите (а если не хватает, то поверьте на слово), что одним из существенных бизнес-процессов вашего проекта будет совершенствование внутренних возможностей, а именно усиление сильных и слабых сторон, но, внимание! — только нужных вам для удовлетворения ваших, именно ваших актуальных потребностей.

И вот нам уже понятно, почему педагогические концепции, ориентирующиеся на силу или слабость каких-то способностей, неестественны. Сильные стороны, слабые — какая нам разница? НУЖНЫЕ. А нужность определяется потребностями, то есть целями.

Отсюда же ясно, и в чем порочность развития ради развития: избыточные, но невостребованные мощности нам не помогут, а лишь будут отвлекать и оттягивать ресурсы.

Теперь о ресурсах.

Зависимость уровня способности от сил, в неё вложенных, описывается кривой, постепенно загибающейся к горизонтали. Поначалу прогресс идёт легко, если не считать периода «въезжания», а затем каждый новый этап даётся всё большим и большим трудом. Чтобы научиться худо-бедно играть на гитаре, достаточно пары месяцев. Чтобы стало приятно эту игру слушать — минимум полугода, а лучше больше. Чтобы можно было выступать — счёт идёт на годы, а то и годы и годы. А чтобы стать известным исполнителем — может не хватить жизни. Вначале можно брать уроки раз в неделю, а на высоте надо репетировать по нескольку часов каждый день, только чтобы оставаться на уровне.

Это тоже надо учитывать в нашем бизнес-плане. Нам надо определить, сколько сил и времени нам надо вложить в какую-то способность, сколько мы вкладывать согласны, и сколько выхода она нам даст на разных уровнях развитости.

И вот теперь программу развития мы можем строить продуманным, системным образом, как и программу любого бизнес-проекта. Сначала определяем цели, как сказано в главе «Счастье», затем расписываем активы, ресурсы, риски, и без чрезмерного напряжения, без творческих мук и экзистенциальных метаний приходим к достаточно чёткому плану, что, как, и в какой очерёдности делать, чтобы нам было хорошо.

Нет, не такой уж это простой процесс, можете спросить любого бизнесмена, но всё же исполнимый любым желающим при достаточной настойчивости и при обращении за помощью к психологу и бизнес-консультанту.

Теперь у вас есть всё, чтобы начать развиваться.

Устойчивость

В одной из статей я употребил понятие «устойчивая личность», а внимательная Нелли Фельдман немедленно потребовала это понятие расшифровать. С удовольствием выполняю её просьбу.

Начну, по обычаю, издалека. Личность обладает некоторыми природными характеристиками, такими как темперамент (сангвиник-холерик-флегматик-меланхолик), вертность (интроверт-экстраверт), акцентуациями по Леонгарду, и прочими, в течение жизни изменяющимися слабо, так как они обусловлены физиологическими и нейрофизиологическими причинами. Другие характеристики, такие как пунитивность, самооценка, лидерство и так далее, могут под влиянием ситуации изменяться очень сильно, вплоть до противоположных свойств. Третьим этажом служат наученные, воспитанные стереотипы и алгоритмы мышления, восприятия и поведения, также способные сильно варьировать в результате обучения даже при неизменном наборе жизненных обстоятельств. «Сверху» есть динамически плавающие параметры, типа настроения, причём диапазон настроений у каждого отдельного человека тоже не бесконечен и равновероятен, а напротив, может быть описан вероятностными терминами: «изредка случается, часто случается» и тому подобное. Совокупность подобных характеристик в сумме даёт структуру личности, по которой мы узнаем человека, и которая поставляет нам материал для построения отношений с ним и предположений по поводу его поведения.

К сожалению, общей, универсальной модели личности, содержащей исчерпывающий, системный список параметров личности, способный удовлетворить последователя любой психологической школы, не существует, и это несчастье современной психологии. Есть много моделей, структурирующих личность разными образами, но ни одна из них, имея известные достоинства и удобства для решения конкретных классов задач, не способна показать несомненное и универсальное преимущество. Тем не менее, каждая модель обычно содержит набор параметров личности, пригодный для её достаточно полного описания.

Теперь собственно к теме. Устойчивой личностью логично назвать такую, чьи параметры относительно стабильны. Идеально устойчивая, сферическая в вакууме личность не меняется никогда. Причём такую степень устойчивости вряд ли можно назвать положительной чертой, так как ригидность характеристик, когда они не отвечают внешним условиям, будет очевидно неадекватной и не способствующей процветанию, а то даже и может привести к печальным последствиям.

В детстве, когда личность формируется, она крайне неустойчива, так как происходит бурный процесс адаптации к реальности, каковая может оказаться очень разной и неожиданной, и поэтому формирование параметров личности идёт под сильным давлением обстоятельств. Ребёнок может родиться принцем, а может и рабом, и воспитание, стихийное или целенаправленное, формирует стереотипы и алгоритмы восприятия и поведения, соответствующие данной реальности наилучшим возможным образом, то есть в возможном большинстве ситуаций дают наилучшие шансы достичь максимально благополучного исхода.

Разумеется, будучи неосведомленным о доступных направлениях развития, ребёнок не только при стихийном, но даже и при старательном воспитании не получает идеально гармоничной личности (что бы под этим ни подразумевалось), абсолютно адекватной всему спектру возможных ситуаций. Нарабатывается лишь адекватность наблюдаемым ситуациям, и формируются не оптимальные характеристики личности, а только такие, какие удалось более-менее подогнать под требования реальности. Собственно, и задача-то может быть даже на математическом уровне решена не более, чем именно таким образом, поскольку бесконечная адаптивность требует бесконечной же сложности.

Посредством такого процесса у нас получаются «удачные» личности, чье взаимодействие с миром комфортно и результативно, и менее удачные, у кого всё не так хорошо.

Чем дальше в лес, чем ребёнок старше, тем больше у него сформированных черт, и тем менее он способен приспособиться к изменениям доступного кусочка вселенной. Одновременно тем большие неожиданности требуются для того, чтобы сформированные, проверенные временем, параметры могли быть пересмотрены. Педагоги (да и не только они) знают, что воспитание многажды более доступно, чем перевоспитание. Реально зарегистрированные случаи «Маугли», детей, выросших в компании диких животных, показывают, что с определённого возраста полноценная адаптация к человеческому обществу невозможна, и чем в большем возрасте такой ребёнок обнаружен, тем меньше успехи приспособления. Даже и при миграции такая «мелочь», как культурные различия, составляет для многих непреодолимый барьер к полноценной интеграции.

Однако, даже во взрослом возрасте, когда процесс воспитания и формирования личности в большой степени завершён, могут случиться перемены, требующие пересмотра не только поведенческих стереотипов, но и подходов к восприятию и оценке, каковая необходимость может привести к психологическому кризису (см статью «Что такое психологический кризис»), а сам пересмотр стать его результатом. Чем менее адекватна личность, тем более вероятен такой кризис. Следует специально оговориться, что под словосочетанием «адекватная личность» подразумевается не обывательский синоним психической нормальности, а соответствие набора личностных черт спектру жизненных ситуаций.

Следовательно, устойчивая личность — в первую очередь не ригидно стабильный комплекс параметров, а наученная нужному, хорошо приспособленная личность, чья структура реже требует модификации. Отсюда и позитивные коннотации.

И отсюда же следует, что установочное восприятие и поведение, сиречь набор стереотипов восприятия и поведения, основанный на однозначном соответствии «в ситуации, похожей на такую-то, реагируем и действуем так-то», «обозвали козлом — даём в морду» — слабая система, ограниченная примитивным механизмом принятия решений (не обязательно осознанных, скорее напротив), при попытке усложнения перегружающаяся размером перечня ситуаций.

Более развитой, гибкой системой является алгоритмический подход, когда ситуации разделены на классы, и для каждого класса имеются не стандартные реакции, а общие направления, позволяющие модифицировать несущественные для алгоритма особенности восприятия и поведения, «проявляют агрессию – вступаем в конфликт».

Третьей по адаптивности является структурно-алгоритмическая система, в которой алгоритм определяется ситуацией (внешней и внутренней) не однозначно, а выбирается тактически, смотря по собственным целям. Обладающая таким инструментом личность способна во внешне аналогичных условиях вести себя разно, но успешно.

Начиная с этого уровня восприятие и поведение становятся не реактивными, а проактивными, не только подстраиваются под обстоятельства, но и формируют их, и чем дальше, тем по более сложным правилам. А до этого уровня при отсутствии подходящих алгоритма или стереотипа возникает чувство растерянности, смущения.

Четвёртый уровень адаптивности использует не только когнитивно-поведенческую гибкость, но и разносторонность личности, при наличии которой взаимодействие личности с миром может быть определено не жёстко закреплённой системой ценностей, но наоборот, ценности могут быть изменены, а то и сформированы на месте, ситуативно.

Пятый уровень позволяет манипулировать системами мировоззрения, если у личности случилась возможность оперировать не одной, а несколькими.

Шестой требует ещё более изощрённых усилий по тренировке личности, и в определённых пределах позволяет безболезненно динамически изменять некоторые устойчивые черты личности. Скажем, флегматик на какое-то время при нужде может стать холериком.

Примерно на пятом-шестом уровне сложность оптимизации начинает превышать вычислительные способности мозга, и возникает необходимость в седьмом уровне — в творческом подходе, который я даже затруднюсь определить.

Удивительным образом к этому моменту может оказаться, что личность не выглядит адекватной с точки зрения обывателя, может быть даже прямо напротив, но, при всей парадоксальности, по уровню комфортности существования, полноты ощущений и самореализации подходит к теоретическому максимуму.

Читатель, знакомый с играми в шахматы или го, легко увидит параллели с классом игры. В качестве иллюстрации с удовольствием отошлю к рассказу Ваилия Аксёнова «Победа».

Как видно из изложения, то, что для первого-третьего (максимум четвёртого) описанного уровня адаптивности может считаться кризисом, далее воспринимается личностью как инструмент, используемый и переживаемый без лишнего напряжения, играючи.

Разумеется, я не хочу сказать, что каждому человеку доступен экстремально высокий уровень адаптивности, в большинстве случаев такое недостижимо. Но, в большинстве случаев оно и избыточно, так как жизнь оказывается слишком короткой, чтобы не только дойти до подобных высот, но и успеть полноценно использовать свои возможности. Поэтому, всячески рекомендуя повышать адекватность и адаптивность, я предостерегаю от смещения цели на средство, и предлагаю использовать не больше усилий для достижения счастья, чем достаточно.

Об этом я немного написал в главе «Развитие».

 

Смысл жизни

Смысл – интерпретация сообщения, специфичная для адресата и основанная на его тезаурусе.

Скажем, смысл сообщения «Да» полностью зависит от заданного перед этим вопроса.

Смысл может приписываться объекту, если он воспринимается адресатом, как сообщение, но это не смысл объекта, а смысл сообщения.

Скажем, приближающиеся раскаты грома могут быть сообщением, что надвигается гроза, если в тезаурусе субъекта есть соответствующая связь.

Смысл никогда не может принадлежать объекту и содержаться в нем, так как определяется не объектом, а приписанным сообщением и тезаурусом.

Скажем, смысл одинокой яблони у дороги для одного человека может быть в том, что есть возможность поесть яблок, а для другого – что можно привязать коня и отдохнуть.

Отсюда: ни в одном объекте смысла нет, смысл определяется восприятием и опытом субъекта.

К жизни это тоже относится.

Об авторе

Иоганн Сваммердам — литературный псевдоним Александра Лебедева — психолога с 25-летним опытом, человека разносторонних интересов и пёстрой судьбы. Ещё в институте, получая специальность инженера-химика, он заинтересовался психологией личности, восточной философией и медициной. После института пошёл работать в НИИ Физико-Химической медицины, затем работал ведущим системным программистом в Московском Городском Центре Информатики, затем консультантом в российском парламенте, одновременно получая второе высшее образование — психолог. В это время у него появляются первые последователи, которых он учит внутренней гармонии в сочетании с активной жизненной позицией, ориентируясь на учение и биографию Вималакирти.

 

Вималакирти — один из буддистских бодхисатв, успешный бизнесмен, купец и домовладелец, достигший просветления без отрыва от активной социальной деятельности, почитаемый также как мастер дискуссий. Собственной жизнью и своим учением он доказал, что внутренняя гармония не обязательно требует удаления от мирской суеты и молчаливого ухода в себя.

 

В последующие годы он постепенно отходит от традиционного дзен-буддизма, создавая собственную концепцию духовного развития. Он оставляет своё увлечение гипнозом, считая его слишком грубым инструментом, лишающим человека инициативы и самостоятельности. К этому периоду относится создание им «Слов Ванталы» — сборника афоризмов, иллюстрирующего его взгляды того времени на гармонию личности (сегодня Александр вспоминает об этом тексте с иронией). В течение нескольких лет ищет себя в разных профессиях — целителя, режиссёра, телеведущего, сексолога, семейного психолога. В этом поиске себя он приходит в московский Синтон с концепцией внутренней силы, свободы и покоя, и в течение нескольких лет ведёт авторский курс развития личности. Среди тех, кто был его последователями в то время — успешные бизнесмены, политики, деятели науки и искусств.

Но Александр видит тренерскую деятельность лишь одним из этапов своей жизни. Он уходит в журналистику, а затем в художественную фотографию, достигнув в этих видах деятельности мастерства и известности — был заместителем главного редактора журнала «Фотодело», был и остаётся российским представителем международного агентства защиты авторских прав визуальных искусств «Magic Image» и был персональным российским представителем классика фотографии Дэвида Хэмилтона†. После нескольких бурных лет творчества он оставляет активную деятельность и два года ведёт затворнический образ жизни, занимаясь осмыслением пройденного. Результатом этого процесса явилось создание и возглавление Научного Центра МАПРЛ.

 

Международная Ассоциация Профессионалов Развития Личности (МАПРЛ) учреждена ведущими практическими психологами хСНГ — Н.И.Козловым, В.Л.Леви, М.С.Норбековым, И.О.Вагиным, А.Г.Свияшем в целях изучения и развития личностных качеств человека.

 

Сейчас Александр посвящает свои силы изучению возможностей личности и путей их развития с научной точки зрения, но не оставляет и работы с людьми. Он ценит своё время, но старается не отказывать людям, нуждающимся в его слове, в первую очередь тем, кто прикладывает собственные усилия для своего развития.

Last modified: 2019-05-02, 18:34

Главная      Задать вопрос


Поделиться:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru

powered by phpSQLiteCMS