Психолог Александр Лебедев

Травма - О психологах

О психологах психологам и непсихологам

Эту книгу можно открыть и читать

Описание и критика некоторых представлений о психологии и психологах, а также некоторых психологических и псевдопсихологических понятий.

 

Купить в магазине "Неформат"
Книга в твердой обложке за 10$ (порядка 600р)

Купить на Digiseller
Файл PDF за доллар

&nbsp

&nbsp

&nbsp

&nbsp

О психологах
психологам и
непсихологам


 




2019

УДК 159:92

ББК 88.352

С24

 

Иоганн Сваммердам

С24 О психологах психологам и непсихологам. — Окленд, 2019. — 400с.

Редактор М.В.Кведер

Оформление А.Н.Лебедев

ISBN 978-0-473-48039-4

 

 

Описание и критика некоторых представлений о психологии и психологах, а также некоторых психологических и псевдопсихологических понятий.

 

УДК 159:92

ББК 88.352




 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ISBN 978-0-473-48039-4Иоганн Сваммердам

Предисловие

Эту книгу я посвящаю памяти моих родителей, благодаря которым я такой, какой есть.

Мне и, уверен, моим коллегам часто приходится встречаться с мифами о психологах и психологии, с суевериями и фантазиями, иной раз забавными, а иной — вредными.

Время от времени приходится эти моменты обсуждать, результаты наиболее частых обсуждений я оформлял в статьи, а сейчас собрал их в единое целое.

Некоторые из поводов вызывают во мне неприязнь, поэтому я иногда звучу едко и непримиримо. Я думаю, что опыт М.Е.Салтыкова-Щедрина, болевшего душой за Россию, и оттого писавшего ядовитые и горестные сатиры, даёт мне некоторое основание время от времени ходить проторенным им путём.

Статьи написаны в разное время, в разном настроении, поэтому стиль у них… Тоже разный. Однако темы между собой связаны очень плотно, поэтому главы часто отсылают друг к другу. В формате статей мне приходилось цитировать достаточно большие фрагменты, в книге же эта необходимость не столь остра. Дважды или трижды в разных главах повторяются небольшие, очень близкие по смыслу пассажи. Я не стал их вычёркивать, чтобы не нарушать связность рассуждений.

Мне пришлось проделать определённую работу, отбирая материалы для книги, перечесть многое из написанного, чтобы решить, что включать в текст, а что не следует. Второго тоже оказалось достаточно, поэтому в тексте встречаются отсылки к статьям, хотя и касающимся предмета, но не включённым в книгу. Вы их можете найти на моем сайте

 

http://r.eedd.cc

 

Многие статьи писались в расчёте на психологов, поэтому могут попасться рекомендации по терапии или абзацы, переполненные терминологией.

Не могу считать книгу исчерпывающей или завершённой, Но копить материал можно бесконечно. Пусть пока будет то, что есть.

Книга состоит из трёх разделов. В первом я повествую о психологии и о психологах, с целью дать понятие интересующимся и о предмете, и о профессионалах в этой области. Во втором я делюсь с коллегами своими соображениями по профессиональным вопросам, которые могут оказаться полезными или, по крайней мере, обозначить сторонний взгляд и дополнить картину мира. Третий раздел посвящён разбору некоторых некорректно употребляемых понятий в психологии.

В книгу вошли три сатирических юморески. Несмотря на несерьёзный тон, они всё же могут оказаться информативными.

Спасибо вам за интерес к моей работе, приятного вам чтения.

 

I
Непсихологу
о психологах

Как я стал психологом

Время от времени клиенты и коллеги, а иногда и просто знакомые интересуются, как получилось, что я выбрал и приобрёл профессию психолога. Я рассказываю, более или менее подробно, и эта история оформилась достаточно чётко, чтобы доверить её тексту.

В профессию меня привела последовательность обстоятельств и событий, начавшаяся прямо с моего рождения. Первые пять лет своей жизни я провёл в старом, двухэтажном, деревянном доме в Вадковском переулке. Затем дом был приговорён к сносу, а нас, как всех простых москвичей, переселили в новостройку на крайнем севере Москвы. Из окна новой квартиры была видна деревня Коровино, и, кажется именно тогда я впервые увидел корову, и особенно смешно эта корова сочеталась с названием деревни.

Мы, понятно, не хотели ехать в такую глушь, но, как мне позже объяснял отец, других вариантов не было, да к тому же нам обещали, что там вот-вот построят метро (и обещали ещё долгие годы), так что… Пока же единственным сообщением с цивилизацией был автобус №194, шедший до метро Новослободская минут 45 набитым, как рюкзак туриста.

Поэтому, когда я окончил школу, выбор, куда поступать, был ограничен вопросом близости к дому. Если бы мы жили в центре, то, по всей вероятности, я захотел бы учиться на врача, но из текущего положения вряд ли я выдержал бы такие концы каждый день. Ещё два фактора влияли на выбор: должна быть военная кафедра, и должно быть не очень много черчения. Таким образом я благополучно стал студентом МХТИ (сейчас РХТУ).

Не могу сказать, что учеба была мне очень интересна, не скажу также, что она меня обременяла. Я изобрёл чудесный способ делать и использовать шпаргалки, плюс мне, в общем, везло, я разгильдяйничал, и на третьем курсе меня чуть не исключили за двести часов прогула. Двести часов — это примерно половина учебной программы.

На третьем же курсе я понял, что химия мне не особенно нравится, а нравятся три вещи: медицина, психология и компьютеры. Я ещё не рассматривал ни то, ни другое, ни третье как основу для своей деятельности, я просто вёл себя, как любопытный щенок, продолжая обучение только для того, чтобы получить диплом и не загреметь в армию. Одновременно я сообразил, что студенческие годы — возможно, лучшие в жизни, и даже ушёл в академ, чтобы избежать исключения и продлить этот восхитительный период.

Я могу вспомнить множество забавных и удивительных происшествий из тогдашнего моего студенческого существования, но не стану отвлекаться.

Впрочем, на одну историю отвлекусь.

Когда я только поступил, в самый первый день, на самой первой лабораторной работе у меня не запустилась установка. Просто не захотела включаться. Несмотря на то, что она только что было выставлена и проверена лаборантами, и никто из студентов её до меня не трогал.

На другой лабораторной работе у нас получилась вычисленная константа (не важно, чего) вдвое меньше нужной. Преподавательница лично проверила все причастные реактивы, все расчёты, но тем не менее. Так нам неправильную константу и зачли.

Ещё на какой-то лабе тоже что-то в моем присутствии не пошло.

Спустя время все мои одногруппники знали, что делать со мной в подгруппе лабы надо одним-единственным правильным образом: отгонять меня подальше от установки, а допускать только до расчётов.

Тем не менее, это не всегда помогало.

Как-то студент Семененко, как его звали за то, что, поступив после армии, он так представился преподавателю, делавший со мной работу по аналитической химии, сел за установку снимать долгую кривую релаксации неважно чего, а я пошёл гулять. Гулял-гулял и решил заглянуть, вдруг он уже. Аккуратно встал на пороге лаборатории, и увидел, как студент Семененко сначала расслабленно пялился на графопостроитель, потом заволновался, стал хвататься за разные части части установки, потом завертел головой, увидел меня и замахал руками: проваливай, мол. Потом показал мне кривую: «Вот, всё гладко, как и положено, а вот этот зубец — это ты вошёл».

В другой раз на лабе по вакууму надо было первым делом откачать воздух до определённой степени. Я старательно держался снаружи, и только когда насос сменили на пароструйный, решился зайти и взять сигареты (я тогда ещё курил), рассудив, что пароструйный насос суть электрочайник с носиком сложной формы, движущихся частей нет, отказывать там нечему. Когда я проходил мимо нашей установки, от насоса отвалилась печка.

Были и другие случаи подобного толка.

Постепенно моя способность своим присутствием ломать приборы, после моих долгих и последовательных стараний, сменилась способностью своим присутствием приборы чинить, что помогало в бытность мою компьютерщиком (тоже до анекдотичных случаев).

 

Пока что важно то, что мироздание мне наглядно предъявило пример таинственного и необъяснимого взаимодействия, от которого я не мог отмахнуться. Это спасло меня от чрезмерного материалистического скептицизма и, в конечном счёте, дало возможность наблюсти и выделить в техники некоторые по большей части не особенно хорошо объяснимые эффекты, не чураться загадочного и не отвергать огульно дикие идеи.

 

Доступнее всего из перечисленных моих интересов были для меня компьютеры. Я завёл знакомства на кафедре, проводил много времени за всеми компьютерами, до каких меня допускали, и даже успел застать перфокарты и перфораторы, которые эти карты дырявили с ужасным и волнующим грохотом.

 

К слову, диплом я писал на Фортране (был такой язык программирования), и, несмотря на то, что стараниями замдекана я получил за него всего лишь тройку (напоминаю, поведение моё было ужасно), завкафедрой после защиты прочувствованно пожал мне руку и сказал, что мой диплом спас положение: все остальные дипломные работы были очень слабыми.

 

Но вернёмся к студенчеству.

В те времена, на исходе существования СССР, многие люди тянулись к таинственному и непознанному, в меру тех крох информации, что удавалось протащить сквозь партийную цензуру (запрещена в РФ). Понимая ценность информации, я записался в ленинку, медицинку, патентную библиотеку, ГПНТБ, и проводил там в читальных залах много времени. Это сейчас знания доступны как никогда, а тогда они были наградой для настойчивых и любознательных.

Мне приходилось выцеживать незамеченные оком цензора капли из кладезя знаний, и, зачастую имея в своём распоряжении очень мало источников, а то и вовсе один, проверять прочитанное на себе и окружающих. В результате этих опытов мне удалось самостоятельно убедиться в методической бессмысленности таких, с позволения сказать, искусств, как астрология, хиромантия, френология, отвергнуть христианство и ислам, коснуться буддизма, принять в копилку полезного азы массажа, включая точечный массаж и…

Добрый человек, познакомивший меня с миром мистики, дал мне для ознакомления учебник гипноза. Как сейчас помню, авторства А.П.Слободяника. Это было для меня неким несусветным откровением: как же, гипноз, тайны индийских факиров, египетские жрецы, аббат Фариа, Вольф Мессинг, и вдруг — учебник! Понятно, что я изучил его от корки до корки, занялся ради освоения техники постановкой речи (ранее речь моя была… э… умеренно внятной), что мне потом очень пригодилось.

И хорошо помню свой первый сеанс. Соседка, мамина знакомая, зашедшая к нам в гости, пожаловалась на бессонницу. Я аж подскочил: отличное показание для гипнотического воздействия! Уговорил её испробовать моё искусство, зашли мы к ней, я погрузил её в не очень глубокий транс, объяснил, что теперь она будет спать глубоким, здоровым, спокойным и крепким сном, всё по учебнику, вывел из транса, распрощался…

На следующий день, естественно, мне было очень интересно, ну как оно там получилось? И, возвращаясь из института, я позвонил соседке в звонок, просто наудачу, поскольку знал, что в это время она должна быть на работе. Как ни странно, она открыла дверь, и на мой вопрос, как она себя чувствует, ответила:

Ужасно!

У меня так всё внутри и опустилось.

Что, не спите?

Напротив, всё время сплю! Даже с работы отпросилась.

И тут до меня доходит, что я забыл! Забыл уточнить, что спать здоровым и крепким сном она должна только ночью!

Это было для меня уроком ответственности, и больше подобных ляпов я не допускал. Гипнотик, видите ли, делает то, что вы ему говорите, а не то, что вы имеете в виду. Есть, конечно, множество оговорок, но это отдельная и долгая тема.

Тем не менее, подтверждение моей способности манипулировать человеческим подсознанием меня воодушевило. Из своих увлечений я не делал секрета, бескрайние (как тогда казалось) возможности гипноза меня окрыляли, и я всем подряд в институте предлагал свою помощь по любым поводам. Температура, а надо ехать в другой город? Сейчас собьём! Не знаешь материала перед зачётом? Ерунда, сейчас под гипнозом всё прочтёшь и запомнишь! Чувствуешь себя неуверенным с девушками? Пять минут, всё поправим!

Я даже набился на кафедру физкультуры поработать с институтской спортивной командой. С интересными результатами, между прочим.

Изнутри мне всё это казалось милой игрой, хотя сейчас я понимаю, что по уровню владения инструментом сумел стать средней руки московским гипнотизёром. И по своей наивности я искренне не понимал и не задумывался, почему на меня оглядываются в коридорах, почему преподаватели на экзаменах вместо вопросов по билету заводят какие-то разговоры на посторонние темы…

Позже я не то, чтобы совсем разочаровался в гипнозе, но пришёл к тому, что метод специфический, отнюдь не универсальный, более того, во многом проигрывает менее эффектным техникам, имеет массу ограничений по разным параметрам… Забросил я его.

После окончания института я поработал инженером, программистом, журналистом, целителем (честнее сказать, колдуном), ещё кое-кем, но это всё отдельные истории. Всё это время я продолжал исследовать возможности личности, в первую очередь своей, что стало легче и интереснее, так как горбачевская перестройка принесла свободу слова, цензурный аппарат рухнул, и на рынок хлынул поток литературы самого, впрочем, разного качества. Тем не менее мне удавалось отделять полезные сведения от сорняков, чему немало помогал усвоенный мной в институте научный подход.

К этому времени относится один эпизод, сыгравший важную роль в дальнейшем. В те времена я женился второй раз, жена моя была моложе, и готовилась к второй попытке поступления в медицинский. А вы помните, что я был нагружен пусть и разрозненными, но знаниями, и подсказывал и разъяснял ей непонятное в процессе подготовки к экзаменам. Она поступила, и тут обнаружилась такая интересная вещь: если до её поступления и на первом-втором курсах я был в состоянии что-то рассказать и где-то поправить, то, начиная примерно со второй половины второго курса мои разрозненные знания оказывались несостоятельными. Всё чаще в спорах оказывалось, что она права, а я — нет, несмотря на всю массу прочтённых мной книг о тайнах работы человеческого организма. Я ей — чжень цзю, а она мне — учебник, где чётко и ясно написано, как оно устроено, чем иннервируется и какими ферментами и гормонами управляется.

Это поставило в моей голове важную, жирную галку: систематическое образование, даже в самом начале, во всём превосходит любую самостоятельную образованность. И любой обученный (прошу обратить внимание на это слово, не дипломированный, а обученный) специалист в предмете разбирается лучше неспециалиста, даже если неспециалист очень умный.

 

Вернёмся ко мне.

Кстати, впервые пишу о себе, и ощущения… необычные.

Итак, я продолжал своё самообразование в области моих (и человеческих вообще) возможностей. Работающие методики я оставлял в своём багаже, неработающие отвергал, и получилось так, что я оказался довольно развитым молодым человеком с некоторыми не всегда объяснимыми со стороны возможностями.

Один из моих знакомых, юноша по имени Егор, меня время от времени дёргал вопросами: «Ну как это у тебя получается? Откуда ты всё это знаешь? Как тебе удаётся? Где всё это изучить?»

Мне было лень вспоминать, откуда я вычитал то или другое, лень рассказывать, как я всё это проверял, как практиковался на коленке… И я отбрехивался многозначительной вракой: «Это старая китайская школа Дао Цзи Бай». А на просьбы передать ему тайное знание, отвечал, что это всё не так просто, это групповые занятия, а не поток слов, это много практики, и без группы и помещения ничего не получится. А так бы я, конечно, с радостью.

И вот однажды он мне сообщает, что помещение он нашёл и группу собрал.

Гад такой.

И мне уже отбрехаться нечем. И объяснять, что я его обманывал, и никакой старой китайской школы не существует, уже как-то неудобно.

В те времена я был большим озорником, и подумал, что это может быть прикольно: учить обывателей тайным знаниям. Можно хорошо развлечься.

Тролль я был, вот что.

И я начал вести занятия в качестве крупного такого стёба. Не то, чтобы я явно издевался над людьми, но строил занятия по принципу пародии на секту.

Да, поначалу это и впрямь было забавно.

А потом… Потом я вдруг увидел, что люди, несмотря на всю несерьёзность моего отношения, чему-то у меня учатся. Понимаете, даже если человек преподаёт математику или пение, ученики всё равно берут с него пример глобальный, снимают техники и методы, перенимают манеру и способ мышления…

И как-то стало мне стыдно. Не то, чтобы очень, но всё же достаточно, чтобы я сменил отношение к занятиям. Я подумал, что раз уж у меня получается что-то хорошее помимо моих стараний, то ещё более хорошее может получиться, если я приложу к тому усилия.

И я стал учить. Вспоминать, что и почему я делаю, откуда я это взял, и что там ещё было полезного.

И вот тут моих умений и эрудиции мне стало резко не хватать. Помните эпизод с женой-студенткой?

Я бросился искать систематических знаний. По тем временам это мог быть либо психфак МГУ, либо педвуз. Ни то, ни другое меня не устраивало: ни изолированная от жизни академичность МГУ, ни студентки педа с пуговичными глазами… Ни, тем более, сроки, в которые мне обещалось второе высшее.

 

Отвлекусь. Хочу извиниться перед педагогами, но, когда я работал в НИИ Физико-Химической Медицины, он располагался в старом здании второго меда, в одном дворе с МИТХТ и педом. А между ними была пельменная по прозвищу «промежность», где мне случалось за перекусом встречать студенток-педагогов. Будучи троллем, я, бывало, вежливо обращался к кому-нибудь из них с вопросом «А какими качествами должен обладать человек, чтобы в семнадцать лет решить, что его призвание — учить других?», на что почти без исключений получал смущённый ответ, что, вообще-то, она не собиралась, но не поступила, куда хотела, а здесь можно было подать документы позже, и вот…

 

Но к делу. Итак, четыре года хождения на лекции меня не устраивали. Тем более, что у меня были работа, семья, хобби… Мне не надо было через четыре года, мне надо было вчера, и не всё подряд, а то, чего не хватает.

Время тогда было странное. Было много неудобного, но также и много занимательных и достойных инициатив. И в поисках упорядоченных знаний я наткнулся на центр обучения «Контакт», ныне не существующий. Они занимались преинтереснейшим делом: к ним приходил некто, стремительно нуждающийся в обучении. Они выясняли, какие знания, умения и бумажки у него уже есть, что конкретно ему нужно, составляли из разницы программу, формально подходящую под вузовские требования, приглашали преподавателей из хороших институтов, учебных и научных, и в маленьких группах, а то и индивидуально, в штурмовом порядке насыщали заказчика жаждуемым. Денег это стоило, как вы сами понимаете, диких, но они у меня были. Нагрузка была тоже дикой, но я справился. Лицензия на выдачу дипломов государственного образца у них имелась. Клиентов у них было не очень много, они могли себе позволить обихаживать каждого наилучшим образом, контакты в академической и научной среде у них были исключительные, и даже те преподаватели, кто не особенно всерьёз относился к этому сотрудничеству, попросту не умели учить плохо. Так что диплом у меня не престижный, нет, но образование — отменное.

 

Жалею о том, что в погоне за удовлетворением сиюминутных нужд я прогуливал патопсихологию, статистику и детскую психологию, в которых не видел тогда надобности. Да тогда-то её и не было, но потом временами очень не хватало, а статистику пришлось даже осваивать самостоятельно, со скрежетом зубовным.

 

Как я уже сказал, преподавателей они приглашали отличных, и к этому периоду относятся мои знакомства с очень яркими, интересными людьми, специалистами высочайшего уровня и даже светилами, включая основателя отечественной практической психологии Аркадия Петровича Егидеса, влияние чьей личности на меня оказалось сильнее, чем мне тогда представлялось.

Поскольку учебный план составлялся с учётом моих пожеланий, в первую очередь мне давали то, что позволяло мне вести мою группу, не особенно позорясь. И, в общем, могу сказать, что мне удалось закончить её на таком уровне, что люди не пожалели, что ходили ко мне на занятия. Нет, не скажу, что с блеском, но краснеть мне особенно не за что.

На этой волне мне хватило наглости и везения напроситься в Синтон к Николаю Ивановичу Козлову вести тренинги. Он тогда ещё не был маститым и серьёзным, располагался, правда, уже не в подвальчике на Академической, а в доме культуры в Сокольниках. И это был ещё не центр психологического развития, а клуб практической психологии, где молодые люди получали возможность приобщиться к миру, внезапно открывшемуся после десятилетий прессинга.

 

Здесь я мог бы пространно рассказать, почему в СССР не было не только секса, но и психологии, но не стану отвлекаться.

 

Произошло моё восшествие в Синтон так. Я в те времена уже не любил работать, но продолжал быть хорошим компьютерщиком-эникейщиком (был такой промысел). Лето мне удавалось проводить на даче, лишь иногда заезжая в Москву за мелким заработком, но каждую осень приходилось заново искать более-менее постоянную работу.

И вот одной такой осенью я позвонил Козлову и спросил, не нужен ли ему в Синтоне учитель старой китайской философии Дао Цзи Бай. Уточню, что к тому времени мы были хоть и не близко, но знакомы, и моя личность не вызвала у него вопросов. «Нет, — ответил он, — Старая китайская философия мне не нужна. А нужен мне психологический театр». У меня было два варианта, либо ответить: «Давай, я сделаю», либо спросить: «А что это такое?»

Понятно, что я пошёл по первому варианту, и в результате мне пришлось выяснять, на что же я подписался. Оказалось, что никто этого не знает. Николай Иванович знал только, что была у него тётя, которая этот психологический театр вела, и людям нравилось. А сам он туда не заходил, и представления не имеет, о чем это. Он, надо сказать, вообще очень толерантный руководитель. Если всё идёт как надо, то и трогать незачем.

Я даже доехал до той самой тёти и терзал её вопросами о программе, на что она мило и растерянно отвечала, что и не было никакой программы. «Я просто смотрела, что ребятам нужно, то им и давала». Я рассудил, что с этим я тоже справлюсь, и в результате создал один из популярнейших тренингов Синтона.

 

Просто в порядке хвастовства сообщу, что такие реализованные сегодня тренеры, как Дмитрий Устинов и Игорь Незовибатько начинали с позиций моих ассистентов на психологическом театре.

 

Спустя год я уговорил Козлова разрешить мне вести Дао Цзи Бай.

Понимаете, мне не только жаль было отправлять в небытие те наработки, что я использовал в моей первой группе, но я продолжал заниматься изучением возможностей человека, и мне не хватало материала. Работая только над собой, я никогда не мог быть уверенным в надёжности результата, никогда не мог точно сказать, считать ли результат закономерным, или он относится к моим личным особенностям. Нужна была группа людей любопытных и ориентированных на развитие.

Всё получилось. Группа была группой не просто учеников или посетителей, но группой соратников. Мы вместе разрабатывали методы, проверяли гипотезы, применяли техники в реальной жизни.

Мы много экспериментировали. Иногда я приходил и говорил: «Есть предположение, что мы можем сделать так-то и так-то с таким-то результатом. Давайте подумаем, как мы можем это проверить?»

Я говорил: «Мы будем пользоваться тем, что работает, даже если у нас нет понятного объяснения, и не будем пользоваться тем, что не работает, даже если теория очень красивая».

Иногда это получалось в отношении вещей, которые я сам проверить никоим образом на себе не мог бы.

Например, интуиция у меня была слабая, практически никакая (до тех пор, пока мне не удалось её развить до более-менее средней степени, пригодной к использованию), но я как-то обнаружил, что если замотать глаза платком или шарфом, то форма моего лица помогает подглядывать на пол в щёлку между носом и щекой. Я пришёл и сказал: «А теперь мы будем учиться чувствовать живое». Мне завязали глаза, раскрутили, и я показал пальцем в те направления, где мог увидеть чьи-то ноги. Затем я велел повторить это же другим, дав самые общие инструкции, вытекавшие из общих же представлений о механизмах восприятия, что у меня тогда имелись.

Удивительным образом примерно половина группы сразу смогла показать более-менее приличные результаты, а вторая половина присоединилась к ним позже. Кому-то это упражнение не давалось вообще, как и мне.

 

Во избежание суеверий: исследуя это явление, мы поняли, что фокус основан на субсенсорном восприятии при не очень большом расстоянии, и получается тем хуже, чем уже каналы этого восприятия. Если старательно перекрыть все органы чувств (заткнуть уши, заглушить звуки музыкой, замотать лицо и руки, чтобы не чувствовалось тепло, организовать вентиляцию, чтобы не влияли запахи), то фокус переставал получаться у всех. Справедливости ради, было там двое-трое, кто показывал отличные результаты из любого положения, и объяснить это я не могу по сей день.

 

В общем, было интересно. Я видел, как люди становятся лучше, сильнее, свободнее, талантливее, как они научаются и привыкают строить свою жизнь.

Я доволен этим периодом моей активности.

Нет, случались, конечно, оплошности и неудачи, но пальцев на одной руке с избытком хватит, чтобы их перечислить. И не буду этого делать.

Если когда-нибудь стану писать мемуары, то непременно расскажу, чем мы занимались, какие результаты получили, с какими неожиданностями встретились, какие забавные и поучительные случаи происходили, но пока что это не мемуары, а рассказ о том, как я стал психологом. И, в общем, он подошёл к концу. Дальше было то, что называется карьерой психолога. Можно, конечно, расписывать, где я работал, какие занятия проводил, как консультировал, какую вёл научную работу, как начал писать статьи на психологическую тематику, и что теперь вы можете ко мне обратиться за помощью, но это уже не о начале, не о становлении, и любой психолог может что-нибудь похожее описать в своём резюме.

Ну, вообще-то не любой, но скроем за маской скромности мою лень писать больше, чем собирался.

Под конец обычно принято формулировать какую-нибудь мораль.

Мне хотелось бы, чтобы читатель вывел из этого текста понимание важности систематического образования, научного подхода и общения с достойными людьми.

 

Кто мы, психологи?

 

Проститутка приезжает на море в отпуск, там к ней то и дело клеится мужчина. Ей надоедает отмалчиваться, завязывается диалог:

Как тебя звать?

Петя

Петя, вот ты кем работаешь?

Рабочим на заводе, а что?

Вот представь, Петя, приезжаешь ты на море, лежишь на пляже, загораешь, а вокруг станки, станки, станки!

 

Встретился в сети вопрос, а как же живёт психолог, как его профессия, его знания, навыки, и всё такое, отражаются на его жизни, мировоззрении? Я сначала кратко ответил, а потом понял, что не удовлетворён своим ответом. Слишком много осталось за кадром, слишком много «к тому же», «но», «если не» и «такие варианты:». Вот и пишу, считая, что имею на то право, занимаясь психологией уже больше двадцати пяти лет.

Действительно, в каждой специальности есть свои особенности, свои профдеформации.

Однажды мне случилось быть на вечеринке солидных работников полиции. Один из них, крепко выпив, начал меня раскручивать по каким-то подозрениям в моем направлении, на основании моих реплик на форуме. Грамотно, последовательно, с гениальными озарениями относительно вещей, о которых я ни словом, ни буквой на форуме не обмолвился.

А в другой раз мы собирались классом, все уже давно взрослые, со специальностями, и я сидел рядом со старшей медсестрой психиатрической больницы. В какой-то момент я ей что-то говорил и вдруг понял, что она меня не слышит из-за музыки. Но со значительным видом привычно кивает. Я заржал, объяснил, посмеялись вместе.

А ещё у меня первое образование — химик. Я никогда не работал по специальности, но от полученных знаний мне никуда не уйти. Когда я готовлю еду, то понимаю: «А лук и морковку мы порежем помельче, чтобы увеличить удельную площадь поверхности и ускорить экстракцию, масла нальём ровно столько, чтобы обеспечить передачу тепла от сковородки, и посолим сразу, чтобы экстракция усилилась осмосом, для этого же в готовую поджарку сперва плеснём воды, а когда вся вкусность продиффундирует хотя бы процентов на 80, сыпанём гречки, и она всё это начнёт впитывать. И тут же немного соевого соуса, чтобы гречка им успела пропитаться прежде, чем я добавлю остальную воду. А крышку закроем поплотнее, чтобы низкомолекулярные компоненты аромата не улетели».

Все слышали про медицинский подход, когда врач способен определить диагноз по хабитусу (по внешнему виду). Это не фантазия.

 

Не нашёл в сети, приведу по памяти встретившуюся когда-то историю о каком-то нашем светиле медицины, который вёл приём на дому, и очень не любил, когда опаздывали. И вот пришла к нему бабка с внучкой, опоздав минут на сорок. И светило с порога начало на них гнать, что они совсем охренели, что у него день по минутам расписан, что он за это время двух человек успел бы принять… Они в ужасе спускаются обратно по лестнице, а он, перегнувшись через перила, всё их поносит. И уже под конец кричит: «А у девчонки пиелонефрит! Везите её в первую градскую, к доктору такому-то!»

 

Врач видит диагнозы у всех, с кем встречается. Ну, если они есть. Это не обсессивно-компульсивный анализ всего и вся по своей модели, а просто навык, настолько же привычный и фоновый, как определение автослесарем марки и состояния проезжающей машины. Он, автослесарь, не парится анализом формы кузова и особенностей запаха выхлопных газов, он просто автоматически ЗНАЕТ. А музыкант, услышав попсовую песенку, так же автоматически знает, что это две четверти, ля-минор, сквозной ритм, тоника-субдоминанта-доминанта…

Если вы — профессионал достаточного уровня, то вы и за собой такое можете заметить: предмет вашей деятельности знаком вам настолько, что его особенности вам ясны с первого взгляда, и вам не надо тратить ни времени, ни усилий, чтобы просто ЗНАТЬ, что это такое, что в нём хорошо, а что нет.

 

Молодая мамаша с дитём лет полутора идёт по улице и что-то ему рассказывает. Прислушиваюсь на обгоне: «Это дерево ясень, это жёлтая лавочка, это заборчик из палочек, эти палочки называются «пруток стальной горячекатанный квадратного сечения 15 мм, окрашенный алкидной эмалью в два слоя по грунтовке», а это котик, он говорит «мяу»

 

©тырено в тырнетах

 

Это нормально. Так оно и должно быть. Компьютерщики, между прочим, в голос ржут, когда в кино показывают взлом пароля или удаление вируса. А психологам бывает скучно смотреть кино, когда два часа драмы намотано на вопрос, решаемый 15-минутной консультацией.

Как вы понимаете, в отличие от узких специальностей, когда дело имеешь только с некоторыми, нечастыми элементами реальности, психолог не просто встречается с объектами своей деятельности чаще других, но просто постоянно находится в контакте хотя бы с одним из них: с собой. А поведение людей, пересекающихся с ним, оказывается подчинено известным и простым законам и моделям. Как я сказал, психолог не анализирует старательно происходящее (если только к к тому нет причин), он, как и представители остальных профессий, ВИДИТ и ЗНАЕТ. Анализ уже давно засел у него где-то в автоматизмах.

В магазине раздраженный посетитель наседает на вялого продавца. И психологу мгновенно ОЧЕВИДНО, что холеричный истероид неумело пытается донести свою фрустрацию до эпилептоидного флегматика, который пытается простестно вытеснить когнитивный диссонанс от происходящего. И психологу ОЧЕВИДНО, как ситуацию быстро и просто разрешить, но так же очевидно, что для этого требуется понимание ситуации участниками и их желание конструктива. А поэтому, и ещё потому, что он пришёл за другим, он не станет вмешиваться, а пойдёт по своим делам, как и автослесарь не кидается на каждую неисправную машину с гаечным ключом.

 

Уже довольно давно я заметил у себя способность по фотографии (желательно качественной) с изрядной точностью (порядка 90%) описать характер человека, имеющиеся у него жизненные сложности, и даже некоторые важные элементы образа жизни и биографии. Ту же способность нашёл у себя Н.И.Козлов, и даже пытался преподавать, но навык оказался неалгоритмизируемым.

 

Кстати о гаечном ключе. Конечно, психолог не станет пытаться терапировать каждого, кто ему попался. Это стремление случается у студентов, но проходит, когда складывается практика. Автослесарь ведь не будет бесплатно чинить вам машину. Как максимум может предложить помощь или обратить ваше внимание на наличие неисправности. И психолог не станет вам навязываться, как и автослесарь. Если навязывается — это плохой психолог. Как и автослесарь, да.

И если у психолога случается дурное настроение (а все мы люди, и врачи тоже иногда болеют), то психолог так же привычно и автоматически анализирует своё состояние на предмет причин и способов обработки, если ситуация в ней нуждается.

Это всё, безусловно, удобно, как удобно знать, что происходит с продуктами, когда их готовишь, чтобы принимать осознанные решения и приходить к запланированным результатам.

С двумя оговорками.

Оговорка первая: речь идёт о ХОРОШЕМ психологе. Сами знаете, специалисты в любой профессии бывают разного качества. Бывают мастера на все руки, а бывают халтурщики и неумехи. В психологии ситуация острее, чем в других специальностях: известно, что множество психологов пришли к своей профессии с целью разобраться в себе, в своих проблемах, а вовсе не из склонности заниматься этой деятельностью. Кто-то считает даже, что таких большинство, но статистические исследования мне не попадались. Кому-то удача улыбнулась, они решили свои вопросы, а кому-то полученные знания не помогли, по разным причинам (включая вторую оговорку, о ней ниже). Естественным образом желание поковыряться в себе не даёт внутренней способности работать с людьми. Но специальность получена, надо работать, вот и работают.

Хороший случай, если человек за время учёбы получил те знания и умения, которые в него впихивали преподаватели. Но ведь, знаете ли, бывают и троечники, и лентяи, и просто люди, непригодные к профессии. И что с ними случается?

Случается с ними довольно часто следующее: они кое-как осваивают какую-то одну модель, ставят её во главу угла, и пытаются подчинить ей всё своё мировоззрение. С умеренным, разумеется, результатом. Адепты психоанализа, гештальта, НЛП, провокативной терапии — да мало ли их — уподобляются врачу с любимой таблеткой, которой пытаются лечить всех. Получается печально. Вот как раз недавно ко мне обращалась дама, больно обиженная хорошим, популярным провокативным психологом. Ну не годится ей этот метод, не годится… Сложность в том, что они всё же какие-никакие, но психологи, и поэтому попытки объяснить им, что надо профессионально развиваться в других направлениях, натыкаются на качественную защиту ценностей и успеха не имеют. И получается автослесарь, умеющий только карбюратор чистить. Да нет, тоже полезное дело, но ладно бы он этим занимался только тогда, когда это нужно. Но ведь клиента отпускать не хочется! Вот и выходит: «У меня колесо бьёт!» — «А вот мы сейчас карбюратор почистим!»

Но бывает и хуже. Высшее образование — это не только и не столько знания и навыки, сколько умение мыслить. И если человек не выучился ни в университете, ни на опыте, то он, случается, выбирает не метод, а фиг знает что. Попроще, попонятнее и покрасивШЕ. И получаются специалисты, рядом с которыми находиться стыдно: астропсихологи, гадалки по таро, расстановщики по Хеллингеру, ребёферы, суперпозитивные коучи, детские психологи с комплексом цензора и прочие уринопсихиатры. Их, увы, много. К чести психологов скажу, что далеко не все эти псевдоспециалисты получили психологическое образование, многие лишь самонадеянно относят к себя к психологам, по недоразумению. Но сделать тут ничего нельзя, пока не изменилось законодательство. Врачом, скажем, может называться только правильный специалист, а целитель — нет. В психологии же «тожепсихологов» едва ли не больше, чем профессионалов. У них, тожепсихологов, ситуация, конечно, другая. Они всё видят через призму своих фантазий и заблуждений, и выглядит это смешно и жалко. Для психолога. Обыватель же, увы, может в их высказываниях увидеть знание людей и мудрость.

Подробнее я эту тему осветил в главе «Психологический планктон»

Оговорка вторая: сапожник без сапог. Тут никуда не денешься. Если сапожник в пословице оказывается без сапог потому, что всё откладывает, благо себе-то он сапоги всегда соберёт, да и для себя работать надо бы лучше, чем можно сделать быстро, то у психолога ситуация осложняется труднодоступностью некоторых механизмов. Скажем, легко увидеть протест или психологическую защиту у другого, снаружи. А у себя — нет. На то есть вполне объективные причины, о коих говорил ещё Архимед: нужна точка опоры. Очень многие техники доступны только с внешним фокусом. Для этого у каждого грамотного психолога должен быть личный терапевт и супервизор. Есть исключения, но они относятся, скорее, не к психологии, а к особенностям личности. Некоторые люди в большей степени способны к самоконтролю, и реже нуждаются в контроле внешнем. Сразу скажу, что это не показатель продвинутости, а особенности структуры личности, и гордиться тут нечем, и таким людям приходится держать себя на дополнительном контроле, не заноситься своей самостоятельностью, а постоянно помнить, что время от времени к коллеге на приём всё же набиться надо, просто чтобы убедиться, что нигде внутри себя не налажал.

Однако даже и в хорошем случае работать с психологом сложнее, чем с непрофессионалом. Он, понимаете, сам грамотный, особенно если работает в той же парадигме. И ввести своего терапевта в заблуждение ему гораздо легче. Не то, чтобы он этого хотел… Впрочем, это уже о другом.

Да, психологу проще строить отношения. Он в большей степени осознан, и ему легче избежать конфликта, разрешить оный, или довести до полезного градуса, или же просто договориться, он понимает, как построено общение, и в состоянии его направить, куда захочет. Но одновременно это заставляет его принимать такие вещи, какие другой отверг бы. Знаю одного хорошего психолога, давно живущего с нелюбимой женой, просто потому, что может. Другой бы давно плюнул и вышел бы из ситуации, пусть и с потерями, а для моего знакомого положение дел всё ещё не становится критическим, и может быть, никогда таким не станет. Хороший психолог, хороший, ничего не скажешь.

Да, психологу легче избежать неприятных переживаний. Это большой и серьёзный плюс. Повторюсь: хорошему психологу. Если вы дадите себе труд почитать обсуждения в сетевых психологических сообществах, то легко увидите там дам, раздающих направо и налево диагнозы, освоивших два-три полемических способа поддевать собеседника, и закатывающих истерику, когда их на этом ловят. Это не тот случай. Это «тожепсихологи», какие бы умные слова они не употребляли, и как бы высоко себя ни позиционировали.

Ещё раз: хороший психолог обычно живёт более комфортно, чем обыватель. Не могу сказать,что это во всех случаях идёт ему на пользу, так как эмоции — это топливо жизни, и недостаток даже негативных эмоций может дурно отразиться на динамике развития личности. Впрочем, это уже к терапевту.

Бытует поверье, что психолог всегда выдержан и вежлив, всегда должен быть корректен, никогда никого не обидит и не заденет. Поправка: он не должен быть таким, он МОЖЕТ. Если это ему надо или хотя бы есть настроение. Психолога действительно трудно задеть, и он действительно редко делает не то, что собирается, а то, на что его спровоцировали. Но он по своему выбору, в соответствии со своими целями, а то и со своими прихотями может резко отбить провокационную подачу; причём, будучи профессионалом, настолько резко, что вы ещё долго будете помнить, какая он грубая и невежливая сволочь. А может, конечно, и наплевать. Мало ли кто какие буквы ему пишет или какие звуки ртом издаёт. Строго говоря, любые ваши ожидания в поведении психолога, если только вы с ним не связаны профессиональными отношениями, могут быть иллюзиями. Не стоит, не стоит считать психолога априори мирным и безусловно безопасным.

 

Есть такой старый анекдот, как человек пришёл к хирургу, жалуясь на боль в яичках, и тот предложил их отрезать. В панике человек бежит к терапевту, тот выслушивает и говорит: «Да ну ерунда какая. Вот вам таблетки, выпейте». Мужик выпил, говорит: «Вот спасибо, а то он — резать, резать». «Да, — отвечает терапевт, — не нужно это. Вы через пять минут попрыгайте — сами отвалятся.»

Есть ещё малоизвестное продолжение:

Присутствующий психолог говорит: «Зачем такие сложности? Я бы с ним поговорил полчаса, он бы их сам отгрыз».

 

Я, например, люблю отвечать зеркально, в предлагаемом мне тоне. Пишет мне человек корректно и по делу — я с удовольствием обсужу гипотезу. Пусть даже эта гипотеза — не дурак ли я. Ведь и впрямь могу оказаться, мало ли что я там о себе думаю. А если наезжает — так мне и огрызнуться нетрудно, и в кайф. Иногда даже забавно получается. А сделал человек комплимент — мне, в общем, так же пофиг, но если это привычный ему и важный для него язык, то почему не отвесить ответный поклон?

 

 

Скажите, вы доктор?

Нет, БОЛЬНОЙ, я только работаю доктором!

 

Теперь о выборе профессии. Если вы думаете, не податься ли вам в психологи, имейте в виду, что работать вам всегда (за редкими исключениями исследовательской работы) придётся с живыми людьми, далеко не обязательно приятными и интересными. Помните также, что в большинстве случаев платить вам будут те же люди, причём люди, не приученные к тому, что работа психолога стоит денег. Понимайте, что, согласно анекдоту в эпиграфе статьи, интересных людей в вашей жизни будет меньше. Грубо говоря, более редкие люди будут вам интересны. Но, правда, и окружение у хорошего психолога обычно покачественнее, чем у остальных. И проблем дурацких меньше. Но стоит ли из-за этого идти в профессию? Может и стоит, конечно. Многие идут и не жалеют.

 

Как опознать психолога

В предыдущей главе я описал, как психологи видят себя изнутри, из своей среды. В статье «Кто тут самый главный?», в конце её, я показал, что снаружи, извне референтной группы, довольно трудно определить не только уровень человека в группе, но и даже быть уверенным в принадлежности человека к ней. Буду цитировать.

Отсюда у читателя возникает естественная и довольно сложная задача: а как же тогда выбрать психолога? Стоит зайти на некоторые психологические ресурсы и задать вопрос, намекнув, что вы — потенциальный клиент, как мгновенно, дробно стуча копытами, суетясь, расталкивая друг друга и наперегонки надувая щеки, к вам мчатся маститые и опытные, и наперебой сыпятся предложения услуг. И как тут решить?

 

Интересно, что маркеры высокого статуса тоже изменчивы. Я не говорю о том, что в разных группах уверенное поведение выглядит категорически по-разному. Но в пределах одной субкультуры они модифицируются со временем. Это легко увидеть, вспомнив или посмотрев фильмы разных лет с криминальным фоном. Крупные авторитеты в разные годы ведут себя очень по-разному (разумеется, это же — разные люди), и мелкие авторитеты, подражая им, формируют традиции авторитарного поведения в субкультуре. Поэтому советы о том, как правильно себя подавать, кроме самых общих, не работают. Автор — не из вашей среды. Эту же тенденцию можно проследить, хотя и труднее, и в повадках чиновников на протяжении истории России последних двух веков.

 

Решить, как я сказал, сложно. А пустить неспециалисту пыль в глаза легко. Это знает всякий, кому случалось купить на рынке ерунду. Или не на рынке, а в торговом центре. Или продать. А здесь у нас тот же рынок, и, если ориентироваться на привлекательность предложения, то выберете вы не лучшего специалиста, а лучшего умельца себя подавать. Лучшего продажника. А вам всё же к психологу. И хорошо бы как как минимум попасть хотя бы к психологу, а не к тожепсихологу. А как выглядит хороший психолог, вы не знаете, потому что вы не принадлежите к его профессиональной среде!

 

Знаменитый спортсмен и известный академик могут с уважением отнесись к заслугам друг друга, но в области, где ни один из них не является специалистом, в политике, например, ни один из них не будет авторитетом для другого. Есть косвенные способы определения статуса человека из чужой группы, но они, как правило, неточны. По крайней мере, не существует для обычного человека способа точно определить, хороший ли перед ним сантехник, врач, парикмахер, портной, юрист, психолог, музыкант… В то время как внутри тусовки качество специалиста диагностируется достаточно быстро и точно. С одной поправкой: более классный специалист легко ранжирует менее классного, но менее классный может лишь обнаружить, что его собеседник — лучше. И всё.

 

Но некоторые возможности всё же есть. Не то, чтобы стопроцентно надёжные и абсолютно релевантные, но всё же. Ориентироваться полезно на те свойства, что вырабатываются с психологической практикой, и которые я частично отметил в предыдущей главе, и на те свойства, которые необходимы для того, чтобы быть психологом.

Я постарался здесь избежать позиции «Хороший — это как я», встречающуюся в статьях коллег. Да, описанные признаки в большой степени относятся и ко мне, но, знаете ли, за четверть века практики возможность стать хорошим специалистом превращается почти в неизбежность. Хотя, конечно, бывают исключения.

 

1. Образование. Увы, наличие диплома ещё не о чем не говорит. Говорит отсутствие, человек без диплома — не психолог. А вот человек с дипломом — тоже не обязательно психолог. Но может им быть.

Образование можно косвенно диагностировать по тому, как человек пишет, если вы, как это часто случается в новое время, контактируете в сети. Понимаете, мы с вами общаемся по-русски. Это основной, а для многих — единственный язык коммуникации. Для того, чтобы его изучить, не требуется чрезмерного напряжения, достаточно просто учиться. Есть немало людей, владеющих и несколькими языками. Однако не у всех хватает способности к обучению даже для того, чтобы освоить основной и единственный, великий и могучий. Вопрос: может ли человек, не способный выучить родной язык, выучить ещё хоть что-нибудь? Ну, я не имею в виду навыка копания или паяния, но ведь обучение на психолога подразумевает работу с огромным количеством текстов, и уж обычный-то мозг в состоянии запомнить, как пишется часто встречающееся слово или где какой ставится знак препинания. И не надо с облегчением вспоминать оправдательное слово «дисграфия»: это примерно 0,1% популяции.

Не со 100% корреляцией, но достаточно надёжно можно утверждать, что если человек пишет грамотно, то какое-то образование у него есть. Если же он делает грамматические (синтаксические, лексические) ошибки, то вряд ли он знает свою специальность лучше, чем свой родной язык.

 

2. Речь. Речь — не просто инструмент психолога, это его ОСНОВНОЙ инструмент. Поэтому у психолога речь обычно гладкая, более-менее поставленная. Он не обязательно говорит как актёр или диктор, но тяготеет к тому. У него ясная дикция, богатые интонации, чёткий ритм речи, завершённые фразы. К профессиональным деформациям можно отнести привычно убедительную мелодику речи. Он с вами о погоде, а вы слышите, что он вам что-то втолковывает. Опять же, если человек говорит хорошо, то он может быть и актёром, и диктором, и психологом, и певцом, но если он говорит плохо, то ничем из перечисленного он быть не может. И психологом в том числе.

 

3. Словарный запас. Умение подобрать нужные слова — основной навык психолога. А для того, чтобы подобрать, нужно иметь выбор. Поэтому в речи психолога, устной ли, письменной ли, встречаются (иногда даже часто) слова и обороты, которые не входят в активный словарь обычного человека. Причём, что важно, они не вонзаются в коммуникацию как понты: «Смотрите все, какое я умное слово знаю!», а проскальзывают: «Глянь, у кошки интенции к колбасе амбивалентные, может не стоит больше такую покупать?».

Это касается не только специальных слов, но и обычных, просто не очень частых: архаизмов, фразеологизмов и тому подобное. Богатый должен быть у психолога словарь.

При этом избыток терминологии может указывать на неопытность психолога, потому что для специалиста профессиональное арго — обыденность, и термин не будет использоваться чаще, чем это уместно.

 

4. Понятность. Это, собственно, то, зачем психологу нужна речь. Если он говорит непонятно, то не спасут его ни словарь, ни интонации, ни грамотность. Если психолог говорит, то обычно отменно ясно, что он имеет в виду или какие чувства хочет выразить. Умеет формулировать. Это вам не политик какой-нибудь балаболистый и не косноязычная медийная персона.

 

5. Осмысленность. А это то, зачем нужна понятность. Психологов учат анализировать речь (текст) и понимать, вычленять из речи мысли и чувства (об этом позже). Поэтому сами они привыкли в собственной речи выдавать содержание, а не поток сознания. Вы очень редко встретите психолога, который будет вас грузить тем, что называется smalltalk — болтовня ни о чем. Говорение для него — это акт коммуникации, в идеале ведущий к какой-то осознанной цели. Нет, когда он не может рассказать анекдот без того, чтобы ощутить в этом какой-то прагматический или, паче чаяния, глубинный смысл, это уже тяжёлый случай, но профдеформация в этом направлении, как правило, идёт.

 

6. Способность понимать. И этому тоже и учат, и учатся на практике. Люди к психологу приходят разные, иногда стеснительные, иногда плохо понимающие сами себя, иногда просто не умеющие выражать мысль, а психологу важно понимать не только то, что человек сказал, но и то, что хочет сказать, но не может. Или даже то, что он не хочет сказать. От этого зависит качество работы. Поэтому способность к интерпретации сигналов у психолога обострена.

 

Тебе плов положить?

Мнэ-э-э…

Понял, немного и без чеснока.

 

Это касается не только слов, но и интонаций, мимики, движений. Поэтому, кстати, психологи стараются работать лично, а если не лично, то с видео, а если без видео, то хотя бы пару раз на клиента посмотреть, а если текстом, то очень подробно и неохотно. Хотя есть спецы работы по мейлу, да.

 

7. Сдержанность. Здесь очень часто бывают недопонимания. Психолог вполне может быть человеком эмоциональным, даже весьма (почему ж нет), особенно с близкими людьми. Но, во-первых, он много всякого повидал и ещё больше всякого наслушался. Поэтому вызвать его эмоциональную реакцию труднее, чем обычно. Если вы неожиданно сообщите психологу, что вы только что убили старушку-процентщицу, то он, конечно, поднимет брови и задаст какой-нибудь вопрос, но не станет всплёскивать руками, пучить глаза и в ажитации метаться по комнате. Во-вторых, его сдерживает критическая рефлексия: «А что это я такое чувствую и зачем оно мне надо?». Вы можете не поверить, но психолог — он в большой степени и для себя психолог. В-третьих, сюда намешивается уже упомянутая осмысленность. И только в четвертую очередь он может пытаться соответствовать обывательскому представлению о психологе, как о безупречно вежливом и корректном собеседнике. А может и не пытаться, потому что иногда, если не нахамить, то на шею сядут, а ещё иногда даже прямо с разбега. Если вас с психологом связывают личные отношения, а не рабочие, то он вполне может быть живым и чувствительным человеком со своим характером, предпочтениями и антипатиями. А вот если вы клиент, то тут другой разговор, относящийся к методам, техникам и стилю.

 

7а. Неспешные профессиональные дискуссии. Вот кстати. Не совсем по теме, но очень кстати. В психологических сообществах частенько случаются склоки, которые со стороны выглядят пугающе и удручающе. Это очень хороший материал для анализа. Понимаете, это только очень теоретически и для обывателя психолог — неизменно вежливый и корректный, и об него можно вытирать ноги, а он будет улыбаться. Это надо при работе с клиентом, да и то далеко не всегда. А коллега — не клиент. Более того, коллега обладает свойством не эмоционировать по ерунде, поэтому ему-то можно и прямо сказать, и он не обидится и не впадёт в истерику. И прямо — гораздо удобнее, потому что понятнее. А прямые выражения бывают… Эх… всякими.

Это с одной стороны. А с другой стороны, есть вещи, которых психолог делать не станет. Во-первых, когда он так… прямо выражается, он не бесится и не истерит. Он кратко и понятно формулирует. Поэтому буквально одновременно в соседней дискуссии он может куртуазно шутить и раздавать поклоны. Ситуация-то другая, так и поведение другое. Если же человек впал в эмоции из-за буковок на экране и выдаёт одну и ту же реакцию разным собеседникам и в разных ветках, то это, скорее, всего, плохой психолог. Если он обижается и бежит жаловаться модератору на то, что к нему плохо отнеслись, то тоже подозрительно (а вот на нарушение правил, например — нормально). Психолог обычно стоит на позиции умения управлять ситуацией самостоятельно, и просить внешней помощи ему приходит в голову ну очень не в первую очередь. Если человек уходит от темы в постановку диагноза собеседнику — можете ставить на этой кандидатуре крест. Мешать эмоциональное с профессиональным недопустимо. Есть, конечно, полемические исключения, но они не так часты. Вообще обидчивый психолог — это парадигмальный нонсенс.

Поэтому в таких склоках смотрите внимательно не на жёсткость формулировок, а на то, насколько простроено и целесообразно общение, насколько ловко человек его организует. Много интересного можете обнаружить.

Ещё психолог должен отлично различать (и контекстуально разделять) дискуссию, то есть обсуждение с целью выяснения истины, и полемику, то есть обсуждение с целью доказательства своей правоты. Но это отдельная тема.

 

8. Недирективность. Психолог лучше, чем кто-либо, знает, что есть много способов заставить другого что-то сделать. Или не сделать. И требовать — один из самых неэффективных способов. Поэтому психолог более склонен к убеждениям, подведениям к нужному решению, даже манипуляциям, но не к приказам и требованиям. Поэтому наличие (или, упаси Тот, обилие) директив, требований, указаний, ссылок на поведенческое долженствование собеседника, ультиматумов — свидетельство низкой квалификации. Если мягкое требование не работает, то и жёсткое, возможно, не сработает тоже. Имеет смысл подойти с другой стороны. А если не пройдёт, то и с третьей. Да, психолог может быть очень убедителен, но, как правило, не настойчив.

 

9. Профессиональная осторожность.

 

Однажды у одного человека заболел живот. Он спросил соседа, студента-медика, что ему делать. Студент посмотрел, как положено: осмотр, опрос, пальпация, перкуссия, аускультация — и чрез две минуты выдал: аппендицит! Ну, всё на то похоже, но через дом жил добрый знакомый, тоже врач, но уже профессор и доктор наук. Его позвали, потому что студент студентом, но мало ли… Профессор пришёл, полчаса осматривал и ощупывал, потом объявил: аппендицит. Человек, собираясь в больницу, спросил профессора:

Ну вот как же так, вы меня полчаса осматривали, а сосед-студент тот же диагноз поставил за две минуты! В чем же качество опыта и положения? Или он гений диагностики?

На что профессор ответил:

Студент знает двадцать диагнозов, из них и выбирает, а я знаю тысячу, и выбирать приходится из тысячи. Поэтому мне сложнее.

 

Так что если психолог уверенно и безапелляционно по короткому описанию определяет, в чем дело, то он ближе к студенту. Даже если профессионалу кажется, что он всё понял, он чувствует себя обязанным проверить все альтернативные варианты, для чего задаёт дурацкие вопросы и предлагает дурацкие идеи. В сети это видно особенно хорошо. Поэтому следите за формулировками, которые вам выдаёт психолог.

 

Посетитель: Ах, господа психологи, я вся такая нервная, такая нервная! С чего бы это?

Психолог №1: У вас тревожное расстройство. Обратитесь ко мне в личку, я очень хороший психолог.

Психолог №2: У вас социофобия. Обратитесь ко мне, я ещё более хороший психолог!

Психолог №3: У вас невроз. Ко мне, ко мне!

Психолог №4: ЧМТ не было? Надпочечники, гормоны щитовидки и сахар крови проверяли?

 

Понимаете разницу?

 

10. Академичность. Если психолог хорошо учился, если он работает, а не развлекается, то он старается использовать МЕТОДЫ. Метод — это хорошо обоснованный и хорошо описанный результативный алгоритм. А когда не обоснованный или описанный художественно — то не метод. Работающий с ненаучными концепциями — не метод. Нет статистически доказанной результативности — не метод. Подход — совокупность методов, объединённых одной моделью. Модель — описательная конструкция, позволяющая объяснять и прогнозировать явления.

А если психолог учился плохо, и заинтересован не в благополучии клиента, а в чём-то ином, то он может пользоваться всякой фигней. Здесь уже сложно, не будучи самому психологом, отделить зерна от плевел (плевелы — это сорняки), но как минимум полезно понимать, что ребёфинг, трасёрфинг, расстановки, астропсихология, христианская психология, регрессии, холотропное дыхание, соционика — не психология. Не только они, конечно, есть масса псевдопсихологических течений, но это самые популярные профанации психологии. Если психолог сообщает, что он работает этими «методами» или в этих «подходах», то о профессионализме можете забыть. Чуть подробнее об этом — в главе «Почему хочется быть психологом?».

Психолог алгоритмичен. Все ваши глубоко личные ситуации, о которых вам страшно говорить, давно описаны и названы красивыми латинизмами и эллинизмами, и психолог держит в голове (или хотя бы в учебнике, в который он знает, куда заглянуть) проверенные средства разрешения этих ситуаций. Он не занимается творческими озарениями в работе с вами, он работает по известным ему схемам, которые, правда, умеет модифицировать и комбинировать. Если же он не знает, то он и не берётся. Ну, если он более честный, чем бедный.

 

11. Внутренний комфорт. У психолога могут быть собственные проблемы, он же живой человек, и вокруг него и с ним может происходить разное. Но он, будучи профессионалом, либо проработал эти вопросы, либо работает над ними. Скажем так, отношение к его неприятностям у него выработано. Вы не увидите психолога дёрганым, нервно вздрагивающим от каких-то слов, растерянным, смущённым… Ему нормально. Не обязательно он должен быть счастлив, не обязательно у него абсолютно всё в порядке с семьёй, здоровьем, финансами, и так далее, он даже не обязан быть этим всем доволен, но у него непременно присутствует осознанно выработанное отношение ко всем обстоятельствам его жизни.

Не то, чтобы он с вами всеми этими обстоятельствами и отношением к ним делился, но такая ситуация обязательно ведёт к некоей ауре внутренней стабильности, устойчивости.

 

Я понимаю, что написал не исчерпывающий труд, а так, наметил кроки, но надеюсь, и это может оказаться кому-то полезным.

 

Чем занимается психолог

Я уже давно сталкиваюсь с тем, что люди путают психолога с психотерапевтом, психиатром, коучем, колдуном и балаболом, вообще не понимают, чем занимается психолог, зачем он нужен и как работает. Но как-то не приходило в голову объяснить сразу всем, один раз и понятно. Наверное, пора.

Опять же давно я пользуюсь метафорой психики — дом. Дом, который вы когда-то построили, в котором вы живёте, который как-то функционирует, и в какой-то мере удобен. Я снова хочу ею воспользоваться, чтобы всем стало всё понятно.

Маленький ребёнок рождается «бездомным», и постепенно строит вокруг себя свой собственный «дом». Базовые навыки и представления образуют «фундамент», умение избегать вредного, опасного и неприятного — «заборы», «охранные сигнализации» и (частично) «стены», коммуникационные системы — «окна» и «двери». Ещё в «доме» может быть «отопление», «водопровод», «свет», внутренний мир — «библиотека», «кинотеатр», «мастерская», «спортзал»… И, между прочим, «прихожая», «гостиная» и «спальня».

Строить этот дом малыша никто не учит, разве что по мелочи («Плюнь бяку!», «Киса хорошая, кису гладить!»), и в общем случае к взрослому состоянию дом получается… Замысловатый. Плана-то не было, равно как и представлений о том, как построить дом хорошо. Начиналось как бы с шалаша, и постепенно к этому шалашу пристраивались разнообразные архитектурные конструкции и излишества.

Дом может получиться какой угодно. Большой или маленький, прочный или шаткий, комфортный или неудобный, такой же как у всех в деревне или эпатажный, стилистически выдержанный или эклектичный, скромный или вычурный, всем открытый или защищённый фортификациями… Потому что строится он спонтанно. Вот, скажем, залетела как-то в окно оса — и укусила. И это окно закладывается кирпичом. На всякий случай. В два слоя. Или, скажем, были в детстве очень хорошие друзья, но мало. Поэтому входная дверь открывается прямо в спальню. Или было сухо, поэтому крыша крыта соломой, и если вдруг она потом начинает протекать, то сверху набрасывается ещё одна охапка. А библиотека для красоты находится в высокой башенке, поэтому туда лень подниматься.

И так далее.

Со временем огрехи и просто непродуманные особенности постройки могут начать мешать. Был бы это обычный дом — было бы всё понятно, где что поправить, починить, сломать или достроить. Но метафора здесь подходит к границам своей применимости. Весь этот дом — это сама личность, с ограниченными возможностями исследования себя и других. Поэтому понять, что именно неудобно, и как можно было бы сделать удобнее, довольно трудно. Мало того, что привычное кажется естественным, а то и единственно возможным, и чувство неудобства, временами доходящее до раздражения, гнева и бессонницы, воспринимается как беспричинное, так ведь ещё нельзя зайти к кому-то пожить и посмотреть, каким образом у этого кого-то всё устроено, чтобы не вызывать дискомфорта. Спросить, например, можно, но обычный человек тоже строил свой дом так же спонтанно, и на вопрос: «А как у тебя сделана мастерская?» пожмёт плечами и скажет: «Как-как… Да обычно. Мастерская как мастерская». Потому что он может не знать, что мастерская у него удобная, чистая и светлая, ведь сравнить ему тоже не с чем.

Так люди и живут. Крыша течёт, щелястые стены осыпаются, фундамент шатается, проводка греется, вода проведена только на чердак, полы в спальне под наклоном, разбитое окно заткнуто картоном, столовая тесная, в библиотеке бардак, на кухне завелись тараканы, мыши, голуби и тюлени, входная дверь болтается на одной петле, а окна выходят в заросли крапивы. И ничего, живут люди. Жизнь-то короткая, и такой дом худо-бедно простоит.

Нет, бывает, конечно, не простаивает. И увозят беснующегося владельца санитары, упаковав его в рубашку с завязанными на спине рукавами. Но это редкость. Чаще домовладелец просто оказывается… Да что там говорить, просто несчастным. Да и как можно быть счастливым в таком доме? А переехать — никак. Ограничение метафоры. Способность к строительству с возрастом тоже утрачивается, да и трогать стену, на которой столько всего держится, как-то страшно.

У самых сообразительных с возрастом возникает понимание, что что-то не так. Или не с возрастом, а с событиями. А вот я лучше приведу списочек с фазами понимания.

 

0. Всё как обычно, как всегда было. А что плохо, так это тоже всегда было.

1. Что-то мне как-то не так.

2. Может быть, что-то можно изменить?

3. Где, где мне не так? Что мне мешает? Что сделать лучше?

4. О, наверное мне неудобно вот это!

5. Что же делать?

6. Может, камнем подпереть? Или доску прибить?

7. Опять фигня получается.

8. А как же другие с этим справляются?

9. Вот, советуют скотчем и степлером. А ещё клеем и верёвкой. А ещё освятить и принести жертву злым духам.

10. А может, есть люди, которые ЗНАЮТ и УМЕЮТ?

11. Где мне найти профессионала?

 

На этапе 12 человек приходит к архитектору. Не строителю (опять проклятое ограничение метафоры). Строить свой дом человек может только сам, пусть и под чьим-то влиянием. Строго говоря, архитектор может в случае чего пнуть дверь, чтобы она лучше закрывалась, но его личное участие, не включающее осознанных усилий клиента, только такими вот мелочами и ограничивается.

Как вы уже поняли, архитектор — метафора психолога. Это специалист, которого несколько лет учили, как устроены дома, что в них есть всегда, а чего не бывает, что желательно в доме иметь, а что было бы ошибкой, как правильно рыть яму под фундамент, какие бывают фундаменты, как класть брус, а как — камень… И так далее, вплоть до дизайна интерьера.

Психологи, как и архитекторы, любят, чтобы к ним приходили с готовым, сформированным запросом, но в обоих случаях такое бывает достаточно редко. И не надо сетовать, человек ведь уже сам прошёл 12 фаз понимания и совершил достижение — ПРИШЁЛ!

Теперь архитектор (психолог) начинает выяснять, как устроен дом клиента. Увы, он не может просто зайти, посмотреть, пощупать, взять пробы. Опять то же ограничение. То есть что-то опытным взглядом видно и сразу; что-то выясняется быстро, но какие-то важные особенности приходится выцарапывать мучительными расспросами.

Вы говорите, темно в комнате? Окна большие? Как это нет? А были? Как это всегда было? Попробуйте вспомнить. А когда вам было три года, были? Ну, светло было? Ах, было, значит и окно было. А когда вы его заделали? Ну давайте вспомним, давайте. Ох, а зачем же, да ещё кирпичом? Не помните? Ну причина-то была, просто так такое не делается. Может, влез кто-то? Не влезал? Давайте подумаем. Влетел??? Это кто же такой мог влететь? Не помните? Муха? И что за беда? Ах, укусила! Так это не муха была, а пчела какая-нибудь. Ну да, оса. И что? Ах, чтобы больше не влетела? Так ведь она и в другое окно может влететь, что же теперь, все окна закладывать?

Здесь психолог уже переходит к обсуждению целесообразности конструкции. Дальше очень постепенно они с клиентом могут прийти к решению разобрать кладку и поставить вместо неё противокомарную сетку. И это тоже не конец. Не умеет клиент разбирать кладку! Да и боязно ему. Приходится его убеждать, что выковырять один кирпичик — не так уж трудно и не так уж страшно, инструктировать, иногда чуть ли не по каждому движению.

А теперь посмотрите, какая неприятность: с самого начала и почти до самого конца клиент ощущает неудобство. Сначала дурацкие вопросы, кто к нему влетал в бывшее когда-то окно в трёхлетнем возрасте, затем предложение разобрать такую привычную и внушающую чувство защищенности кладку, затем некомфортные усилия… И всё это время психолог должен поддерживать в клиенте энтузиазм и желание продолжать. Потому что клиент обязательств не давал, и в любой момент может уйти и не вернуться, потому что что он, дурак, что ли какой, — за свои деньги ощущать дискомфорт! О сопротивлении — отдельная глава: «Сопротивление: закон Ома для психолога».

То есть, суммируя, психолог должен сделать следующие вещи:

 

1. Понять, как устроен дом клиента.

2. Понять, какие неправильности есть в этой конструкции. Они могут быть: огрехами проектирования, огрехами исполнения, свежими дефектами, ситуационными неприспособленностями, и так далее.

3. Понять, какие именно неправильности привели клиента к нему. Хорошо бы, конечно, взять, всё сломать, и построить заново и хорошо. Но это долго, трудно, затратно. Поэтому работать придётся с тем, с чем клиент пришёл. Может быть, потом клиент что-то ещё поймёт и чего-то ещё захочет, но это потом.

4. Убедиться, что это именно конкретные, локальные неправильности. Потому что если, например, посреди столовой торчит бревно, то было бы неосторожно не разобравшись это бревно убрать. А вдруг оно подпирает просевший конёк крыши?

5. Объяснить это всё клиенту. Нет; даже не объяснить, а сделать так, чтобы клиент понял. Это разные вещи, и вторая — труднее.

6. Вызвать у клиента понимание, что с этим можно что-то сделать и что с этим нужно что-то сделать.

7. Вместе понять, какой результат ремонта устроит клиента. Это важно. Потому что предполагать можно что угодно, а у клиента — свои мысли в голове.

8. Убедиться, что ремонт ничего не испортит.

9. Вместе разобраться, что именно можно сделать, ничего не повредив, но достигнув нужной цели, и что из этого под силу клиенту.

10. Убедиться, что выбранная идея адекватна не только цели, но и привычкам клиента, его окружению и образу.

11. Простроить план ремонта. Убедиться, что клиент действительно знает, за какой конец держать молоток и действительно понял, куда надо вбить гвоздь нужного размера.

12. Контролировать ход выполнения работ.

13. Проверить, что всё получилось, как надо.

14. Проверить, что ремонт не создал новых неудобств.

15. Поинтересоваться, не готов ли клиент взяться ещё за что-нибудь, может быть даже более важное, чем то, с чем он пришёл.

 

Собственно, не все психологи озабочиваются полным профилем. Некоторые ограничиваются объяснениями, что не так, чтобы клиент как-нибудь сам разобрался, некоторые манкируют объяснениями, а выдают директивы, некоторые, опираясь на свой опыт, пропускают утомительные проверки на экологичность… Иногда получается хорошо. А иногда чёрт-те что.

И хорошо, если речь идёт о чём-то небольшом, от чего ничто другое не зависит, как, например, заложенное окно. А если беда в фундаменте? Это же надо снимать крышу, разбирать стену, выколупывать фундамент, совмещать новый железобетон со старым не пойми чем… Фу, фу, фу…

Понимаете теперь, почему психологи всегда говорят, что работа психолога с клиентом — это всегда совместная работа психолога и клиента?

Конечно, перестройка чего-то, когда-то неправильно сделанного — только одна из возникающихзадач. Могут быть и другие: ликвидация аварии (лучше всего вместе с предотвращением аналогичных в будущем), перепроектирование коммуникаций и помещений с целью повышения эффективности и комфорта, достраивание новых помещений, наведение внешней и внутренней красоты, устранение лишних, неактуальных, устаревших, мешающих конструкций и при необходимости замена их новыми, целесообразными элементами…

Если вы ко мне обратитесь, как к психологу, то я постараюсь определить, что надо изменить в постройке вашей личности в первую очередь, чтобы ваша жизнь стала лучше, и какие техники дадут максимальное улучшение за минимальный срок и с минимальными затратами.

Крайне редко, но всё же иногда приходит кто-то с запросом: «Я живу в какой-то жуткой халупе. Давайте всё сломаем и построим высокий, сверкающий замок. Мне страшно, но я готов». Однако это уже, скорее, отношения учителя и ученика. Даже так: Учителя и ученика.

В общем где-то так. Разумеется, это не технология, это метафора, причём самых, самых что ни на есть основ. Примерно как пересказать «Войну и мир» в двух словах. Существует масса разнообразных парадигм, моделей, направлений, концепций, подходов, школ, методологий и методов, техник, приёмов, психологов с индивидуальными особенностями работы, и выбор подходящих — задача сама по себе непростая. Увы.

Есть и подводные камни. И даже не подводные. Рынок психологических услуг — такой же рынок, как и любой другой. Есть поставщики качественные, есть так себе, есть мошенники и неадекваты, распиаренные бренды и незаметные уникумы, есть разброс цен, и ориентироваться в этом рынке так же непросто, как и в любом другом. Могу только посоветовать в выборе психолога не тянуть до ситуации, когда уже «срочно позарез необходимо, а то ваще конец». Тогда у вас будут время и силы сделать более-менее осознанный выбор. Некоторые признаки «неправильного» психолога я описал в главе «Почему хочется быть психологом?», а некоторые признаки «правильного» — в главе «Как опознать психолога».

 

Почему нужен психолог?

Именно «почему», а не «зачем». Зачем — было в предыдущей главе. А вот как так получилось, что естественный способ жизни, чувствования и мышления вдруг нуждается в какой-то сторонней поддержке? Ходим-то мы в основном нормально, никто не учит нас методически правильной походке, за редкими исключениями актёров, моделей, да ещё сложностей при некоторых заболеваниях? Или, например, смотреть и видеть учиться специально тоже не приходится, а? А тут целая каста профессионалов — и психоанализ тебе, и гештальт, и бихевиоризм, и то, и сё, и слов умных видимо-невидимо, и кризис тебе, и невроз, и комплексы, и вообще не пойми что.

И действительно, понятно не сразу, потому что причин у такой ситуации несколько.

Во-первых, сразу приходит на ум теорема имени не помню кого, что в любой достаточно большой программе непременно будут ошибки. Не потому, что программист плохой, а потому что математика так утверждает. А психика — это весьма большая программа. Сюда же можно приплести следствие из теоремы Геделя о существовании алгоритмически неразрешимых проблем. Да и саму теорему, в общем. Тут же вспоминается пословица, что нет здоровых людей, есть плохо обследованные, и что пациенты психиатров только три недели в году лежат в стационаре, а остальное время ходят по улицам. И ещё что-то про психиатров.

Но это не вполне корректно, психиатры занимаются только серьёзными неисправностями, мешающими человеку жить, поддерживать своё здоровье и социализироваться. А мелкие ошибки, не вызывающие зависание или внезапную перезагрузку компьютера, их не касаются. Ну, если продолжать пользоваться аналогией.

Мелкие ошибки — это когда компьютер всё же работает, но не так эффективно, как мог бы, тормозит, открывает непредусмотренные окна, отказывается распознавать файл, не предлагает нужной функции… Но работает же! А значит всё в порядке.

Представление о «всё в порядке» у обычных пользователей и у представителей клана компьютерщиков — программистов, сисадминов и эникейщиков — разные. Очень разные. Пользователь обращается за помощью специалиста только тогда, когда неудобства работы с компьютером становятся невыносимыми. А компьютерщик, если его за достаточное вознаграждение попросить привести даже работающую систему в порядок, будет несколько часов сидеть за клавиатурой, что-то вычищать, что-то устанавливать, что-то конфигурировать, и в результате всё вдруг начинает летать, кружиться и по первому прикосновению делать хорошо. Нет, иногда, конечно, приходится прибегать к компьютерной хирургии, менять какие-то запчасти, например, или лазить внутрь с паяльником или хотя бы с тюбиком термопасты, то есть, возвращаясь из пространства метафоры, обращаться к врачу. Но в основном оказывается, что средний, обычный компьютер среднего, обычного пользователя работает куда хуже, чем мог бы.

Ладно, компьютер компьютером, но ведь человек — венец природы, и ум, развитая психика — именно то, чем он отличается от животных, чем он гордится, что даёт цивилизации такой стремительный шквал успехов науки, культуры, искусства! Неужели столь совершенная система вдруг оказывается не такой уж совершенной?

Зайдём с другой стороны. Современный человек, Homo sapiens sapiens, которого как раз и отличают способность к творчеству, умение говорить и мыслить абстрактными понятиями, существует примерно 200 000 лет. Это, конечно, очень много, если мерить в годах, а в поколениях получается примерно 10 000. Тоже немало, но для естественного, не направляемого рукой селекционера отбора, да ещё по многим разным параметрам, получается, что антропогенез сегодня — в самом разгаре, и мы ещё только почти в начале становления видовых психических признаков. что, увы, сопряжено с их вариабельностью, взаимной несовместимостью, разнообразными отклонениями, относительно небольшой эффективностью сформированных инструментов.

А это означает, что человеческая психика работает образом, весьма далёким от идеального, гораздо более далёким, чем в случае куда более древнего опорно-двигательного или зрительного аппарата, которые, между прочим, тоже подвержены разнообразным неудобным фокусам. Вспомните, что ходить мы всё же учимся, хоть и в раннем детстве, и что довольно многие люди вынуждены носить очки. Да даже и в очках, и даже при стопроцентном зрении многочисленные оптические иллюзии продолжают обманывать нас.

 

В курсе лекций Е.В.Луценко «Интеллектуальные информационные системы» высказана одна важная для нас мысль: »[Генетический алгоритм] не гарантирует обнаружения глобального решения за приемлемое время. ГА не гарантируют и того, что найденное решение будет оптимальным решением».

 

И правда, в анатомии и физиологии известны неустранимые недостатки «конструкции» человека, случившиеся в результате его развития, которые, хотя и обеспечивают функционирование, обременены ограничениями и неудобствами, и дальнейшая эволюция не может их исправить.

Теперь с третьей стороны. Есть у человека множество разных органов — сердце, печень, желудок, кишечник, лёгкие, почки, кожа (тоже, между прочим, орган), и почти у всех людей есть какие-то особенности функционирования этих органов, которые необходимо учитывать. Кто-то легко простужается, кто-то не переносит каких-то продуктов, кому-то желательно есть почти без соли, кому-то противопоказано загорать… И хорошо, если человек осведомлен о своих особенностях, учитывает их, и тем делает своё существование более комфортным или хотя бы просто комфортным. А если не осведомлен, то, бывает, привыкнув за многие годы к каким-то огрехам в своём существовании, может случайно столкнуться со специалистом, который с удивлением ему говорит: «Что ж вы мучаете-то себя, сделайте так-то и так-то», на что страдалец с ответным удивлением вопрошает: «А что, разве так можно было?» А бывает, так со специалистом и не сталкивается.

Знакомая ситуация, правда?

А почему вы думаете, что с мозгом ситуация иная? Тоже ведь орган. Тоже со своими особенностями. И с мно-огими…

Ну и с четвёртой стороны. В отличие от других внутренних органов мозгом приходится учиться пользоваться в гораздо большей мере. Помним истории про детей, воспитанных животными? Им так и не удалось социализироваться, потому что некоторые навыки могут быть освоены только в подходящем возрасте. И ребёнка приходится обучать буквально всему, связанному с чувствами и мыслями — и в семье, и в детском садике, и в школе, и на работе, и вообще где угодно. В садике обучают простейшим навыкам поведения, в школе дают навыки и знания, необходимые для работы.

А вот жить счастливо не учат!

Подробнее я об этом написал в «Книге о тебе», но там только самые общие мысли, а знания и навыки, необходимые для того, чтобы жилось наилучшим образом — это очень отдельная и настолько обширная тема, что вряд ли я её когда-нибудь осмелюсь начать.

Ещё одну метафору. Представьте себе, что жизнь человека — это этакое застолье, еду на которое готовит он сам. КАК УМЕЕТ. И если его специально не учили готовить вкусно, то, если исключить талантов-самородков, какие-то блюда будут хороши, какие-то не очень, а какие-то выйдут совсем испорченными. А кто-то вообще окажется способен питаться только готовыми сосисками с дошираком. Обидно, а?

И вот в этой метафоре психолог оказывается поваром-инструктором, который может научить, как правильно обращаться с огнём, с посудой, с разными продуктами, какие могут быть рецепты. Но суть метафоры не в этом, а в том, что у обычного человека, который никогда не учился готовить, стол будет такой, что с голоду он, наверное, не умрёт, но хорошо ему вряд ли будет. И в какую цену ему этот стол обойдётся — тоже мало зависит от его качества.

И вот, с учётом всего вышесказанного, и в рамках последней метафоры, становится понятно, что почти каждому есть возможность чем-то улучшить своё застолье, свою жизнь. Если он найдёт время, силы и желание прийти к специалисту и выяснить, что для того, чтобы, например, картошка стала съедобной, её надо отварить. Или пожарить. Или испечь. И вкусных и несложных способов это сделать — море. Нет, консультант вовсе не обязан сам любить картошку, но он умеет её готовить, знает как, и может научить.

 

Поэтому, кстати, меня смешат верования, будто семейный психолог сам обязан состоять в браке и иметь достаточное количество детей, чтобы убедить клиента в своей профессиональной состоятельности. В какой мере самому психологу нужна семья — это его личное дело и никак не касается его профессиональных качеств, его знаний о том, как семью правильно готовить строить, чтобы получилось вкусно хорошо.

 

Людей, которые инстинктивно, спонтанно, по наитию формируют свою жизнь наилучшим образом — не больше, чем поваров-самородков, которые никогда ничему не учились, разве что подсматривали за другими, но всё равно способны идеально приготовить любое блюдо. То есть мало. Плачевно мало.

Но наша цивилизация в осуществлении лозунгов типа «Человек рождён для счастья» идёт не дальше этих лозунгов. Поэтому психологическое развитие, психологическая гигиена, психологический фитнес — штука достаточно редкая, платная, и не всегда качественная, как и всё на диком рынке с несформированными спросом и предложением. Поэтому в выгодном положении оказываются редкие умники, вовремя сообразившие, что можно научиться приятной жизни, и что должны быть люди, которые могут этому научить. А если ещё этих людей найти, да начать с ними заниматься…

Но не принято у нас, не принято. Поэтому да, психолог нужен, нужен практически каждому, даже если этот каждый уверен, что у него всё в порядке — компьютер как-то работает, включается почти каждый раз и вирусов не больше, чем у знакомых, и еда на столе вполне хорошая — сосиски и с сыром, и с кетчупом, и с майонезом, и даже с соевым соусом бывают… И в какой-то степени он прав. Ему нормально, если не знать, что доступно лучшее. Он устраивает общество тем, что в состоянии как-то работать. А больше от него обществу ничего не требуется (об этом — в статье «Что такое социализация»). И никто не занимается объяснениями, что вирусы — вовсе не неотъемлемая часть любой операционной системы, что питаться можно не только сосисками, что можно, можно, пусть не сразу, но почти наверняка сделать свою жизнь удобной, комфортной, счастливой…

Грустно это.

Бывают альтруистические просветители, которые пытаются как-то объяснить широким массам пользу и радость от психологических знаний и умений, я даже сам когда-то подвизался в этой области, но натыкаешься обычно на непонимание: «А чо я, больной, что ли, к психологу идти? Шарлатаны они все, и деньги дерут».

Поэтому я, скрепя сердце, работаю только с теми людьми, кто ко мне пришёл. А с теми, кто не пришёл — не работаю. И меня радует, когда с моей помощью чья-то жизнь становится ярче, полнее, насыщеннее, удобнее, веселее, интереснее, приятнее.

Как пользоваться психологом

В статье использованы материалы сайта mygenome.su, спасибо Нелли Фельдман за предоставленную подборку..

 

Сначала обойма фактов. Если они вам не интересны — пропустите, выводы я сделаю потом, в конце.

 

Не случалось ли вам слышать от коллег и друзей что-то вроде: «Не заморачивайся, относись ко всему легче! Не бери в голову! Гони от себя дурные мысли!»? И как, помогло? Нет?

 

От навязчивых мыслей (обсессионно-компульсивного расстройства, ОКР) в девять раз чаще страдают люди, родственники которых имеют схожие проблемы. Новые исследования пролили свет на один из генетических факторов, которые приводят к болезни.

Одновременно из двух источников в журнал Archives of General Psychiatry (США) пришла информация о связи болезни с геном SLC1A1. Ген кодирует белок EAAC1, который регулирует появление и выделение глютамата из клеток мозга. Как было установлено ранее, нарушения в процессе выделения глютамата и приводят людей к ОКР.

Команда из Университета Торонто в основу своего сообщения положила данные изучения 157 пациентов с ОКР и их 319 родственников первой степени. Учёные обнаружили связь между ОКР и тремя положениями SLC1A1. Как говорят коллеги канадцев из Йельского университета, работа из Торонто выглядит многообещающей и делает ген SLC1A1 подозреваемым номер один в причинах обсессивно-компульсивного расстройства.

Вторая статья — работа сразу трёх американских вузов: Университета штата Иллинойс в Чикаго, Университета Чикаго и Университета штата Мичиган. Четыре года назад ученые из этих заведений уже делали работу на геномобольных ОКР и их родителей. И показали связь ОКР с вариациями в девятой хромосоме, в которой локализован SLC1A1. Новая работа учёных основана также на генетических образцах 71 ОКР-пациента и их родителей.

Обе работы показали: наследственность увеличивает риск заполучить ОКР в девять раз.

По мнению учёных, носители Met158 варианта гена COMT более подвержены заболеваниям, связанным с повышенным уровнем тревоги, в частности, посттравматическому стрессу и обсессивно-компульсивному расстройству. Новые данные могут помочь в разработке лекарственных средств для лечения этих расстройств, сообщает журнал Behavioral Neuroscience.

 

А, быть может, случалось слышать ценные советы: «Не вешай нос! Держи хвост по ветру! Всё будет хорошо!»? И как, убедительно?

 

«Гена депрессии» как такового не существует, но природа этого заболевания всё-таки генетическая. Просто его маркирует не один, а целая совокупность генов. Подтверждение данной теории, сами того не желая, высказали её оппоненты, которые нашли сразу несколько «единственных» генов депрессии.

То, что склонность к депрессии — заболевание генетическое, которое невозможно вылечить только лекарственными препаратами, учёные уже выяснили. Однако, в какой части ДНК кроется причина заболевания, пока неизвестно. Над выяснением этого вопроса поработала группа учёных из 6 университетов под руководством профессора психиатрии и наук о поведении Дугласа Левинсона из медицинского факультета Стэнфордского университета.

Американские коллеги Левинсона пару месяцев назад открыли ещё один ген, связанный с повышенной склонностью человека к депрессии и психическим заболеваниям. По их версии, на роль «гена депрессии» претендует ген — переносчик серотонина, названный SERT-1. Он может вызвать изменения в структуре головного мозга в зависимости, опять же, от того, какая — длинная или укорочённая — его конфигурация представлена в организме человека.

Как заявил руководитель исследования Дуайт Герман, укорочённый ген маркирует повышенную склонность к депрессивным расстройствам. При этом у людей, склонных к подобного рода расстройствам, на 20% увеличена задняя часть таламуса головного мозга, отвечающая за негативные эмоции, в то время как другие отделы мозга, наоборот, уменьшены.

 

Есть и другие ценные советы, призванные изменить жизнь: «Ты сам — хозяин своей судьбы! Посмотри на тех, кто всего добился сам!»

 

Психологи из Университета Канзаса проанализировали данные 13000 человек. Они выяснили, что стать хорошим лидером помогает ген DAT1. Он участвует в передаче нейромедиатора дофамина, отвечающего за вознаграждение и удовольствие. У детей данный ген связан с плохим поведением, например, прогулами, но не с серьёзными правонарушениями, передаёт The Daily Mail.

Судя по всему, DAT1 формирует положительные лидерские качества. Видимо, те, у кого данный ген наиболее активен, с детства привыкают выходить за рамки дозволенного. Нарушение правил позволяет узнать много нового.)

В будущем такие люди часто становятся руководителями крупных компаний или их подразделений.

 

А про то, что стакан должен быть наполовину полон? И во всём надо видеть хорошую сторону?

 

Оптимист вы или пессимист определено не жизненными обстоятельствами или философскими убеждениями. всё дело в генах, утверждают специалисты. Ранее проводившиеся исследования уже связывали укорочённую версию гена-транспортера серотонина 5-HTTLPR с ранимостью и депрессией.

У людей же, имеющих удлиненную версию гена, чаще наблюдается хорошее настроение, пишет New Scientist.

Исследование канадских учёных из университета Британской Колумбии показало, что пессимизм имеет генетические корни: определённая генетическая вариация гена ADRA2b может способствовать преобладанию восприятия событий с негативной окраской.

Группа генетиков под руководством профессора Ребекки Тодд обнаружила в геноме людей, которые склонны ярче воспринимать негативные события, чем нейтральные или положительные, мутацию — делецию гена ADRA2b.

Такая генная вариация изменяет активность выработки гормона норадреналина. Предыдущие исследования уже доказали, что от работы ADRA2b зависит формирование воспоминаний и их эмоциональной окраски, а теперь установлено и влияние этого гена на восприятие реальности.

 

«На самом деле всё гораздо проще, чем в реальности! Don’t worry, be happy! Акуна матата! Не парься!»

 

Стресс от работы, степень удовлетворённости этой работой и проблемы со здоровьем вследствие стресса, — всё это результат работы генов, утверждает учёный. К такому заключению Тимоти Джадж из Бизнес-колледжа Мендоза пришёл после исследования около 600 близнецов, пишет Truth Dive.

Оказалось, гены оказывают большее влияние на личность человека, остроту стресса и здоровье, чем окружающая среда, в которой росли добровольцы.

По подсчётам Джаджа, гены в четыре раза важнее, чем среда.

То же относится и к рабочей обстановке. То есть, если люди имеют разный уровень стресса, не значит, что у одного более напряжённая работа. Ключ ко всему — наследственность, а не обстоятельства и условия труда.

 

«Отпусти своё прошлое! Живи настоящим! Всё уже прошло!»

 

Исследователи из Базельского университета (Швейцария) обнаружили ген, связанный с формированием посттравматического синдрома.

У человека с этим психоневрологическим расстройством бывший негативный опыт хранится, так сказать, в необработанном виде, как есть, словно только что пережитый. Достаточно самого обычного сигнала, чтобы по ассоциации снова вызвать к жизни воспоминания, несущие страх, панику и т. п.

К примеру, если взять военнослужащих, побывавших в «горячих точках», далеко не у всех из них развивается этот самый синдром. То есть некоторые люди к нему предрасположены в большей степени.

Очевидно, посттравматический синдром тесно связан с эмоциональной памятью. Исследователи сосредоточились на гене PRKCA — одном из тех, от которых зависит работа структур мозга, ответственных за эмоциональную память. Как и всякий ген, он существует в нескольких вариантах, или аллелях. В исследовании участвовали около 700 человек, у которых брали образцы ДНК, чтобы выяснить, каким аллелем PRKCA они обладают. Испытуемым показывали фото с «высокоэмоциональным» содержанием и через какое-то время просили их рассказать, что было на снимках.

Оказалось, что наличие двух аллелей А гена PRKCA позволяет запоминать больше деталей картинки, которая произвела эмоциональное впечатление. С другой стороны, парный вариант G уменьшал ёмкость эмоциональной памяти. Промежуточное положение занимали те, кому от отца и матери достались разные аллели, то есть обладатели и А, и G. Сканирование мозга показало, что вариант А гена PRKCA связан с повышенной активностью зон префронтальной коры, участвующих наряду с гиппокампом и миндалевидным телом в формировании эмоциональной памяти. И активность этих зон была тем больше, чем больше копий аллеля А содержалось в геноме.

 

«Умей довольствоваться тем, что у тебя есть! Счастье — в тебе самом! Ом! Омммм!»

 

Учёные из Лондонской школы экономики и политологии выяснили: чувство счастья и удовлетворённости своей жизнью зависит не только от внешних обстоятельств — большую роль играет наследственность. Всё дело в особом гене 5HTT, который и делает человека счастливым. Благодаря ему вырабатывается серотонин, который отвечает за настроение человека, — учёные даже прозвали его «наркотиком счастья».

Сотрудники Лондонской школы опросили 2500 добровольцев, проверив при этом их ДНК, и установили: 69 процентов людей, обладающих двумя копиями гена, чувствуют себя счастливыми.

Среди тех, кто обладает лишь одной копией, этот показатель снижается до 38 процентов.

Жан-Эммануэль Де Нев, один из руководителей исследования, говорит: «Мы долгое время подозревали, что настроение человека в некоторой степени зависит от гена 5HTT, но сейчас мы впервые выяснили, что именно он отвечает за формирование индивидуального уровня счастья».

 

«Держи себя в руках! Сосчитай до десяти! Бери пример с флегматиков!»

 

Умение держать себя в руках, также, как и взрывной темперамент, оказывается, у нас в крови.

К такому выводу пришли немецкие учёные после того, как выделении и изучение гена DARPP-32 помогла им найти объяснение тому, почему одни люди заводятся на пустом месте, а другие остаются спокойными даже в самых непростых ситуациях.

В исследовании приняли участие около 800 добровольцев. Учёные попросили испытуемых заполнить анкету с вопросами о том, как они справляются с приступами гнева. Одновременно исследователи провели тест ДНК участников эксперимента для определения, какой из трёх типов гена DARPP-32 (TT», «TC» или «CC») находится в крови добровольцев.

Тесты подтвердили, что этот ген влияет на уровень гормона допамина, связанного с регуляцией гнева и агрессии.

Для испытуемых, в крови которых обнаружились модификации гена «TT» и «TC», был характерен высокий уровень злости и гнева.

Кроме того, выяснилось, что добровольцы, продемонстрировавшие в ходе теста более взрывной темперамент, имели гораздо меньшее количество серого вещества в миндалевидном теле. Именно эта часть мозга отвечает за эмоциональное спокойствие.

 

И суммируя:

 

В исследованиях Lykken & Tellegen (1996) ощущение счастья и жизненного благополучия исследовалось с помощью специальных опросников у нескольких тысяч близнецов.

Оказалось, что социально-экономический статус, уровень образования, семейный доход, семейное положение и религиозность, взятые вместе, определяют не более 3% отчётов о благополучии жизни, а 44-56% таких отчётов определяются генетическими факторами.

Через несколько лет у этих же близнецов было выявлено уже 80% таких отчётов, определявшихся наследственностью.

Факторам внешней среды и особенностям жизни отводились только 20%.

Более 190 исследователей из 17 стран проанализировали геномные данные почти 300 000 человек. Специалисты выявили генетические варианты, связанные с ощущением благополучия, депрессией и невротизмом.

Так, мысли и чувства людей зависят от множества разных факторов, включая гены, пишет NDTV.

Два гена, обнаруженных учёными, были связаны с симптомами депрессии, одиннадцать — с невротизмом, три — с высоким уровнем субъективного благополучия.

Кстати, чем больше в стране людей с определенным вариантом гена, тем счастливее её жители. Это показало исследование, проведённое учёными из Болгарии и Гонконга. Исследователи изучали ген FAAH, связанный с удовольствием и болью. Они выяснили, что люди с конкретным вариантом этого гена, как правило, счастливее остальных.

«Ген счастья» присутствовал у 26,3% шведов, 23% британцев, 21% французов и 20% немцев. Он реже встречался на юге Европы. Так, его обладателями оказались 18% греков и 12% итальянцев. Данный ген был у многих жителей Ганы, Нигерии, Мексики и Колумбии. Уровень счастья в этих странах тоже оказался высоким.

 

Итого получается, что по крайней мере во многих случаях характер человека определяется не воспитанием и не биографией, а генетикой. И попытки ковыряться в детском прошлом с целью найти травматический эпизод, который определил всё дальнейшее развитие личности по крайней мере не всегда являются осмысленным занятием.

Однако не стоит считать генетическую предрасположенность клеймом. Вы же прочли — там везде цифры: 69% того, 38% сего, а что же с остальными? На одних генетика подействовала жизнеопределяюще, а на других? Гены — это всего-навсего предрасположенность. Тем не менее, «всего-навсего предрасположенность», остаётся мощным фактором. И я во многих статьях писал, что природа раздаёт нам разные свойства личности по лотерее, чтобы, дав разным людям неравные шансы, посмотреть, хорошо ли получится.

Да, бывают раздачи удачные, когда вы от природы энергичны, оптимистичны и изобретательны, а бывает не так. И что теперь делать? Переиграть не получится, придётся пользоваться тем, что есть, потому что тем, чего нет, пользоваться нельзя. И, как я уже тоже писал, единственный вариант — наилучшим возможным образом разыграть полученную раздачу, пусть даже этот идеальный вариант не позволит вам завевать мир, а сгодится лишь для того, чтобы не быть несчастным. Что, между прочим, очень, очень много. «Разыграть раздачу» означает изменить свою жизнь таким образом, чтобы обстоятельства играли вам на руку, компенсируя недостатки и развивая достоинства, что не всегда, но часто даёт лучшие результаты, чем голая генетика.

Если, например, цвет кожи определяется генами куда в большей степени, чем загаром, то рост, скажем, в среднем сильнее зависит от питания в детстве, чем от генетики. Известно, что потомки гватемальцев, родившиеся в США оказались вовсе не такими маленькими, как родители. Иногда среда оказывает влияние порядки более сильное, чем вклад генов.

Но, в отличие от раздачи удачной, когда можно и вправду не париться, а лишь дать волю своим природным стремлениям, от чего непременно произойдут хорошие последствия, для того, чтобы при слабой раздаче не оказаться в фатальном проигрыше, придётся проявить изобретательность и предприимчивость.

Я уже писал, что даже слабые, практически нулевые способности могут быть развиты хотя бы до среднего уровня. Да, какие-то умения, данные кому-то другому хромосомами, потребуют от вас учёбы и практики, но они у вас всё же будут. Более того, многим везунчикам хорошая раздача не помогает, потому что они не привыкают к усилиям и ждут, что у них всё будет само собой хорошо не только в тех областях, с которыми им повезло, но и во всех остальных. И вот тут-то у вас будет хорошая возможность разыграть свои, не очень сильные карты, пользуясь приобретённым искусством грамотно использовать то, что есть.

Посмотрите на богатую всеми ресурсами Россию, и посмотрите на бедные всеми ресурсами Японию и Израиль. И сравните, и посмотрите, кто что куда экспортирует.

Да, если вам не случилось хранить в своих недрах золото, нефть и уран, то у вас есть путь Японии и Израиля.

 

Еврей на старости лет покрестился, умер, и попал в еврейский ад. Его встречает мужик на квадроцикле, протягивает шлем, бутылку пива: «Садись, подброшу до города!» Едут, еврей смотрит вокруг — дома, пальмы, магазины, бизнес-центры, люди по набережной на роликах катаются… «Что это?» — спрашивает он в изумлении, — «Как это может быть?», «Ха!» — отвечает ему водитель, — «Видел бы ты, что тут было 70 лет назад!»

 

Да, поначалу работа над собой трудна и обидна, особенно при взгляде на тех, кому повезло. Но известно, что даже если вы от природы — хиляк, то вы сможете стать приличным спортсменом. Вряд ли рекордсменом, но всё же приличным. Да и чтобы стать чемпионом просто природных данных мало, тоже надо трудиться. И какая вам в итоге разница, будете вы молодец потому что вам повезло, или потому что вы вложили в этот результат силы? Главное-то — результат, разве нет?

Есть два противоположных педагогических подхода: первый — развивать сильные способности, таланты, чтобы быть успешным в ресурсных областях, и второй — развивать слабые способности, не дающие вам двигаться вперёд. Оба крайних варианта ущербны, оптимум обычно лежит в компромиссной зоне, но очевидно то, что, хотя никакой путь не гарантирует вам счастливой жизни, оставление своих слабостей без развития гарантирует вам жизнь несчастную.

Хотите золота — берите кайло и идите в прииск. Хотите быть счастливым — работайте над этим.

 

Что ж, цель понятна. Точки приложения сил — тоже. Остался вопрос техники, то есть что конкретно делать, что развивать, что в первую очередь, что во вторую, и, главное — каким образом?

А вот тут вам помогут специально заточенные специалисты — психологи. Они (мы) несколько лет изучали устройство личности, потом изменения личности под действием разных факторов, и ещё сколько-то лет занимались этим на практике. Нет, это не единственное, чем они промышляют, но психолог подходящего направления легко ориентируется в том, какими упражнениями какие душевные мышцы, слабые от природы, можно привести в употребимое состояние.

И отсюда следует, что к психологу надо обращаться не тогда, когда вас накрыло последствиями вашей неудачной раздачи и неумением с ней обращаться, а тогда, когда вы осознали, что жить вы хотите хорошо, с удовольствием. То есть, не как к хирургу, а как к хореографу. Не когда припёрло, а когда есть возможность и желание стать лучше.

По правилам дешёвых копирайтеров здесь было бы самое место оставить свои координаты для связи и обозначить цены, но я не дешёвый копирайтер, и не стану делать этого. Сами не маленькие, сами разберётесь.

 

 

Что такое психоанализ

Я не психоаналитик, но стараюсь использовать работающие техники независимо от того, каким направлением они созданы. Может, у меня получается не так виртуозно, как у адепта направления, зато я выбираю из широкого спектра технику под задачу, а не по признакам кошерности.

В психике есть механизмы подавления неприятных переживаний, так сказать, внутренняя таблетка — механизмы психологической защиты (хвала святому Коулмену!). Эти механизмы заложены достаточно рано (я про возраст структур мозга), поэтому работают быстро и бесконтрольно. Они не решают проблему, но позволяют из-за неё не переживать. Эти механизмы были необходимы на стадиях развития, когда возможностей мозга попросту не хватало для более серьёзной обработки проблемы. Поэтому корневые переживания часто находятся (ищутся и находятся) в возрасте незрелого ума.

Дальше происходит интересная вещь: допустим, человек идёт по ночной улице и видит на витрине закрытого магазина апельсин. Он хочет апельсин, он не может его получить, он испытывает фрустрацию. Если переживание достаточно сильно (как правило это не так, за исключением выраженных истероидов), срабатывает психологическая защита, например по механизму обесценивания (о нём ещё будет). Человек идёт и убеждает себя, что апельсин он не хотел, и ваще… Но, если переживание достаточно сильное, то дальнейшие встречи с апельсином будут вызывать у него воспоминания о неприятной ночи, и психологическая защита опять будет вынуждена вмешаться. Постепенно она строит защиту вокруг этого воспоминания, потом защиту вокруг этой защиты (прикосновение к защите само по себе воспринимается как травмоопасное и неприятное). Таким образом, постепенно человек запрещает себе воспоминания о ночном апельсине, затем апельсины вообще, затем оранжевые сферы, затем тех, кто их любит, затем баскетбол, в котором играют похожим на большой апельсин мячом, затем негров, потому что они играют в баскетбол…

И всю эту громоздкую конструкцию в своей голове он несёт к психоаналитику с просьбой научить его скрывать свой расизм. Психоаналитик, как человек тренированный, кивает, и начинает задавать дурацкие вопросы с целью навести человека на стартовую точку. Люди любят, когда ими интересуются, поэтому клиент долго и пространно делится с психоаналитиком содержимым своей головы. Самому психоаналитику всё это содержимое совершенно до фени. Он себе подрёмывает и отмечает лишь эмоциональные акценты. На надцатом сеансе в результате систематизации этих акцентов он приходит к тому, что негры, которые не играют в баскетбол, вовсе не так уж и плохи. На дцать втором сеансе он тупыми вопросами подводит к этой мысли клиента. Не то, чтобы он не мог сообщить напрямую, но если клиент не может прийти к выводу сам, то он просто не поверит.

У клиента катарсис. Он возбужденно бегает по стенам и в восторге вслух осознает, что негры — нормальные люди, это баскетбол — отвратительная игра. Удрученный опытом психоаналитик смотрит за ним, скрывая иронию. Это только начало. Далее они безуспешно копают историю баскетбола, правила, юнический образ корзины, рисунок площадки, пока не приходят к форме и цвету мяча. Психоаналитик в недоумении, но он привычный. Он лишь направляет клиента туда, где тому больнее. Потому что именно там — градиент защиты. Чем больше клиент сопротивляется, тем точнее они идут к цели. Клиент тоже в недоумении, но очередной катарсис заставляет его верить психоаналитику, и через несколько месяцев они в конце концов выходят на апельсиновую ночь. Клиент, захлёбываясь от отчаяния, рассказывает о своих страданиях, переживает эту ночь, а психоаналитик достаёт из ящика и протягивает клиенту апельсин, который уже два месяца (меняя, конечно) держит в ящике на такой случай.

У клиента КАТАРСИС. Он валяется на кушетке весь в слезах и соплях, рыдает на весь квартал, и то обнимает, то рвёт зубами апельсин… В общем, красота.

Рушится огромная система защиты воспоминания о воспоминании о… об апельсине. Высвобождается масса энергии, которая уходила на поддержку этой громоздкой конструкции. Клиент летает. У него успехи в личной жизни, на работе, в баскетболе…

Однако же кроме апельсинов в его голове есть и другие многослойные сооружения, которые тоже ждут своей очереди. Психоанализ — дело долгое, поэтому постепенно и неторопливо психоаналитик и клиент разгребают всё накопившееся дерьмище. Вроде пора бы трубить в трубу и праздновать победу, но жизнь не стоит на месте, и за время терапии у клиента накопилось. И это тоже надо разгребать, хотя до копролитов дело ещё не дошло.

И даже когда всё разгребено, раз в неделю хорошо сходить к психоаналитику и поболтать, потому что он всегда найдёт, какой прыщ ковырнуть. То есть, просто для поддержания формы, чтобы не образовывались новые неврозы и комплексы.

Есть и другие формы этой работы, и даже самостоятельные, но часто удобнее вызвать слесаря, чем самому ковыряться в трубах, муфтах и прокладках.

Вот и ходят они к ним…

Где-то так.

Семь правил практической психологии

Я написал этот текст годы назад. Обнаружил его случайно, в дебрях винчестера. Сейчас я написал бы это всё иначе, но пусть будет, как есть.

 

Психолог — это такой человек, который, когда красивая девушка заходит в комнату, смотрит на всех остальных.

В советские времена, как известно, не было секса. Менее известно, что не было и психологии. Причина проста — рабу незачем разбираться в душе, ни в своей, ни в чужой. Психолога постоянно путали с психиатром. «К психологу? Мне? Я что, сумасшедший?»

С этим рабским стереотипом многие из нас вошли в двадцать первый век.

 

 

 

ПРАВИЛО ПЕРВОЕ: ПСИХОЛОГ — НЕ ПСИХИАТР

 

Пациент впервые приходит на приём к психологу. На вопрос «Что вас беспокоит?» начинает сумбурно, прерывисто, маловнятно говорить, вздыхает, хватается за голову и. т. д. Так продолжается минут 10.

Психолог:

«Стоп, стоп, стоп… Я ничего не понял… Вы не могли бы начать всё с самого начала..? »

Пациент, вздохнув, отвечает:

«Сначала я создал небо и землю.. »

 

Психолог от психиатра отличается примерно так же, как хореограф от протезиста. Ну, или как спортивный тренер от хирурга. Психиатр и психотерапевт, в отличие от психолога — медицинские специальности, психолог же по идее должен работать со здоровыми людьми. Психотерапевт работает с проблемным контингентом, а психиатр вступает тогда, когда остальное уже не помогает. Кстати, сами психиатры говорят, что по улицам ходит очень много их пациентов.

Функции психолога не всем понятны. Зачем он нужен здоровому человеку, если тот и так здоров?

Представьте себе общество, где не принято чистить зубы. Вообще. Нет ни зубных щёток, ни пасты… Изо рта у всех дурно пахнет, зубы гниют, люди на кухнях обсуждают друг с другом, какая у кого зубная боль и какими домашними средствами они с ней борются… Но это же у всех так, это же нормально, правда? Пойти к стоматологу — мера вынужденная и несколько даже неприличная. Известно, что дантист может только выдрать зуб, хотя далеко не многие имели личный опыт общения с этим специалистом.

Представили? Это очень похоже на общество без психологов. Психология в сознании обывателя — нечто мифическое, из одного ряда с экстрасенсами и гадалками. Люди нервничают, ругаются, обсуждают на кухне свои конфликты, неприятные переживания и домашние средства, которыми они с ними борются… Но это же у всех так, это же нормально, правда? Пойти к психологу — мера вынужденная и несколько даже неприличная. Известно, что он может только выслушать и прописать таблетку, от которой крыша съедет, хотя мало кто ходил на примем к психологу…

 

ПРАВИЛО ВТОРОЕ: НЕРВНИЧАТЬ И РАССТРАИВАТЬСЯ ВОВСЕ НЕ НОРМАЛЬНО

 

Лекция профессора психологии:

- Коллеги, запомните два золотых правила психотерапии! Правило первое: мелкие тревоги не стоят беспокойства. Правило второе: все тревоги — мелкие.

Нравится ли вам испытывать негативные эмоции? Хотите ли вы этого? Делаете ли вы это по своему выбору? Вы имеете право выбрать иное…

Есть цивилизованные общества, в которых неприлично злиться, нервничать… Конфликтовать с коллегами и грузить друзей своими проблемами считается столь же неприличным, как иметь нечищеные больные зубы. Для этого есть психолог и дантист. Но у нас почему-то потратить столько же денег на психолога, что и на стоматолога, считается непозволительной и излишней роскошью.

Достаточно, однако, иронии, и попробуем понять, что же может предложить психолог нормальному человеку с нормальными человеческими потребностями.

В первую очередь он вас выслушает. Это не так мало.

 

Я не могу припомнить имени психолога прошлого или позапрошлого века, который считал, что возможность выговориться сама по себе освобождает от многих душевных неприятностей. Он даже предложил всем желающим писать ему письма с изложением своих проблем. Он честно предупреждал, что вряд ли ответит всем, но тем не менее. Другой психолог, его идейный противник, был очень раздосадован необоснованной популярностью своего коллеги и написал ему очень резкое письмо, разносящее в пух и прах его теорию. Однако, отправив письмо, он обнаружил, что успокоился. Будучи честным человеком, он лично отправился к адресату, чтобы извиниться за неучтивость и признать его правоту. Тот, однако, рассмеялся — не стоит извинений, всю почту я сваливаю на заднем дворе…

 

Психолог, в отличие от описанного случая, выслушает вас внимательно. Даже более внимательно, чем приятель(ница), которому (которой) самому (самой) не терпится поделиться СВОИМИ горестями. «А я ей… А она мне…» — «Это ладно, а вот у меня как было!..»

Психолог будет слушать вас внимательно, потому что может настать момент для вмешательства. Это будет, однако, не стереотипический «совет психолога», как говорит распространённое заблуждение.

Если вам позволяют доходы, то полезно независимо от наличия явных вопросов посещать психолога раз в неделю-две. Это позволит вам решить не только крупные, но и мелкие проблемы, и не допустить возникновения новых.

 

 

ПРАВИЛО ТРЕТЬЕ: ПСИХОЛОГ СОВЕТОВ НЕ ДАЁТ

 

 

 

Едут в поезде психолог и новый русский. Скучно новому русскому, он и говорит психологу:

Cлышь, мужик, давай ты будешь угадывать мои мысли, за каждый правильный ответ дам по 100 баксов.

Психолог испуганно:

Да я же не экстрасенс, не умею мысли читать.

Ну и что?

Ну ладно, слушай. Ты, наверное, отдыхал где-нибудь, домой едешь?

Правильно, мужик, держи 100 баксов!

У тебя, наверно там женщина была, возвращаться к жене не хочешь?

Молодец, мужик, держи ещё сто баксов.

Ты, наверное её убить хочешь?

Слушай, чувак, на тебе 1000 баксов!

А что так много?

А потому что это уже не мысль, это уже идея!

 

Психолог — не гуру всезнающий и не претендует на эту роль. Зато психолог не связан вашими стереотипами и привычками, и если ему покажется, что вы прошли мимо варианта решения вашей проблемы, он сможет указать вам на это. Он не знает всего, что знаете вы о себе, зато он знает, как находить решения, и предоставляет это знание вам в пользование. Даже зная решение, он не станет вам его навязывать. Он лишь постарается подсказать вам выход, либо попробует вместе с вами найти ещё какие-нибудь варианты, но важно чтобы это было именно ваше решение.

Не стоит недооценивать умения психолога. Он несколько лет изучал то, что вам требуется для достижения душевного комфорта и ещё какое-то время практиковался в применении этих знаний. Вы знаете, как это происходит, психолог же знает, как оно устроено.

Не стоит ждать от психолога и соответствия другим стереотипам — он вовсе не обязательно преувеличенно спокойный и доброжелательный собеседник. Есть масса техник, работающих через эмоции. Психолог может задавать очень необычные и даже болезненные вопросы. «Что бы вы делали, если бы…», «Что бы вы чувствовали, если бы узнали, что…» При этом ему может быть важен не ответ, а то, что вы услышали, поняли вопрос и найдёте на него ответ, пусть даже когда-нибудь потом.

Вот вариант диалога психолога с клиентом:

 

И что же вас беспокоит?

Я постоянно ругаюсь с тёщей, она пока не поскандалит, проснуться не может.

А чего бы вы хотели вместо этого?

Не ругаться.

Ничего нельзя удалить просто так, можно только заменить. На какие отношения вы хотели бы заменить нынешние?

Например на нейтрально-доброжелательные.

И что вы можете сделать для этого?

По крайней мере не наращивать скандалы самому.

И с чего вы можете начать?

Ну, хотя бы перестать огрызаться с первой реплики.

Вам может помешать что-нибудь?

Я, понимаете, завожусь…

И как можно эту сложность преодолеть?

Я буду вспоминать наш разговор.

Хорошо, что ещё вы можете сделать?

 

Обратите вынимание, что в репликах психолога нет никаких ссылок на обсуждаемый предмет. Попробуйте прочесть его реплики отдельно, вы увидите, что они могут относиться почти к любому вопросу. Это как раз одна из тех многих стандартных методик, о которых я говорил.

 

Не могу не вспомнить, как однажды я пригласил на один из своих тренингов Владимира Львовича Леви. Я был очень польщен этим визитом, и позже, когда он был у меня в гостях, спросил, как ему моё занятие. Владимир Львович подумал и сказал: «Я задам вам пять вопросов…» Он задал свои вопросы, я гордо ответил (как же, такое светило выражает интерес к моей работе), а получасом позже, выйдя покурить, осознал, что этими вопросами Леви раскритиковал меня в пух и прах. Но сделал это так деликатно, что у меня был выбор, понять это или остаться в счастливом неведении…

 

Если совсем честно, то я могу и нарушить это правило, и всё-таки дать совет. Об этом – в следующей главе.

 

ПРАВИЛО ЧЕТВЁРТОЕ: ПСИХОЛОГА УДИВИТЬ НЕЛЬЗЯ

 

Маньяк напал на женщину-психолога, изнасиловал, избил, ограбил и убежал. Реакция женщины: «Надо же… Такой молодой и уже столько проблем!»

 

Каждому человеку его проблемы и переживания кажутся исключительно личными, неповторимыми и особенными. Это естественно, поскольку сравнить ему почти не с чем. Для психолога же любая проблема представляет собой задачу, которая определённо имеет решение, и известно, как решать задачи такого типа. Поэтому удивить его вы не сможете, что бы вы ему ни рассказали. Я помню только один раз, когда меня удивили. Но там было настолько замысловато закручено, что потребовалось полгода, чтобы вместе раскопать причины, механизм, и понять способы решения.

Если даже к психологу приходит некто с сообщением, что его тяготит навязчивое желание по ночам убивать топором старушек, то первая возникающая в голове психолога мысль не о том, как это ужасно, а о том, на чем это желание может базироваться, и как с ним можно работать.

Вот даже сейчас, приведя этот пример, я задумался именно об этом.

 

ПРАВИЛО ПЯТОЕ: ПСИХОЛОГ НИ С КЕМ НЕ ДЕЛИТСЯ УСЛЫШАННЫМ

 

В XIX веке в одном доме, в соседних подъездах жили два психолога, принадлежавших к разным школам. Каждое утро они выходили из дому, встречались, один из них плевал в лицо другому, тот утирался, и они шли дальше. Привратник дома, наблюдавший эту ежедневную картину, однажды не выдержал и спросил первого из них: «Простите, но я не могу сдержать любопытства: чем ваш коллега заслужил ваш ежедневный плевок?» — «Не знаю, — последовал ответ. — Это ЕГО проблемы».

 

Не потому, что психолог столь уж порядочен, хотя эта причина тоже может иметь место, а в первую очередь потому, что это невыгодно. К трепливому психологу никто не пойдёт. Как максимум допустимо привести какой-то пример без имён и узнаваемых деталей. На манер тайны исповеди. Я помню даже спор, возникший однажды среди моих коллег, возможно ли разглашение сведений, полученных от клиента, на суде, если психолог вызван туда в качестве свидетеля. Большинство согласилось с тем, что репутация дороже.

 

ПРАВИЛО ШЕСТОЕ: ХОРОШИЙ ПСИХОЛОГ ЭТО ТОТ, КОТОРОМУ ВЫ ДОВЕРЯЕТЕ

 

Давай как психолог психологу, посоветуй, что мне делать: муж не любит мою собаку!

У тебя есть выход — отравить…

Кого?

Ну, у тебя есть выбор…

 

Любой психолог, разумеется, постарается наладить контакт, но не всегда это получается. Если что-то у вас не сложилось, не надо пытаться насильно подружиться, лучше сразу поискать другие варианты. Дело в том, что психолог с клиентом работают совместно, в паре, для чего требуется взаимное доверие и понимание. Если такой контакт установить не удаётся, то грамотный психолог, чтобы не отпускать разочарованного клиента в пустоту с нерешенными задачами, отправляет его к коллеге, более подходящему, на его взгляд, для данного случая. И это не должно быть поставлено в вину психологу. Ко мне, случалось, приходили удачные клиенты от весьма более опытных моих коллег.

Психолог в своей работе учитывает и то, насколько ваши решения окажутся приемлемыми для тех, с кем вас сталкивает жизнь. Для этого есть даже специальный термин «экологичность». Тем не менее, приоритет остаётся именно за вашими потребностями. Если, скажем, в приведённом выше примере с тёщей окажется, что в результате работы с психологом тёща осталась без привычной «утренней зарядки», то это будут её проблемы, с которыми, кстати, она сможет в свою очередь обратиться к психологу.

 

Спустя годы после написания этого текста я пришёл к выводу, что доверие – все же в большей степени инструмент для работы, а не условие и не цель (чуть подробнее – в главе «Сопротивление – закон Ома для психолога»). Тем не менее, недоверие настолько портит контакт, что работать без него трудно. Часто до невозможности.

 

ПРАВИЛО СЕДЬМОЕ: ПСИХОЛОГ НЕ ВМЕШИВАЕТСЯ В ВАШУ ЖИЗНЬ

 

Едут два психолога на велосипедах, один падает. Другой подходит к нему:

- Ты упал? Тебе больно? Ты хочешь поговорить об этом?

 

Если вы попросите психолога помочь вам в чём-то лично, подстраховать, переговорить с кем-то от вашего имени, то психолог поступит непрофессионально, выполнив вашу просьбу.

От психолога не надо ждать чего-то сверхъестественного. Он занимается исключительно вашей психологией. Он не может изменить вашу жизнь; он может только помочь вам понять, как это сделать, принять решение и поддержать вас в его выполнении.

 

Теперь немного о ценах. По Москве обычная такса — от 20 от 80 долларов в час (на момент написания статьи). Первый сеанс обычно два часа, и далее несколько по часу с интервалом в неделю. Могут быть варианты и с оплатой, и с продолжительностью как встреч, так и всего сотрудничества. Некоторые вопросы могут быть решены при помощи одной-единственной встречи, но даже и в этом случае психолог назначает ещё одну встречу, чтобы убедиться, что не вылезло никаких побочных явлений.

 

Я понимаю, что у всех разный доход и разные возможности, которые могут не совпадать с потребностями, поэтому по личным мотивам создал альтернативную стратегию ценообразования, которая должна устроить клиента с любым достатком.

Если личный психолог по каким-то причинам для вас недоступен, то имеет смысл обратить внимание на другую форму работы психолога — психологические тренинги. Их сейчас очень много, особенно в Москве. Часто предлагается бесплатное посещение первого занятия (или его половины), чтобы оценить, насколько это то, что вам нужно. Самый известный из тренинговых образовательных центров — тренинговый центр «Синтон» под руководством Николая Ивановича Козлова, имеющий филиалы в некоторых других городах.

 

Приложение:

 

Далеко не полный перечень вопросов, с которыми можно прийти к психологу или психотерапевту:

 

Самопознание и желание разобраться в себе

Трудности в общении и неуверенность в себе

Одиночество, заниженная самооценка

Депрессия, стрессы

Тревога, панические приступы, навязчивые страхи

Конфликтность и агрессия

Кризис среднего возраста и другие возрастные кризисы

Затруднения при принятии важных решении

Поиск работы и профориентация

Сложности на работе или в собственном бизнесе

Обострённое чувство вины или чувство долга

Снижение веса

Неразделенная любовь

Потеря близкого человека

Психологические травмы

Семейные и сексуальные проблемы

Добрачное консультирование и анализ совместимости

Конфликты и отсутствие взаимопонимания в семье

Измена, ревность

Развод, расставание

Незарегистрированный брак

Повторный брак

Дисгармония в интимной жизни

Проблемы сексуальной ориентации

Конфликты с детьми

Почему психолог не даёт советов?

Да, есть такая расхожая фраза, вынесенная в заголовок и известная, наверное, всем. А почему, собственно? Почему, если психолог знает, как правильно, что бы ему не подсказать? Вот приходит к нему кто-то и спрашивает: «Я не знаю, как мне быть в такой-то ситуации. Что мне делать?» А психолог, гад такой, вместо того, чтобы, опираясь на образование и опыт, дать чёткий ответ, начинает, мудро улыбаясь, задавать вопросы о детстве, родне, привычках… Он что, время тянет? Глумится? Что за игры такие?

 

Начнём с того, что далеко не все вопросы можно решить советом, и далеко не всегда к психологу приходят с таким чётко оформленным запросом. Чаще запрос выглядит примерно как «Что-то, знаете, как-то мне не так…». Хотя, конечно, и в этом случае подходят обывательские советы чаще бывать на свежем воздухе, заниматься спортом и не париться по ерунде. Если вы бываете на психологических форумах и пабликах, то наверняка видели россыпи подобных (или совсем других) житейских мудростей, выданных участниками-неспециалистами в ответ на любую жалобу.

Впрочем, это уже «во-вторых». А во-первых, психологу вначале надо понять, чего человек хочет. Это бывает достаточно непросто. Обычно легко формулируется, чего не хочется, а вот что требуется вместо этого, или вообще, к чему человек стремится — это прямо загадка века. Такая загадка, что иногда прямо с ней и приходят.

И додумывать за клиента, что ему надо, на основании «у соседа так же было», психологу никак нельзя. Вполне может оказаться, что у соседа было совсем по-другому, и совет, подходящий соседу, здесь сыграет совсем негодным образом.

Теперь «во-вторых». Если мы нашли, чего человек хочет, и даже если оно легко достижимо простым и естественным образом, совет давать преждевременно. Ведь если пришедший сам не додумался до этого, значит что-то его останавливает. И данный совет он по каким-то причинам отвергнет. Иногда по реальным («я так не умею»), иногда по личным («как же так можно-то?»), иногда по абсурдным. И даже если совет хорош, сложно будет уговорить его выполнить. А если и уговорить, то не факт, что исполнение получится успешным, потому что клиент пусть и согласился с психологом, что надо выполнить рекомендацию, но в душе не согласен, не готов к такому.

Правильное действие будет правильно выполнено только в том случае, если оно принято, как правильное и соответственно спланировано. А для этого надо, чтобы клиент сам пришёл к такому выводу, чтобы и причины, и способы стали ему так же ясны, как психологу.

А на пути к этому, напоминаю, стоят сторожевые тараканы, которые и не пускают человека к этому решению. И приходится психологу вооружаться ментальным тапком и разить тараканов с посильной помощью клиента, пока в конце концов клиент не воскликнет: «Вот, теперь мне всё понятно!»

А это вам не совет.

В-третьих, если сторожевые тараканы охраняли дорогу к успеху всю жизнь, то клиент, выходит, этим путём никогда не ходил. А ведь мало понимать, как надо сделать, надо ещё и уметь. Хорошо, если для умения достаточно объяснить, но чаше приходится давать упражнения для выработки отсутствующих навыков, тренироваться на кошках, и только натренировавшись, применить эти навыки в реальной ситуации.

В-четвёртых, относительно несложно при помощи указанных средств решить какую-то конкретную ситуацию. Да, иногда этого бывает достаточно, например, при наличии застарелых, заросших лишайником детских фобий. Маловероятно, что человек заработает ещё какие-нибудь детские фобии. Но часто задача оказывается не отдельно стоящей, а постоянно встающей. И последовательность действий, которой решался первый вариант, не сгодится ни для второго, ни для третьего, ни для четвёртого.

Можно, конечно, каждый раз приходить к психологу и каждый раз получать подробные инструкции, но думаю, что рано или поздно это выльется в попытки принимать самостоятельные решения «по аналогии» и неизбежные ошибки.

То есть нужен метод. Распознавание ситуации, планирование пути решения и освоение инструментов решения. Путь очевидно разумный, но очевидно же не быстрый.

В-пятых, то, чего человек хочет, вовсе не всегда оказывается тем самым, что ему нужно. Хочет он, допустим, чтобы стало, как раньше. Например. А психолог видит, что это не цель, а наиболее понятное средство для того, чтобы человеку стало комфортно. И не единственное. И не самое лучшее. А то и откровенно вредное.

Но психолог — не обыватель, и не станет говорить: «Да брось ты его (её)!», так как во-первых, во-вторых, и так далее. Задача в том, чтобы человек понял, к чему он стремится, какие способы для этого есть, и как можно выбирать. Собственно, предложить выбор, причём предложить таким образом, чтобы человек обнаружил, что у него есть годные варианты, и смог задуматься, какой же вариант выбрать. А мы помним про «во-вторых», и, чтобы выбор был разумным и, по возможности, хорошим, по каждому варианту надо разобраться, почему же он не пришёл в голову сам.

В-шестых, одним из частых запросов, как уже было сказано, является не поведенческая загвоздка, а некомфортное состояние неизвестного генеза. Иногда даже не психологического, а психиатрического, а то и соматического. Не стану здесь рассуждать про модную психосоматику, я сделал это в одноимённой главе.

Тут уже надо не только выяснить причины и их ликвидировать (признаюсь, не всегда это требуется, но тем не менее), и даже не только помочь выбраться из этого состояния, но и придать подходящий вектор, чтобы не дать скатиться обратно.

Непростая работа, и совсем не похожая на «дать совет».

И в седьмых, психолог, какой бы образованный и опытный он не был, не может выяснить все факторы жизни и ситуации клиента, а, следовательно, не может и учесть. Поэтому принимать решение, чреватое неудочётом, он не хочет, чтобы на претензию «Вот вы мне сказали, а я сделал, и тут всё рухнуло!» не разводить руками и не оправдываться: «Ну, я же не знал!..»

Пусть решение принимает клиент. Мы ему дадим все возможные инструменты, чтобы не ошибиться, а применять их он будет всё же сам.

И всё же, всё же.

Есть нечастый класс ситуаций, когда совет можно всё-таки дать. Я даже не стану его описывать, там очень много «если» и «если не», «при этом» и «оговориться, что», «уточнить» и «предостеречь», и всякого другого. Опытные психологи могут себе это изредка позволить, как опытный художник или поэт может нарушить традиции, если хорошо понимает, что именно и зачем он делает, и почему так будет лучше. Не проще, заметьте, а лучше.

Но, как известно, наличие исключения подтверждает существование правила. Поэтому по большей части психолог может дать вам понимание и/или умение, которыми вы уже сами сможете распорядиться себе на пользу и удовольствие.

 

Психолог без сапог

Вообразите себе: приезжает человек в автосервис и интересуется у автомеханика:

 

У вас-то у самого какой автомобиль?

Да какая вам разница? Ну фольксваген.

Как Фольксваген? А у меня форд. Вы мне не подходите.

 

Или, допустим, попадает в больницу с аппендицитом:

 

Доктор, а себе-то вы аппендикс удалили?

Себе? Зачем?

А как же вы тогда у меня вырежете?

 

Или у терапевта:

 

А вы сами-то принимаете «Проглотин»?

Нет.

И не принимали?

Нет.

А как же вы можете советовать мне то, чем сами не пользуетесь, и даже не пробовали?

 

Или, скажем, приходит алкоголик к наркологу:

 

Доктор, а сами-то употребляете?

Изредка.

А как же вы можете работать с пациентом, если свои проблемы решить не можете?

 

Или ещё лучше:

 

Доктор, а сами-то употребляете?

Нет.

Ну и как вы тогда сможете меня понять? Вы мне не подходите.

 

Или у стоматолога:

 

А у вас свои-то зубы здоровы? Покажите! Сами делали?

 

Абсурдно, правда?

Но в случае с психологами абсурд почти повсеместен.

Психолог не должен иметь собственных проблем. Точка. Аппендицит должен быть вырезан. Самостоятельно.

Приходит пара к семейному психологу и выясняет, что психолог не женат. И — всё! Профнепригоден. При получении специальности он обязан был жениться и родить детей. Или он, не дай Митра, разведён. Вы не смогли сохранить брак? Вы плохой психолог!

И невозможно объяснить обывательнице, что женат психолог был не на ней, а обывателю, что женат он был не на его жене, и сам он — совсем другой человек, и сложности у них с женой другие. И, кстати, у психолога могло не быть никаких сложностей. Просто пожили несколько лет вместе, развились в разных направлениях, стало неинтересно. И развод был ХОРОШИМ решением в ситуации ПСИХОЛОГА.

Или, например, случился у психолога несколько лет назад эпизод депрессии. Это позор! Нормальный специалист себя до такого не доведёт! И невозможно объяснить обывателю, что депрессия — обменное нарушение, может свалиться на кого угодно на ровном месте. Обыватель лучше знает. И чего тогда пришёл?

Или, признается психолог, что ленив. Какое же он имеет право работать с человеком, который не? Или который желает быть не? А то, что психолог несколько лет с участием личного терапевта выбирал формат самовосприятия под свой темперамент, формировал жизненную ситуацию под свой выбор, и у него вполне получается быть ленивым и счастливым одновременно — это долгий, трудный, а то и невозможный для неспециалиста разговор.

У психолога вполне могут быть собственные психологические сложности. Может быть, даже похожие на ваши. Но терапия этих сложностей не может быть идентичной вашей просто потому, что люди вы — разные. И причины, следствия, подход — тоже могут быть разными.

Вот возьмём ленивого психолога, и предположим, что вы пришли к нему с целью избавиться от лени. Он, однако, сам избавиться не смог. Но самонадеянно берётся за ваш случай. Как же так? А скажите, вы — флегматик? Нет? А он — флегматик. А вы — невротик. А он — нет. И всё, приехали. Точки приложения сил и методы работы разошлись, как Арктика и Антарктика.

И что, чтобы заслужить право работать с ленью он (психолог) теперь должен стать холериком и невротиком, и оттерапировать свою лень тем же способом, какой предлагает вам?

Или хотя бы потратить семестр на то, чтобы объяснить, почему его выбор не совпадает с тем, что он рекомендует вам в аналогичной (для вас) ситуации?

Даже если психолог не имеет проблем, вам это не поможет. У него их может не быть по разным причинам, которые к вам отношения не имеют. У него удачная наследственность. Или удачное воспитание. Или он прошёл личную терапию. Или просто вам соврал, что у него проблем нет. ЭТО НЕ ВАШ СЛУЧАЙ.

Психолог является специалистом не потому, что у него всё лучше, чем у вас, а потому, что он знает и умеет работать с РАЗНЫМИ случаями. И даже если он тупо не справился с собственным, то ещё раз: ЕГО случай — не ВАШ случай.

Мне иногда в работе так и приходится говорить: «Я лично в аналогичной ситуации сделал такой выбор, но вы — не я, по таким-то и таким-то параметрам, и мой вариант вам не подойдёт».

Вот, скажем, распространённый запрос — нелады в личной жизни. Задача психолога — сделать так, чтобы личная жизнь клиента удовлетворяла. Но в какой форме — вопрос выбора. Одному подойдёт традиционный брак, в котором он будет счастлив. Второму подойдёт брак нетрадиционный, открытый, скажем, Для третьего идеальный вариант — частые мелкие романы. Для четвёртого вообще лучше всего одиночество. Пятому лучше не обременять себя отношениями, но нанять домохозяйку и пользоваться услугами жриц любви. Разные люди бывают, разные. И личная жизнь, ведущая к счастью, тоже бывает разных форм, отличных от обывательских представлений «чтобы всё как у людей». И психологу вовсе незачем быть сторонником той формы, которую он предложит вам, проанализировав особенности вашей личности.

И если он подводит пару к мысли завести ещё одного ребёнка, то сам не обязан иметь ровно столько же детей, сколько предлагает вам. У него другая жена, другой дом, другие планы, и сам он — другой.

Психолог не обязан жить так, как вы, непрофессионал, считаете правильным. Потому что ваши непрофессиональные представления о правильности, сформированные на основе штампов, мифов, суеверий, рекламы, вообще никуда не годятся. Судить о профессиональном качестве психолога вы тоже не можете, по недостатку квалификации и опыта (об этой проблеме я писал в статье «Как опознать психолога»), и уж точно бессмысленны попытки оценить психолога по тому, что он делает в своей голове.

Врач должен уметь лечить некий спектр диагнозов. Точка. Больше ничего от него не требуется. Та же самая ситуация у психолога. Он умеет работать с неким спектром вопросов, с которыми к нему приходят. А почему вам кажется, будто у него самого эти же вопросы не решены — это не его дело.

Маленькая оговорка: речь идёт только о грамотном, настоящем психологе. Об остальных — в главе «Психологический планктон».

Ну и в качестве вишенки на торте несколько вариантов ситуаций, почему у сапожника нет сапог:

 

 

Он просто разулся.

Он предпочитает ходить босиком.

Он предпочитает носить сандалии.

Он никак не соберётся сделать себе идеальные сапоги.

Он уже собрался, но они пока в работе.

Он уже сделал, и даже не первые, но каждый раз их у него кто-то выпрашивает.

Он сделал и ещё, но они сейчас в ремонте.

 

И вообще, не приставайте к сапожнику. Вам набойки? Вечером будут готовы.

Почему хочется быть психологом?

В кабинет к психологу заходит девушка. Он на неё набрасывается, происходит бурный секс… Заканчивается. Оба отдуваются, поправляют одежду.

Психолог:

Так, с моими проблемами разобрались, теперь давайте займёмся вашими.

Вообще-то речь не только о психологах. Вопросов даже несколько.

 

Почему люди, которые отучились на психолога по любой причине (говорят, в основном для того, чтобы решить собственные проблемы) работают психологами, а не пользуются своими знаниями в других областях?

Почему люди, не учившиеся на психолога, вдруг проходят скоропостижные курсы, объявляют себя психологами и начинают вести приём или группы?

Почему люди, играющие в какие-нибудь групповые игры — в расстановки, ролёвки, мафию, или ещё что-нибудь такое, вдруг объявляют эти игры психологическими и начинают делать то же самое, только с торжественной физиономией?

Почему люди, занимающиеся какой-нибудь ненаучной ерундой: астрологией, экстрасенсорикой, профанным целительством, гаданием, вдруг относят это занятие к психологии и начинают крутиться в профессиональных сообществах, делая вид, будто они тут местные?

Почему в сетевых психологических сообществах люди, пришедшие просто «посидеть тут с краешку» через какое-то время принимаются высказывать «профессиональное» мнение и чуть ли не консультировать?

Есть и ещё похожие вопросы, но направленность понятна.

Прежде всего отметим самую естественную причину. За работу, как правило, платят. Поэтому, если человек умеет консультировать или вести тренинги, то он будет этим заниматься, если ему это не очень противно и есть спрос.

Но ведь работа психологом — совсем не самая высокооплачиваемая. Да, я знаю, есть уникальные продажники, которые, будучи достаточно средними специалистами в профессиональной области, умудряются собирать толпы и очереди по топовым для рынка расценкам. Но, во-первых, это единичные случаи, во-вторых, хороший продажник может заработать на чем угодно, и на психологии лишь в том числе, и в-третьих, много ли вы видели действительно богатых психологов? Не обеспеченных несколько выше среднего уровня, а по-настоящему богатых?

Поэтому разумно и естественно поискать вторичные выгоды.

Чтобы не быть занудой, я не стану писать, какими путями я пришёл к списку этих вторичных выгод, способных стать целями для работника, просто распишу его, исходя из социальных потребностей.

Список почти не сортирован. Под словом «психолог» везде подразумевается человек, который себя так позиционирует.

 

1. Принятие. Когда клиент приходит к психологу, то обычно сразу даёт кредит доверия. Он заранее настроен к психологу позитивно, без всяких усилий со стороны последнего. Я знаю, что не всегда, но обычно. И поэтому психолог постоянно имеет вокруг себя кучку дружелюбных людей, относящихся к нему, как к хорошему человеку. Просто так. Да они ещё и ротируются. Психолог ощущает себя нужным и востребованным. Поэтому психологом быть хорошо. Автослесарем или бухгалтером — не так.

Если ваш психолог преувеличенно дружелюбен, то, ВОЗМОЖНО, это тот случай.

 

2. Доминирование. Психолог в паре с клиентом, а то и ведущий целую группу — всегда главный. Опять-таки просто по факту. Ничего, кроме как быть психологом, для этого не надо. Вот кто бы к вам ни пришёл, вы — главный. Кто-то может вспомнить про врачей или учителей, но и те и другие связаны кучей правил, соблюдение которых легко проконтролировать, зависят от массы обстоятельств — организации, аппаратуры… У врачей доминирование ограничивается периодами ОБЩЕНИЯ с пациентом, а его ещё и лечить надо. Учитель же имеет дело с маленькими и глупенькими детьми, главнее которых быть несложно.

Если психолог постоянно гордо надувает щеки, то, может случиться, мы имеем дело именно с таким вариантом.

 

3. Уважение. Клиент, как правило, относится к психологу с уважением. Изначально. А вот психолог к клиенту может относиться как угодно, объясняя своё поведение терапевтической надобностью или стилем работы. Кое-кого греет.

Если стиль работы у психолога «простой», если он требует вежливости, сам это требование не соблюдая, то похоже, у нас именно оно.

 

4. Секс. Все знают, что психологу сексоваться с клиентами не положено. И все знают, что иногда не удержишься. А кое-кто знает, что работа психологом — хороший способ иметь насыщенную личную жизнь, даже если специалист ты плохой. Очень удобно соблазнять барышню, если она сама пришла, если ты ей нужен, если она испытывает доверие, и если, особенно, у неё случился перенос.

Проявления такого подхода понятны и очевидны.

 

5. Близость. Тёплые, доверительные, практически дружеские отношения очень легко создаются с заранее доверяющим и нуждающимся в тебе клиентом. А хоть бы и не очень, ситуация-то располагает, особенно когда формат общения подразумевает предельную откровенность. Как ни смешно, клиенты иногда тоже приходят именно за этим. Такая терапия иронически именуется «обнять и плакать», и зачастую этим и ограничивается.

Что могу сказать… Я не стал бы называть это психологией, но если всех устраивает — пусть. Однако обычно хороший психолог дистанцию держит.

 

6. Поддержка слабых. Есть такой специальный инстинкт, и, если он актуализирован, человеку важно оказывать помощь нуждающимся. Люди этого склада занимаются благотворительностью, всегда готовы подставить плечо, а то и ищут, куда бы его подставить.

Это неплохой вариант, кроме случаев развивающих занятий, когда слабость не предусмотрена как параметр клиента. Впрочем, специализацию никто не отменял, так что пусть будет. Поставим плюсик.

 

7. Миссионерство. Бывают у людей свои (или не свои) теории о том, как устроен мир и о том, как надо жить. Обычно никто этого слушать не хочет, а вот если люди специально пришли за тем, чтобы набраться мудрости и получить горсть советов, то тут — самое оно, можно грузить по полной.

Если психолог начинает пространно рассказывать о странных законах вселенной, удивительном действии какого-нибудь психологического приёма, кривоватых тайных знаниях, то здесь — такой случай.

 

8. Чувство правоты. Человеку важно быть правым. Если ему это особенно важно, то работа психолога позволяет свою правоту ощутить в полной мере. Дядя лучше знает, у него диплом и куча сертификатов.

Если вы наблюдаете у психолога безапелляционность, скоропалительные выводы, настаивание на преимуществе своего образа жизни, пренебрежительное отношение к возражениям, то отнесём такого психолога в эту категорию.

9. Благодарность. Добрая валюта, и есть люди, которые её очень ценят. Поскольку к психологу приходят в основном в затруднительной ситуации, то сработав более-менее нормально, горячую благодарность получить очень легко. Ситуация примерно как в медицине, разве что психологу манипулировать в этом направлении легче.

Но тоже отнесём к позитивным интенциям.

 

10. Любопытство. Есть такие люди — сплетники. Им очень интересно знать, что происходит у других. И роль психолога в этом случае необычайно выгодна. «Я врач, покажи сиськи», «Я психолог, рассказывай, что у тебя в детстве с дядей было».

Такой психолог вытрясет из вас все подробности вашей биографии, все детали ваших отношений в семье и на работе, и этим и ограничится, будучи уверен, что вам это тоже было интересно.

 

11. Творчество. Это тоже позитивный вариант. Психологу принесли задачу, её надо решить, и это вызывает интерес и радостную готовность. Давайте вместе приведём эту ситуацию в порядок наиболее остроумным способом.

Ставим плюсик, если только психолог за творчеством не теряет осмысленности и результативности.

 

12. Таинственное. Профаны, дилетанты и троечники, будучи не в силах освоить психологическую науку, под видом психологии занимаются низкопробной мистикой, суевериями, духовной уринотерапией, потому что «у всех может быть своё мнение» и «помогает же!».

Даже писать об этом не буду: во-первых, уже писал, во-вторых, противно.

 

Теперь самое время, прочтя всё это, вспомнить, что люди всё же в большинстве своём работают в первую очередь потому, что они это умеют, и им это по душе. Поэтому, несмотря на список вторичных выгод, это, тем не менее, исключения, отклонения от того, что должно быть и от того, что следует считать нормальным и правильным. Вторичные выгоды относятся к неодобряемым профессиональным интенциям, и в норме ликвидируются процессом профессионального образования и личной терапией.

Зато теперь понятно, какие возможности профессии привлекают в психологию дилетантов и профанов, и почему каким-то посторонним занятиям часто пытаются присвоить статус психологических.

Что могу добавить… Относитесь к психологу как к специалисту. У него могут быть какие-то странности, особенности стиля, подхода, поведения, но вам должно быть важно, насколько эффективно он решает вашу проблему. Если он за ваши деньги решает СВОИ проблемы, то это не то, что вам нужно. Если он умудряется решить и свои и ваши одновременно — смотрите, насколько вас это устраивает.

Для того, чтобы понять, что и как можно сделать, насколько комфортно вместе работать над вопросом, я предлагаю бесплатную, «притирочную» беседу. Вы можете поговорить со мной о том, что и как мы можем сделать вместе, если вы захотите делать это что-то именно со мной, и принять решение по этому поводу.

Разница в том, что если вы приехали на автосервис, и механик начинает в процессе ремонта рассказывать вам, как он крут, или как устроен мир, то это терпимо. А вот если он это делает ВМЕСТО ремонта, то тут уж на фиг, на фиг.

 

Психологический планктон

Мысль №1. Представителю любой профессии, адепту любого хобби, члену любой социальной группы хотелось бы позиционировать свою принадлежность к ним как элитную и высокоранговую. Хотелось бы и мне, как психологу, считать причастность к психологии достаточным признаком высоких достоинств личности. Но как психологу мне приходится понимать, что так быть не может, и что среди психологов даже чисто теоретически должно быть не меньше троечников, чем среди инженеров, дизайнеров, медиков… А шарлатанов — даже и поболее.

Мысль №2. Когда-то я был ярым антиклерикалом, я раздражался от упоминаний религиозных атрибутов и ритуалов, вступал в споры с верующими, даже пасся на православных форумах и троллил необразованных фанатиков. Да, с тех пор уважения к религии у меня не прибавилось, зато прибавилось понимание структуры религиозного мышления (см. главу «Христианская психология»), и удивительным образом это понимание замечательно успокоило эмоциональную напряжённость. Во всяком случае вступать в дискуссии и насмехаться над первым встречным верующим уже не тянет.

Аналогично проявления невоспитанности, эгоизма, мелочной низости вызывало у меня негодование, утихшее после написания статьи «Быдло», в которой я разложил по полочкам и причины этой низости, и её проявления.

А последнее время я замечаю у себя раздражение от поведения людей, называющих себя психологами, но при этом ничтоже сумнящеся вляпывающихся в психосоматику, расстановки, астропсихологию и прочие суеверия и профанации. До такой степени, что чуть ли не каждая глава книги, котоую вы читаете, написанная прежде этой,непременно содержит плевок-другой в адрес профанов и дилетантов. Оно не то, чтобы очень уж плохо, но не то, чтобы очень уж хорошо.

А поэтому

Мысль №3. Пришла пора понять (и простить, Му-ха-ха-ха!!!) тех, кому я отказываю в праве стоять рядом со мной на пьедестале психологического профессионализма.

Мысль №4. Вообще-то я против публичных, неколлегиальных обсуждений и критики соратников по профессии, но, поскольку а) имён я не называю, б) необходимость никуда не денется и в) не нахожу моё поведение деструктивным, всё же позволю себе такую вольность.

 

Для начала отброшу ложную скромность (да и истинную тоже) и соглашусь, что я — не кто попало, и четверть века опыта в сочетании с острым умом и природной любознательностью выводят меня из категории средних. Как ни крути, а по всем статьям я — мэтр. Не первый номер, но и не трёхзначный. И, если вспомнить, как мило я лажал двадцать лет назад, то справедливости ради следует умерить мою требовательность к безупречности и энциклопедической образованности моих более молодых коллег. Не все могут быть такими, как я, хотя бы даже просто по молодости.

Но молодость и неопытность — хороший, трогательный и простительный вариант умеренного уровня специалиста, ибо время даст опыт, и чем дольше достойный человек живёт, тем к большим интеллектуальным и духовным подвигам он способен. А там, глядишь, и старость, сенильная деменция, и урна с прахом, в котором никакого профессионализма уже не осталось. Впрочем, это о другом.

Понятно, что в любой профессии, и в психологии тоже, наличие диплома, пусть даже в совокупности с необходимостью (а хоть бы и с желанием) зарабатывать посредством полученной специальности, отнюдь не гарантирует, что специальность выбрана правильно, что опыт компенсирует врождённое тугоумие, а здравый смысл даст навык отделения истины от глюков. Если не рассматривать откровенно провальные случаи, когда личность оказывается не в состоянии заниматься практической психологией и, слава Афине, ей и не занимается, то основную массу работников любой профессии составят серые середнячки, от совсем серых, через «интересных», до «подающих надежды» и даже «популярных», с ещё пятьюдесятью оттенками серости.

Все мы знакомы с дизайнерами, фотографами и журналистами, работающими ради куска хлеба, и, вполне естественно, примерно такая же ситуация и в психологии. Абсолютное большинство психологов зарабатывает гроши, и в абсолютном большинстве случаев эта оплата адекватна их квалификации.

Для них я придумал хорошее название, вынесенное в заголовок: «психологический планктон», на манер отличного выражения «офисный планктон».

И, что не удивительно, некоторые проявления планктонности и у психологов и у менеджеров вполне себе совпадают и позволяют достаточно уверенно диагностировать неисправимо низкий уровень профессионализма что у одних, что у других.

Сразу проведу границу: психологический диплом у рассматриваемой категории всё же есть. Иначе даже номинально называть человека психологом некорректно. Зачастую у него есть и сертификаты каких-нибудь курсов. Частенько человек даже не просто работает за зарплату в каком-то центре, а даже и арендует себе кабинет для консультаций, пусть даже и на немного часов в неделю, а то и проводит какие-нибудь групповые занятия.

Это как раз не плохо, это хорошо. Сложности возникают с тем, что диплом и практика — это совсем разные вещи, а наличие диплома — не достаточный, а лишь необходимый фактор, чтобы психологом с правом называться. И диплом в комплекте с отсутствием или недостатком не только опыта, но и фактической образованности или здравого смысла порождает формы уродливые и отвратительные.

 

В первую очередь, это обывательское магическое мышление в сочетании с психологической базой.

Годы учёбы не принесли внятного понимания психических процессов, и, как они были тайной, так тайной и остались, почему и методы к ним хочется применять тайные, эзотерические, пусть даже и с вырванными из контекста ссылками на мистика Юнга.

Отсюда неимоверное количество гадалок и экстрасенсов с психологическими дипломами и с попытками протащить свои занятия в психологию. Попытки происходят по двум причинам: во-первых, понимание своего реального уровня и реального занятия хочется замаскировать хотя бы вывеской, а уровень эзотерических талантов также остаётся весьма средним, отчего прибиться к заслуженным гадалкам, астрологам и экстрасенсам тоже не получается.

Уровень понимания эзотерики, мистики, техник, методов и приёмов тех дисциплин, которые такие люди выбрали, самый ничтожный, попсовый. У меня даже есть несколько статей раздела «Мистическая модель», в которых я даю попытки просветить незадачливых магов и колдуний относительно основ того, чем они пытаются заниматься.

 

Во вторую очередь, это пафос.

Все известные мне психологи из первой российской десятки, с которыми мне довелось быть знакомыми — люди простые и открытые (по крайней мере внешне) и некичливые. Как только я вижу человека, выпячивающего своё занятие с целью пристройки сверху («Я психолог, а ты никто!», «Почитайте мою любимую книжку, чтобы не быть таким идиотом!», «Вы просто неграмотны в области биоэнергоинформационноквантовой теории души!»), я сразу понимаю, что уровень у него — так себе.

Псипланктон полагает, что спесь проканает за высокоранговость, плюс всячески старается соответствовать попсовому образу психолога. Увы. Выглядит смешно и жалко.

 

В третью очередь, это жаргон.

Да, в психологии, как и в морском деле, есть много терминов, которыми удобно обозначать разные часто встречающиеся явления и объекты. Например, «фор-бом-брам-стеньга». Обычно психолог в курсе терминологии и общей для науки, и специфичной для его направления. Но и её он старается применять в основном среди коллег. Псипланктон же радостно подхватывает звучные слова, пришедшие к нам из английского, причём зачастую из вполне конкретной школы, и вставляет их там и сям по всем поводам, чтобы эффектно продемонстрировать своё присутствие в мейнстриме, для чего бывает необходимо тут же на месте искромётно поставить скоропалительный диагноз.

«Травма», «психосоматика», «созависимость», «контейнирование», «токсичные отношения», и так далее.

Это имеет непосредственное отношение к

 

фиксации на какой-то частной технике или частной теории — в четвёртую очередь.

Все честно образованные психологи представляют себе, что такое психосоматика, и представляют себе небольшую распространённость этого явления. Существует также профанно-попсовая теория психосоматики, сводящаяся к табличке, от какого настроения в каком боку колет. Печально, но слабообразованные и обывательски мистичные психологи тоже подхватывают эту конъюнктурную игру, и, увы, от лекций, тренингов и консультаций на эту модную тему уже рябит в глазах. То же относится к расстановкам и к метафорическим картам — частные техники, условно применимые, мода на которые ничем не объяснима. Есть и более древние и менее популярные теории и техники, которые профаны пытаются притянуть к психологии. Ближе к концу книги кое-что на эту тему будет.

В профанном виде модные теории и техники просты и осваиваемы «с лету», отчего возникает желание немедленно ими и заработать. Особенно если обывательская часть психолога радостно ведётся на привлекательные для обывателя атрибуты, например на красоту и загадочность картинок из дизайнерских колод МАК.

Это грустно. Это, между прочим, одна из важных причин, по которым народ с таким недоверием относится к психологии.

 

В пятую очередь, это неуёмный и непрофессиональный маркетинг.

Кушать хочется даже начинающему психологу. А для этого надо продаваться. А для этого — рекламироваться. У меня есть тихая и спокойная группа в фейсбуке «Вменяемые психологи». Там теоретически не должно быть непсихологов, а если они и есть, то не высовываются. Поэтому искать там клиентов довольно бесполезно, о чем я недвусмысленно несколько раз сообщил в описании. Тем не менее, систематически добавляются коллеги, после одобрения мгновенно постящие свою рекламу: «Спешите! Новый тренинг меня!» и мгновенно же выпиливаемые мной из группы. Вы понимаете? Они даже описание группы не читают. Чукча не читатель.

Одно время я был подписан на фейсбучную же группу по психологии, примерно две трети трафика которой были рекламными. По следам этого мутного потока дилетантского пиара я написал юмореску «Как писать рекламу для психолога» (вошла в эту книгу в виде главы). То есть, я думал, что это юмореска. Мне потом объяснили, что это аналитический обзор. И довольно часто в статистике своего сайта я вижу людей, пришедших на эту статью по поисковому запросу с соответствующими ключевыми словами. Это означает, что тема для псипланктона актуальная.

 

В шестую очередь, — неуклюжее присутствие в сети.

Профессионалы знают, что для того, чтобы тебя не забывали, надо о себе напоминать. Но они также знают, что напоминать надо таким образом, чтобы держать реноме. Вот я, например, напишу статью, и в соцсетях выложу. А псипланктон лепит мутные себяшки («Зачем делают селфи») и сенсации класса: «Вы только посмотрите! Снег пошёл! Я погуляла!» в ожидании «Мфчмак, мфчмак! Красавица!».

 

В седьмую очередь, — долгосрочность терапии.

Видите ли, плохих психологов много, а клиентов мало, и, чтобы не умереть с голоду, их надо держать подолгу. Отсюда популярность долгосрочных контрактов и сакрализация норм в десятках часов терапии (для справки: десять часов — это два с половиной месяца при еженедельных часовых встречах). Нет, я понимаю, что есть школы и направления, принципиально завязанные на медленные и задумчивые процессы, но, мне кажется, мало настоящих профессионалов, которые владели бы исключительно долготянущимися методами только одной школы.

 

В восьмую очередь, — активность на вебдванольчиках.

Это такие сайты, обещающие психологам рекламу и клиентов. В реальности они эксплуатируют наивность психолога, который в результате каждый пункт своего рейтинга оплачивает постми и активностью в форумных разборках, за каждого платного клиента поднимает рейтинг сайту своим контентом и благотворительными консультациями, и с каждого клиента, буде тот всё же согласится платить, отстёгивает отступные владельцу ресурса.

Попробуйте, загляните, например, на b17, зарегистрируйтесь и сообщите, что у вас психологическая проблема. Вы увидите, как немедленно, наперегонки, торопливо стуча каблуками и жадно стуча зубами, на вас накинется псипланктон: «Я! Я вас проконсультирую совсем бесплатно!», «И я! И я могу! Я хороший и умный!», «Ой, я опоздала… Хнык… Ну я тут с краешку советики попишу, вдруг на меня обратят внимание…»

Разумеется, такая ситуация отражается и на поведении приходящих клиентов. Не редкость запросы типа «Так. Мне надо психолога для моей нервозности. С МГУшным образованием и сертификатами. С личной терапией и супервизором. Буду проверять. Славянской внешности, непременно мужчина, желательно блондин. Должны быть семья и дети. Работать будем в концепции гештальта, в технике арт-терапии. По вторникам вечером. В районе Таганки. Платить буду мало и редко. Рассматриваю только заявки по почте с резюме и копией диплома. Выстраивайтесь в очередь». И выстраиваются.

Сами понимаете, пытаться позиционировать себя иначе как псипланктон на таком ресурсе затруднительно.

 

В девятую очередь — уютная, возвышенная, романтически-таинственная атмосфера.

Это в большей степени характерно для милых дам. Мещанский такой уют начала прошлого века с кружевными салфеточками, слониками, хрустальной посудой в горке… Метафорическими картами, семейненькими расстановочками, модными переводами последних психологических веяний, вульгаризованными индуистскими терминами, разнообразными гороскопами, картами таро и расхожими попсово-мещанскими же советами на все случаи под мудрую улыбку.

Как сочно написал психолог Борис Новодержкин:

«Не обижайтесь, милые дамы, но периодически у меня возникает ощущение, что большинство т.н. «психотерапевтов» — это девочки, которые учились у других девочек, которые учились у третьих девочек, которые учились у какого-то дяди. Причём все эти девочки крайне упёрты в своей правоте, у них полностью отсутствует чувство самоиронии и очень много свободного времени. При этом у их мужей достаточно денег, чтобы годами оплачивать их бесконечное обучение в различных психотерапевтических пирамидах. Где помимо вбивания в их головы узких внутринаправленческих догм на них навешиваются различные комплексы, от которых они потом сами друг друга и лечат».

 

В десятую очередь — ориентация на модные, а не на эффективные методы.

Расстановки, песочная терапия, терапия травмы, психосоматика, аффирмации и другая попса, пришедшая к нам в переводе с английского, и надо попытаться быстренько срубить бонусов на волне хайпа.

 

Вообще говоря, принадлежность к псипланктону не говорит о том, что человек не в состоянии пользовать клиентов в простых случаях, как и для того, чтобы заменить кран-буксу, не обязательно искать профессора по сантехническим коммуникациям. В самых простых ситуациях человек вообще обойдётся без психолога, но в случаях не настолько примитивных даже слабый психолог вполне себе полезен. Попытки же найти самого лучшего психолога сродни попытке лечить любую болячку непременно у самолучшего врача. Поэтому вопрос выбора психолога так же сложен, как вопрос выбора сантехника. Впрочем, на эту тему я уже писал: «Как опознать психолога». Тем не менее, чем больше у психолога признаков псипланктона, тем, по всей видимости, меньше причин обращаться именно к нему.

А для тех коллег, кто прочёл эту статью и узнал себя, скажу одно: попытки отмежеваться от псипланктона внешними средствами довольно бесполезны, как и любые понты офисного планктона в попытках выглядеть успешнее и ярче других планктонин. Единственное, что надёжно выведет вас из этой категории — это профессионализм. А к нему ведёт постоянное самосовершенствование, самообразование, освоение и проверка нового, здоровый скептицизм и готовность ещё и ещё раз повторить то, чему учились в вузе. В особенности, если пропускали лекции.

Засим желаю удачи и коллегам, и их клиентам.

Христианская психология

Религия — это сила. Спорить с этим глупо. И, как всякая сила, она оказывается время от времени к чему-то приложена. Иногда это бывают длительные, стратегические курсы, а иногда — пароксизмальные броски в неожиданных направлениях. Сегодня одним из таких направлений стала «христианская психология». Поскольку слов в этом определении два, то и интерес к христианской психологии имеется не только у христиан, но и у психологов. Однако, в большинстве своём, попытки психологов выяснить, в чем состоят аксиоматика и методология христианской психологии, коль скоро она психология, натыкаются на непонимание вопроса, в лучшем случае — на изложение основ вероучения.

Поэтому хочется разобраться, что это такое, и с чем его едят.

 

Сразу приношу свои извинения верующим читателям, что мои высказывания могут не быть такими уважительными, как хотелось бы. Во-первых, объект исследования не подразумевает эмоционального отношения, в том числе уважительного, во-вторых, моему уважительному отношению требуются какие-то основания, помимо особенностей мышления, и в-третьих, да, некоторые проявления религиозной активности в России вызывают моё недовольство, что могло сказаться на тоне статьи. Ещё раз прошу понять и простить.

 

Для начала обратимся к психологическим основам деистической веры.

 

Группа социальных инстинктов, о которой я уже много писал, в числе прочего содержит в себе соревновательный инстинкт, направленный на выделение лидера, способного вести стаю. Если бы им всё и ограничивалось, то все особи, кроме альфы, были бы фрустрированы и невротизированы из-за хронической невозможности стать альфой, что мы можем наблюдать в коллективах со слабым, но устойчивым лидером (по формальным, например, причинам). Поэтому, и ещё поскольку лидер всё же предназначен для управления стаей, что невозможно эффективно исполнять при тотальном негативизме, в социальные инстинкты встроена потребность поклонения лидеру: уважения, восхищения, подчинения и тому подобное. Реализацию этого инстинкта мы можем наблюдать в разнообразных формах по отношению к разнообразным объектам: спортсменам, артистам, музыкантам, политикам, историческим фигурам, кинематографическим героям, литературным персонажам.

Все объекты из этого набора ограниченно хороши: у всех есть какие-то недостатки, их можно сравнивать между собой по разным параметрам с разным ущербом для идеальности образа, и со всеми можно даже соревноваться, стремясь достичь и превзойти.

Очевидно, что если есть герои и супергерои, то рано или поздно возникает идея сверхсуперпупергероя, ультимативного альфы, альфее которого быть не может. Идея такой личности, соединённая с религиозными идеями, и является основной деистической веры. Преимущество монотеистического подхода в данном случае состоит в том, что отрицается сама мысль о возможности соревнования. Верховное божество оказывается уникальным, и потому его статус не подвержен никаким рискам. Если поклонение одному из многих богов было связано с опасностью не угодить какому-то другому или стать жертвой неудачного соревнования любимого бога с конкурентом, то монотеисту в этом отношении становится очень спокойно.

Здесь возникает некоторая терминологическая сложность, связанная с необходимостью как-то именовать единственное божество. Логично было бы называть его богом с большой буквы, но это обозначение узурпировано христианами, несёт огромное количество наносных коннотаций, и может создаться ложное впечатление, что я имею в виду именно христианского Бога. Кстати, сама омонимия этого обозначения остроумно направлена на то, чтобы говорящий «бог» непроизвольно обозначал Того Самого, Единственного Бога. Грубо говоря, Бог — имя, совпадающее с профессией. Давайте позовём Сантехника.

Итак, Супербог — религиозный персонаж-альфа наивысшего порядка. Все остальные ему подчинены, он обладает способностями лидера в абсолютном максимуме, может всё, знает всё, контролирует всё, всегда прав. Интересно, что эти свойства не определяются его действиями, а присуждаются инстинктивно, в качестве признания его абсолютного лидерства. По аналогии, примерно такое же отношение имелось у многих людей к Сталину. Между прочим, Сталин, будучи в том числе семинаристом, отделил церковь от государства не просто так, а ч том числе именно для того, чтобы без конкурентов построить религиозную систему поклонения коммунизму. Он понимал, что идеи — товар дешёвый, и опираться надо не на них, а на примитивные и низкие чувства. Коммунистическое воспитание строилось на троице «Маркс-Энгельс-Ленин», священном писании «Манифест Коммунистической Партии» и «Полное собрание сочинений»; ритуалах религиозного наполнения («бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию; все встают»), поощрениях и наказаниях, выходящих за пределы материального, и наполненных лишь статусом (вымпелы, значки, грамоты, переходящее красное знамя) — всё, как в религии.

Аналогичные схемы, только помельче, мы можем видеть во многих структурах, эксплуатирующих тот же инстинкт: религиозных, мистических и политических сообществах, некоторых коммерческих образованиях. В бизнесе, кстати, многим руководителям хотелось бы, чтобы сотрудники были поклонниками и адептами, трудились бы за идею, были бы беспрекословно преданы руководству, но талантов не хватает.

А вот от Супербога никаких талантов не требуется. Он настолько велик, что не подвержен критике вообще, и может даже не существовать — его статусу это никак не вредит. Это замкнутый круг: признав единожды его статус как Супербога, абсолютного альфы, последователь уже не может относиться к нему иначе, чем с абсолютными же доверием, почтением и восхищением. Он не то, чтобы своей волей отказывается от сомнений и критики. Нет, этот отказ происходит на бессознательном уровне, непроизвольно, в рамках действия инстинкта. Все мы знаем, что фанатики кого угодно страдают пониженным уровнем критического отношения к кумиру, а в применении к абсолютному альфе критика и подавляется абсолютно же. Поэтому попытки антитеистов логически доказать, что библейский Бог — злой и непоследовательный, не отвергаются или игнорируются, а попросту не воспринимаются. Точнее, воспринимаются как агрессивные потуги на богоборчество, вызывая автоматическую эмоциональную реакцию, как любой наезд на ценности.

Здесь надо отметить, что даже и без борьбы разума с инстинктом логика у верующих часто бывает неразвита. Монотеистическая модель мира относится к этическим (а не к мистическим, как в случае большинства политеистических религий, поэтому высокодуховная религиозность христиан так легко соединяется с вульгарной мистической суеверностью), в то время как сильная логика — прерогатива прагматического мира, в котором воображаемым персонажам, разумеется, не место.

 

Мы плавно переходим к психологии веры.

 

Тем не менее, даже в случаях, когда горячо верующий человек демонстрирует высокие показатели логичности в психологических тестах, можно наблюдать, что в темах, связанных с верой, эту логику у него отрубает напрочь. Он буквально становится не в состоянии связать две логических операции. Это есть удивительное по наглядности проявление инстинктивного подавления внутренней критики лидера.

Надо оговориться, что верующие люди встречаются и среди учёных, и среди интеллектуалов. Однако собственные наблюдения показывают, что обычно такие люди относят себя к христианам лишь по недоразумению. Они, как правило, пренебрегают религиозными обрядами, не видят авторитета в священниках, без интереса относятся к священным текстам, а идею высшего божества интерпретируют обычно в понятиях пантеизма, отдельно принимая христианскую этическую систему как основу личной морали.

Редукция критичности прискорбным образом накладывается и на другие аспекты религиозной реальности, в силу чего многие церковные проекты оказываются сырыми, непродуманными, а их исполнение — непоследовательным и неаккуратным. Кондовый и меркантильный прагматизм мы наблюдаем только у высших церковных иерархов, а фигуры пониже в большей или меньшей мере демонстрируют неспособность к стратегическому мышлению, полагаясь более на божью помощь. Впрочем, наверное, оно и к лучшему, иначе мы имели бы засилье клерикализма, аналогичное эпохе инквизиции и современному печальному состоянию некоторых исламских стран.

Раз уж зашла речь о мирах (подробнее о них — в статье «Четыре наших мира»), то надо отметить, что в мистическом мире монотеизм — вещь достаточно условная, легко сочетающаяся, например, с обычными в этих мирах «высшими законами», никак не связанными с канонами веры, и вообще является только частью картины. В гедонистическом же мире идея Супербога находит своё место обычно только в порядке предоставления возможности насладиться религиозно-мистическими переживаниями.

Тесная связь монотеистической религиозности с этической структурой мира ведёт к коллизиям понятия истины, определяемого в прагматическим мире (и в рождённой в нём науке) как логически корректный вывод из установленных фактов, а в этическом мире воспринимаемого как авторитетное высказывание, поддержанное референтной группой. В этих условиях разумный дискуссионный диалог верующего и атеиста становится невозможным. Атеист ссылается на факты и логику, наблюдения и статистику, а верующий апеллирует к именам авторитетов и цитатам из религиозных текстов. И оба не понимают, почему такие понятные и очевидные аргументы не имеют никакого действия на оппонента. В лучшем случае верующий примирительно потребует толерантности к своим аргументам на основании того, что «мнения есть разные», искренне не видя принципиальной разницы между произвольным предположением и таблицей умножения. И то и другое для него — мнение, которое может стать истиной, будучи одобрено его авторитетами.

Являясь поклонником Супербога, верующий получает некоторые интересные бонусы.

Во-первых, он теперь под самой лучшей защитой. Объяснить ему, что эта защита иллюзорна, невозможно, потому что тот же инстинкт заставляет подчинённого фанатика смиренно, безропотно, а то и с радостью переносить любое самодурство лидера. «Люблю и боюсь». То есть, от внешней опасности Супербог защитит, а эквивалентные по катастрофичности безобразия Супербога верующий воспримет с восторгом и покорностью — «испытание». Таким образом, Супербог спасёт от любой беды, а любая неотведенная беда именуется испытанием, и иллюзия защищенности оказывается казуистически устойчивой.

Во-вторых, правота Супербога и его представителей автоматически делегируется самому верующему в тех рамках, в которых его поведение совпадает (по его же мнению) с рекомендованным установлениями Супербога и иже с ним. Любая критика отметается, так как внешняя критика неавторитетна, а внутренняя — невозможна. Отсюда знакомые нам безапелляционность, самоуверенность, снобизм, чванство и высокомерие верующих, доходящие до злобы и нетерпимости, а недовольство таким поведением воспринимается как злобное богоборчество. Я об этом отдельно написал в статье «Психологические причины агрессии в мировоззренческих обсуждениях».

В-третьих, правота Супербога и служение ему — наивысшие ценности, и истинность, напоминаю, заключается в одобренности «свыше». То есть, например, верующий в состоянии приписать известному человеку произвольное высказывание, прославляющее веру, или вырвать из контекста, а то и исказить цитату, и даже не поймёт, что поступил нехорошо. Ведь человек был умный, хороший, а значит не мог не верить, а значит мог и сказать так, как я придумал. А если не сказал — ну, так это его упущение, и мы его исправим. Всем пойдёт на пользу: и вере, и сомневающимся, и самому известному человеку (это улучшит его репутацию среди верующих). А что идёт на пользу вере, то и благодатно. Отсюда удивительная вольность верующих в обращении с фактами, воспринимаемая извне как лживость, лицемерие и бессовестность. Примерно так же простодушно оправдываются агрессивные коммерческие авантюры Церкви.

Специально отмечу, что это не псевдология, не желание непременно соврать и обмануть, как может внешне обоснованно казаться антиклерикально настроенным гражданам, а всё же именно невнимательность к таким мелочам, как факты, аргументы, непротиворечивость, соответствие утверждений очевидности, и так далее.

В качестве примера обратите внимание на старообрядческую иллюстрацию к инструкции, как следует складывать персты для крестного знамения. Полюбуйтесь, как старательно и изящно выписаны буквы и изображена рука. И посмотрите внимательно на пальцы: как они растут, как переплетаются, сколько их в результате должно быть, и как можно ухитриться их так сплести, если бы даже их столько было. Автор обратил внимание на все важные вещи: сколько пальцев выпрямлено, сколько согнуто, и как прикоснуться большим пальцем к двум другим. А анатомия кисти и даже число пальцев на ней и соответствие их на изображении истине лежат настолько вне интересов автора, настолько не стоят его внимания, что он сумел наделать такие удивительные ошибки и либо не заметить их впоследствии, либо не предать значения. Если так легко пренебречь эмоционально нейтральной информацией, то ещё проще сделать это в отношении фактов, входящих в противоречие с мировоззрением.

В-четвёртых, устойчивость к критике дополняется интересным вторичным эффектом. Авторитетность внутренних, религиозно аффилированных источников информации настолько превосходит внешние, что последние попросту не заслуживают внимания. Можно сколько угодно публиковать антиклерикальные высказывания Эйнштейна, христиане всё равно будут относить его к верующим и распространять его «тайные письма». Потому что «явных» не читали. Зачем тратить время на малоценные безбожные источники?

В-пятых, в силу того, что атеисты не собирают пожертвований и не получают материальной выгоды за свои проповеди, активистов-проповедников в атеизме раз-два и обчёлся. В сочетании с тем, что верующие «клубятся» в своей среде, у них возникает приятная иллюзия численного преобладания. На всякий случай: крестный ход и всенощное бдение, самые важные и массовые православные праздники, собирают примерно 1-2% населения.

Есть и другие эффекты.

То есть, верующие мало того, что вполне себе получают эмоциональную выгоду от своей веры, но и весьма устойчивы в своей позиции, и не стоит их жалеть или пытаться вразумить. Вы не сделаете им этим лучше, а даже напротив, лишившись привычной опоры они могут почувствовать себя не в своей тарелке.

 

Теперь к христианской психологии.

 

Несколько лет назад, в нулевых, РПЦ решила прибрать к рукам хлебное направление — психологию, отнимающую у неё часть прихожан, которые, вместо того, чтобы ходить на исповедь и нести пожертвования, обделяют Церковь, тратя деньги вместо церковной кассы на психологов без всякой пользы для Церкви. Разорительное безобразие было задумано исправить. Для чего был разработан план, в рамках которого, во-первых, из США был выписан полоумный пропагандист Дворкин, вначале нападавший на «секты», а затем перешедший на психологические и развивающие организации. В составленный им список «тоталитарных сект» и «деструктивных культов» вошли все без исключения крупные психологические и образовательные центры, а также несколько крупных культурных и деловых организаций. Во-вторых, дополнительно в сети и СМИ была организована массовая травля психологических тренингов как формы психологической работы, наиболее болезненно оттягивающей на себя потенциальные доходы Церкви. Индивидуальные консультации не так страшны, поскольку за тот же отрезок времени психолог обрабатывает только одного клиента. И в-третьих, в противовес «светской психологии» была провозглашена «православная психология».

Как водится, и это я уже отметил выше, стратегический план был исполнен бездарно. Дворкин, пользуясь выданным ему карт-бланшем, распоясался настолько, что даже пригласившая его Церковь вынуждена была испуганно от него отмежеваться. Травля тренингов, начало которой психологи невнимательно пропустили, успела разрастись и даже нанести психологии некоторый ущерб, но угасла сама собой, потому что накрученные идеологами травители устали: им просто надоело, иссяк запал. Православная психология оказалась фейком, поскольку её «создатели» даже не озаботились наполнением красивого словосочетания каким-либо содержанием. План провалился.

Однако, интеллигентные учёные чрезмерно толерантно отнеслись к попытке протащить в науку посторонние идеи. Случилось примерно то, что произошло ещё раньше при попытках всучить образованию плюс к знаниям ещё и веру, заставить преподавать наряду с «дарвинизмом» библейские мифы. Вопрос тогда успешно разрешился, но наученные опытом религиозные идеологи внесли поправку и стали именовать некоторые религиозные идеи красивыми наукообразными словами «креационизм» и «христианская антропология». Они справедливо рассудили, что несмотря на то, что содержания у этих формулировок не прибавилось, они будут вызывать у научного сообщества меньше раздражения своим видом.

То же произошло и в психологии. В христианскую психологию привлекли несколько человек с именами (мы помним, что основа понятия истины в этическом мире — авторитет?), накрутили ещё пачку терминообразных эпитетов, и сделали ещё более важный (авторитет!) вид.

Тем не менее, как я уже сказал, созданием необходимых атрибутов направления, подхода или даже единственного метода озаботиться не удалось. Более того, в «Учебном пособии по христианской психологии» Б.С.Братуся, которое в принципе, как и любое учебное пособие, должно начинаться главой «предмет дисциплины», эта глава не только не стоит первой, но и вообще отсутствует. Аналогично в конспекте лекций по христианской психологии Г.А.Гололоба. За отсутствием, как вы понимаете, самого предмета. На сайте Института христианской психологии (есть и такой, хотя и с необъявленной формой организации) этот вопрос удалось осветить невнятными и бессмысленными иносказаниями.

В этих условиях понимание христианской психологии пестрит произвольными толкованиями. Они мне встречались очень разные и даже забавные до анекдотичности, а методология сводится к примерам того, как надо работать психологу с верующим клиентом. Причём, как мы помним, системность в областях, связанных с верой, страдает, а поскольку на эти темы рассуждают почти исключительно верующие психологи, то и примеры эти малопригодны к обобщению и часто бывают попросту примитивно дословными, «Скажите клиенту так:…».

Сегодня христианская психология — это не несущий какого-либо содержания рыночный бренд, эксплуатируемый наряду с астропсихологией, расстановками, ребёфингом и прочими коммерческими кунштюками.

 

 

 

 

Теперь конструктив.

 

Истинно верующие люди (а не в формате «ну, я же русский человек, крест ношу») всё же есть, примерно один на несколько десятков или сотен, и иногда они всё же приходят к психологу, а не к батюшке. В этом случае необходимо говорить с ними на их языке, в их системе понятий, и опираясь на их систему ценностей.

Для этого вспомним то, что говорилось в начале статьи, и учтём, что любые противоречия слов психолога с канонами веры будут истолкованы не в пользу психолога. Если уж вы решили работать с верующим клиентом, эти каноны полезно знать, причём знать лучше, чем клиент. Что, впрочем, несложно: верующие крайне редко бывают знакомы с основами своей веры иначе как в цитатах и «где-то слышали». Более того, священных текстов такое количество, что найти цитату, подтверждающую любую точку зрения, при некоторых усилиях вполне реально, а уж истолковать её нужным образом совсем несложно, особенно если грамотно сослаться. При правильной работе в этой технике у клиента создаётся не просто согласие со словами психолога, а соответствующее убеждение.

Важно заранее обработать противоречия, непременно могущие возникнуть, если клиент решит «обкатать» эти убеждения у батюшки, который может иметь своё, иногда странное, иногда до идиотизма странное мнение по любому поводу, даже если он никогда не задумывался над задаваемым вопросом. Ключевые моменты надо подкрепить не только ссылками на цитаты и их толкования, но и непременно на рассказ о церковном иерархе, поддерживающим эти ключевые моменты (желательно о более, чем одном), то есть подменить свой авторитет внешним.

Нужно помнить, что один из важных бонусов психологии веры — чувство защищенности. Это чувство следует поддерживать и лелеять, так как дискомфорт может отвратить верующего от работы с психологом. Всегда полезно помнить, что основная формальная цель христианства — спасение души (что бы под этим ни подразумевалось), а всё остальное можно позиционировать как мелкие, несущественные подробности. Душа же бессмертна и неповреждаема.

Очень важно понимать, что вера для верующего — это не просто признак структуры мировоззрения, а его основа. Верующий не в состоянии понять, как можно жить без веры, и часто сообщает, что атеизм — тоже вера, только в то, что Бога нет. Попытки объяснить, что есть альтернативный подход, когда человек вообще не занимается верой ни во что, что есть факты, гипотезы и теории, проверки, приводящие к большей или меньшей уверенности в чём-то, причём эта уверенность может изменяться в зависимости от аргументов, такие объяснения вызывают недоумение и отторжение. Поэтому для успешной терапии важно выяснить, что именно из мировоззрения клиента является предметом веры, и никогда не пытаться заставить его усомниться в этом предмете, он всё равно не будет на такое способен, и даже более того, отсутствие сомнений в вере считается обязательным признаком верующего. Имейте в виду, что проявления «крепкой» веры малоотличимы от симптоматики бреда (в разных вариантах: первичный бред, конформный бред, бредовое расстройство и т.п.), и ведите себя соответственно. Не противоречьте. Ничего хорошего из этого не выйдет.

В рамках обозначенных правил вполне можно направить усилия клиента на социализацию, конструктив, позитив, адекватизацию и адаптацию, психологическое благополучие. К сожалению, в основном точкой приложения сил будет внутренняя ситуация верующих, так как поведенчески они во многом консервативны и ригидны.

Эти рекомендации, разумеется, не исчерпывают особенности работы с верующим клиентом, но, буду надеяться, дополнительное понимание психологии верующих даст моим коллегам больше возможностей.

 

О популярной психологии

Эта глава вошла в качестве введения в «Книгу о тебе» и полностью с ним сповпадает.

Давно собирался написать о популярной психологии, но всё что-то мешало. Да и тема непростая. Ведь штука-то в принципе хорошая, когда людям даётся возможность узнать о том, где кроются причины их проблем и как их решить, даже если кто-то не готов задать вопрос тому, кто специально учился такие проблемы решать — психологу.

В конце концов, популярная медицина, дающая понятие о том, что за болезнь настигла человека, куда обращаться в таких случаях, какие действия предпринимать немедленно, как обычно такие болячки лечат, чем они чреваты, и как сделать, чтобы в будущем такого не случилось — это ведь полезные, нужные народу знания, правда?

Правда, да не совсем.

Сейчас буду брызгать жёлчью, извините.

В старые времена самые ценные сведения записывались, чтобы не потерять. То, что было записано, являлось квинтэссенцией знаний, плодом опыта и разума образованных людей. Ибо только образованные были грамотными. По мере развития книгопечатания ценность письменного текста падала. Создание книги всё ещё оставалось серьёзным проектом, вовлекающим множество профессионалов, и к этому проекту относились очень ответственно, однако уже к 18-19 векам непрофессионализм проник и в эту область. Интересующихся отсылаю к замечательному труду Иштвана Рат-Вега «Комедия книги», описавшего массу издательских курьёзов.

С появлением компьютеров и сети курьёзов стало ещё больше. Грамотность перестала быть свидетельством образованности, и каждый олух получил возможность и право запечатлевать свои мысли и недомыслия в анналах всемирной паутины. И пусть даже не каждый этим правом воспользовался, но, поскольку доля полуграмотных обывателей, путающих «тся» и «ться», значительно превосходит долю образованных людей, качество и информационная наполненность письменного текста съехали до уровня устной речи, а то и до уровня пьяной болтовни. А коли и писать не умеешь, то можно просто наболтать на телефончик видео для ютуба.

Но если в устной речи мы беседуем с небольшим числом собеседников примерно понятного уровня, то сеть наводнена толпой тупиц. Просто статистически. Талантов, профессионалов и умниц мало, как везде. И даже если они более заметны, их всё равно мало.

Но, как мы знаем, каждый дурак считает себя мудрецом. И более того, у него находятся друзья, с его мнением согласные. А хоть бы и нет, право и возможность изложить своё мнение у него имеются. И потому именно дурацкие мнения и составляют основную массу текстов в сети.

Но, в конце концов, тупенькие тексты тупеньких обывателей достаточно опознаваемы. Ясно, что сообщение «А вот я поехала на дачу!» под мутной, косой себяшкой, равно как и восхищенные комменты «Мфчмак! Мфчмак! Красавица!» никак не проканает за мудрость. А вот чуть более сложные…

Видите ли, качество текста может быть правильно оценено только в том случае, если, во-первых, вы разбираетесь в предмете лучше автора, и, во-вторых, ваше владение логикой лучше, чем у автора. В остальных случаях могут быть как ложноположительные, так и ложноотрицательные ошибки. То есть, если вы не специалист, то текст по какой-то специальности не может быть в общем случае правильно вами оценён по критерию истинности и осмысленности, и написание последовательности букв на запрос «А наваляй нам чего-нибудь психологиццкаво!» под силу копирайтеру по доллару за страничку.

На ютубе вы легко найдёте по ключевым словам «Моча дрожжевых бактерий» потрясающую лекцию.

Есть и эффекты второго порядка. Если высказывание ритмично и/или рифмовано, то срабатывает феномен Итона-Розена, и такой текст воспринимается как более важный и более истинный. А уж если народный умелец гениально наложил самодельный афоризм или старый анекдот на картинку или цветную плашку…

 

в духе нынешних объявлений от магазина Кача, причём крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а всё существенное изображалось самым мелким шрифтом. Сверх того, допускалось употребление латинских названий; так, например, персидская ромашка называлась не персидской ромашкой, а «Pyrethrum roseum», иначе слюногон, слюногонка, жгунец, принадлежит к семейству «Compositas», и т. д. Из этого выходило следующее: грамотеи, которым обыкновенно поручалось чтение прокламаций, выкрикивали только те слова, которые были напечатаны прописными буквами, а прочие скрадывали. Как, например (см. прокламацию о персидской ромашке):

 

 

ИЗВЕСТНО

какое опустошение производят клопы, блохи и т.д.

НАКОНЕЦ НАШЛИ!!!

Предприимчивые люди вывезли

с Дальнего Востока, и т. д.

 

Из всех этих слов народ понимал только: «известно» и «наконец нашли». И когда грамотеи выкрикивали эти слова, то народ снимал шапки, вздыхал и крестился.

 

©М.Е.С-Щ «История одного города»

 

Кстати, я предположил, что умный человек так поступать не станет, и что любой текст на картинке не имеет никакой ценности. Несколько дней старательно вникал в эти пёстрые, аляповатые плакатики, и убедился, что так оно и есть. Интересные высказывания изредка попадаются просто по теории вероятности, но шанс того, что так будет оформлено что-то для меня важное, в точности равняется НУЛЮ. Я научился игнорировать яркие пятна в новостных лентах и повыкидывал из френдов основных поставщиков подобного контента. Стало гораздо осмысленнее.

И ещё сложнее ситуация, когда размышления экзальтированной тёти или нетрезвого копирайтера стилистически оформлены как научно-популярная статья или изложение результатов исследований. «Учёные обнаружили, что…»

Встречали, да?

И даже паче того. Всем вам наверняка встречалась какая-нибудь чушь на картинках, или плохонький назидательный стишок, подписанные Буддой, Эйнштейном или Хайямом. Вы думаете, человек, так поступивший, постесняется подписать свои экзерсисы «доктор психологических наук»?

И это ещё не всё. Скучающая экзальтированная тётя в паре с нетрезвым копирайтером наваляют вселенских мудростей куда больше, чем специалисты, не только в силу численного превосходства, но ещё и потому, что у специалиста, действительно разбирающегося в вопросе, есть работа, которую он работает за деньги, и времени на бесплатное просвещение людей, в том не заинтересованных, у него мало.

Да, есть исключения. Я, например. Я — психолог с более чем четвертьвековым опытом, я позаботился о том, чтобы работать мало, я умею писать (богатый журналистский опыт), и мне нравится этим заниматься. Но много ли нас таких?

Есть и исключения другого рода. Люди, умеющие убедительно говорить, иногда выбирают убедительно говорить о психологии, и тем промышляют. Таков их бизнес, они продают своё шоу, свой образ, а вовсе не знания. Поэтому яркая известность автора — вовсе не, а часто и отнюдь не свидетельство адекватности его идей. Если напрячься, можно вспомнить несколько харизматичных персон, промелькнувших по информационному пространству яркими болидами уринотерапии и сыроедения.

Ситуация в психологии ещё более печальна.

Та же экзальтированная тётя, буде решит нести свет истины в массы, и поразмышляв, заняться ли ей снятием порчи, астрологией, гаданием на таро или психологией, вполне может выбрать психологию. Особенно, если она осилила пару книжек доктора Курпатова и Луизы Хей. А уж если по недоразумению получила диплом или хотя бы сертификат переподготовки…

Да и просто обыватель, наткнувшийся на статью (по доллару за страницу), содержащую «тайну человеческой души», с восторгом первооткрывателя становится гордым носителем этой тайны. А если наткнулся трижды, то носителем целых трёх тайн, исчерпывающе объясняющих все жизненные перипетии. И именно от них профессионал, высказавший в обсуждении известный ему факт, получает возражения класса «Реальный бред! У моей соседки было не так» или, в более мягкой форме: «Каждый имеет своё мнение».

Таблица умножения, знаете ли, это не мнение. Это именно факт. Но разве объяснишь разницу носителю трёх тайн человеческой души?

Отсюда трагичный вывод: если вы видите в сети какую-нибудь куцую статью о законах жизни и тайнах психики, то в ней, как правило, пустопорожняя чушь.

Отсюда другой трагичный вывод: в результате чтения статей о тайнах, в головах у обывателей угнездилась мешанина из дичайших представлений о том, как они устроены, о том, что такое психология и кто такие психологи. И сделать тут ничего нельзя.

Каждый отдельный человек в рамках работы над собой имеет возможность полистать учебники, но многие ли этим займутся?

Тем не менее хорошие, годные изложения встречаются, хотя и редко, и они обладают некоторыми отличительными качествами, некоторыми из них попробую поделиться.

 

1. Хорошая статья по психологии не может быть короче пары страниц. Попросту невозможно серьёзную мысль изложить в объёме сеошной копирайтки.

2. Автор — профессионал, что следует из его рода занятий, образования, круга интересов. Если автор позиционирует себя как психолог, но на его страничке котики, «изатерика», себяшки и афоризмы на картинках — на фиг.

3. Грамотность. Я уверен, что если человек не в состоянии освоить родной язык, то он вообще ничто не способен освоить. Смотри статью «Как опознать психолога».

4. Логика. Если автор начинает с изложения истин и откровений, пусть даже и в форме ответов на собственные вопросы, то — на фиг. Любая истина является выводом из фактов. Нет фактов — нет истины.

Притянутые за уши выводы — тоже на фиг.

5. Научность. Тут, конечно, критерии посложнее. Но если психолог или «психолог» ударяется в мистику, религию, и всё такое, то это уже не о психологии. Психология — она в мозгу, и больше нигде.

6. Часто годные статьи о психологии являются изложениями научных исследований, с указанием имён, ссылками на первоисточники и цифрами. Впрочем, фантазёры, случается, умудряются и цифры придумать.

7. Эксплуатация модных терминов с неопределённым содержанием — полноценный признак попсы. В первом приближении отнесу сюда психосоматику, духовность, границы личности, травму, контейнирование в любом контексте, кроме психоаналитического…

 

Боюсь, пока всё. Если что — дополню. Понимаете ли, мой опыт позволяет отличить психологию от всего остального быстро и надёжно, как искусствовед с первого взгляда отличает подлинник от подделки. Но формализовать это умение довольно трудно, тем более трудно передать навык в рамках короткой инструкции.

Поэтому рождаются такие сатиры, как «Терапия травмы для начинающего психолога» и «Как писать рекламу для психолога».

В общем, сделал, что мог. Кто может, пусть сделает лучше.

 

Наглядное различие психологических школ

Психоанализ:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Ничего страшного, это распространённое явление. Мы со временем разберёмся, откуда у вас появились эти ощущения, но для этого вам придётся открыться и быть откровенным. Расскажите, в каком возрасте впервые у вас появились мысли о жопе?

 

Гештальт:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Расскажите подробно, что вы чувствуете прямо сейчас, когда говорите это? Не сдерживайте своих эмоций.

 

Гипнотерапия:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Спаать! У вас больше не чешется жопа!!!

 

Телесноориентированная терапия:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Терапевт молча чешет клиенту жопу.

 

Расстановки:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Вот этот человек — ваша жопа. А вот этот — жопа вашего прадедушки. Обнимите их и поплачьте вместе.

 

Провокативная терапия:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Будешь ныть, ещё получишь!

 

Арттерапия:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Давайте рисовать вашу жопу.

 

Когнитивно-поведенческая терапия:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Как часто вы моете жопу?

Что я с ней делаю??

Понятно. Я дам вам технику для ежедневного выполнения. Через неделю расскажите о результатах.

 

Тренинг личностного роста:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

- Выйди за зону комфорта! Оденься трансвеститом, подойди к трём незнакомым людям и попроси почесать твою жопу!

 

Верёвочный курс по командообразованию:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Ты не один! Все лезьте на сосну! Теперь у всех будут болеть и чесаться жопы! Мы — команда!

 

Коучинг:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

А как бы ты хотел чтобы себя чувствовала твоя жопа в будущем? Какой результат тебе скажет, что ты этого достиг? Как ты поймёшь это?

 

Йога:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Это не проработанная корневая чакра! Сядь в позу лотоса. Закрой глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Сфокусируй внимание на своей жопе. Направь своё дыхание в неё. Дыши жопой.

 

Женский тренинг:

Вы знаете, у меня чешется и болит жопа.

Ты богиня! Сиди на жопе и повторяй за мной: «Я богиня! Я богиня!» Это твой мужчина виноват, что у тебя чешется и болит жопа! Ты достойна лучшего!

II
Психологу
о психологах

О непринуждённых беседах
с психологом

Всем известно, что психолог — это такой человек, который получает деньги за то, что разговаривает. Или хотя бы выслушивает. Профессионалы знают, что у такой беседы должен быть результат, в отсутствие которого клиент платит неохотно и с недоумением. Хорошие профессионалы знают также, что на наличие результата влияют многие факторы, причём иногда такие, которые не сразу придут в голову представителям других профессий.

Вот, например, сантехник. Он трудится на территории клиента, и ему безразлично, насколько там убрано, удобно ли сидится хозяину, и сколько в доме кошек. Или, допустим, парикмахер. Он, наоборот, работает по большей части на своей территории и твердо знает, что на этой территории для успешной работы должно быть кресло, зеркало, водопровод, электричество и куча разных хитроумных приспособлений. Аналогичная история со стоматологом. Хорошо, конечно, если их рабочее место выглядит привлекательно, но от этого зависит скорее посещаемость, а не результат.

А вот у психолога ситуация другая. Плоды его работы зависят не только от него самого, но и от клиента, от желания клиента участвовать в работе психолога, от настроения, от того, насколько ему (клиенту) удобно сидится и о чем думается. Поэтому у психолога появляются задачи, как сделать так, чтобы обеспечить в своей деятельности все эти условия. Грубо говоря, обстановка имеет значение.

 

Традиционно психолог, на манер стоматолога, принимает у себя. Желательно, в кабинете. Менее традиционно, но достаточно часто (в основном при некоторых непростых состояниях у клиента) — на территории клиента. И третий очевидный вариант — на нейтральной территории.

 

Все три варианта обладают своими плюсами и минусами. Есть ситуации, когда предпочтителен именно этот вариант, и другие ситуации, когда он нежелателен. Давайте попробуем обсудить, что и когда хорошо, а что и когда — не очень.

 

1. Кабинет. Во-первых, это традиция. При том, что примерно 80% населения мыслит стереотипами, хорошо и спокойно, когда стереотип соблюдается. Это умиротворяет. Во-вторых, это признак респектабельности, состоятельности. Несмотря на то, что сегодня арендовать аккуратный кабинет можно за весьма необременительную сумму, привычное восприятие подсказывает, что обладатель или арендатор кабинета — профессионал. В-третьих, если кабинет арендован не по часам, то он может быть обставлен таким образом, который видится психологу наиболее уместным для его работы.

Однако неудобство в том, что обстановка кабинета может оказаться чем-то неприятна клиенту, причём никогда невозможно заранее сказать, чем именно. Это могут быть детские ассоциации, нелюбимый цвет, непривычное кресло, индивидуальные заморочки клиента… И сделать уже ничего нельзя. Более того, сам факт, что клиент пришёл на чужую территорию, связывает его этикетными обязательствами по отношению к хозяину. Клиент — в гостях, а психолог — хозяин, и клиент изначально находится в подчинённом положении. Если мы планируем суггестивную терапию с использованием авторитета психолога, то это не повредит, а скорее даже наоборот. Но если нам необходима откровенность, доверительность клиента и его активное участие в обсуждении, а не доверчивое смотрение с надеждой в глаза психологу, то такое распределение ролей может ограничить.

Если клиент у нас избыточно разумен, и у него заранее сформулированы все вопросы, то это не помешает, но случается такое достаточно редко. А вот если он — впечатлительная, эмоциональная дама, из которой надо вытаскивать её чувства по отношению к событиям её биографии, которые тоже надо из неё вытаскивать, то вопрос её расслабленности, непринуждённости, открытости и чувства свободы встаёт остро, и этикетные зажимы приходится преодолевать отдельно, усилиями психолога. С детьми в этом смысле чуть проще — правильно выбранная игрушка из сундука снимает многие барьеры, но совать плюшевого мишку взрослому клиенту можно только если вы очень хорошо знаете, что делаете. В любом случае незнакомая обстановка требует времени и сил на адаптацию, и это иногда бывает критично.

Ну и в качестве вишенки на торте: многим людям важно хотя бы примерно себе представлять предстоящую встречу. Они прокручивают у себя в голове картинку, которая бывает обременена бессмысленными подробностями: размерами и формой кабинета, освещением, расположением мебели… Эта работа занимает ресурсы, порождает волнение, а несовпадение картинки с реальностью «выбивает из седла». Теоретически здесь могла бы помочь наиболее стандартная, нейтральная обстановка, но, как я сказал выше, такая обстановка может быть тоже нагружена негативными ассоциациями.

 

1а. Домашний кабинет. В цивилизованных странах, где жильё несколько более просторно, чем это привычно нам, вполне обычным является выделение комнаты или части дома под рабочее пространство, что позволяет оформить его в несколько менее формальном стиле, сделать теплее и дружелюбнее. В наших реалиях это обычно бывает затруднительно по ничтожности обычных размеров жилья и тотальном идиотизме планировки. Тем не менее, домашние кабинеты встречаются и у нас, хотя разделение контекстов требует некоторого, иногда значительного, хитроумия. В скольких там комнатах жил и принимал профессор Преображенский? В шести? В семи?

Сложности примерно те же, что и в предыдущем случае, усугубляемые обострением ощущения «в гостях» и опасениями типа: «Куда это я иду? А вдруг там кто-то страшный?», особенно у клиентов с повышенной тревожностью. То есть, в некоторых случаях клиент может прийти на приём ещё более взведённый, чем в отдельный кабинет, хотя, конечно, тёплая, домашняя обстановка может его расслабить быстрее, чем кабинетная.

 

2. Территория клиента. В свете сказанного может подуматься, что от всех описанных напастей спасёт визит в гости к клиенту. Действительно, клиенту не надо никуда идти или ехать, он находится в привычной обстановке, в удобной одежде, ему не надо ни к чему адаптироваться, он сам распоряжается у себя дома, он — хозяин.

Но это — идеальный случай.

Вполне может оказаться, что клиент живёт не один, и присутствие в доме родни его напрягает, а обычные домашние обязанности — ответить на звонок, покормить или выставить кошку, ответить на срочный вопрос ребёнка или родителя, даже хотя бы поставить чай — отвлекают. Кроме того, клиент в этой ситуации играет роль хозяина, также обременённого правилами гостеприимства по отношению к пришедшему. Даже при полной привычности это тоже отвлекает, а ведь вопросы иногда обсуждаются сложные, требующие сосредоточения. Необходимость распределять внимание может мешать. В противоположность ситуации в кабинете, у себя дома клиент ощущает свою доминантность, как хозяин, и влияние авторитета психолога будет смазано.

Если психолог захочет использовать пространство, то он может случайно вторгнуться в интимную зону (да, у территории тоже бывают зоны), и получится неудобно.

И, само собой, если сложности клиента связаны с людьми, с которыми он живёт, так что если его жильё насыщенно тягостными воспоминаниями, то такие обстоятельства могут очень сильно помешать работе психолога. В определённых ситуациях, напротив, присутствие сторонней, свежей, оптимистичной и дружелюбной силы в тягостной обстановке может помочь клиенту выйти из замкнутого круга, из коридора восприятия, но здесь опять-таки необходимо, чтобы психолог чётко понимал, что, почему и зачем он делает.

Тем не менее, независимо от остальных обстоятельств, территория клиента может быть предпочтительна, если клиент находится в сложном состоянии, испытывает страх, тревогу, подавленность, затруднения в перемещении своего физического тела по вселенной, нуждается в эмоциональной поддержке. Но даже и в этом случае психологу необходимо тщательно и постоянно соблюдать баланс между активностью и деликатностью.

 

3. Нейтральная территория. Этот вариант для меня стал новой и неожиданной концепцией, когда я эмигрировал из Москвы в Петербург. Вообще, об отличиях Петербурга от Москвы я могу говорить и писать много, но в данном случае существенно различие культур публичного пространства. Петербург в этом смысле гораздо более развит и разнообразен, а общественный этикет в сочетании с более низкой монетарной ориентированностью северной столицы делает присутствие в большинстве публичных мест Петербурга эмоционально комфортным.

В первую очередь, предпочтительной нейтральной территорией в Питере является кафе. В летнее время это могут быть и чистенькие питерские парки с лужайками и скамеечками, и буколические бульвары, но лето здесь короткое. А вот маленьких, уютных кафешек — множество, и в некоторых из них можно просидеть весь вечер в одиночестве. В пределах двух кварталов от метро Чернышевская, где я располагался, находится около сорока кафе, столовых и ресторанов — на любой выбор.

Временно отложу дифирамбы моему любимому городу и вернусь к теме.

Кафе как нейтральная территория лишено недостатков и кабинета, и жилья клиента.

Во-первых, и психолог, и клиент находятся в формально равном положении по отношению друг к другу относительно ролей «гость/хозяин», хотя тут тоже есть нюансы. Кое-что зависит от того, кто пришёл первым. Эмоционально первый пришедший «застолбил» место, и второй приходит как бы к нему. Этим можно играть в зависимости от того, хочет ли психолог взять инициативу или отдать клиенту.

Можно дополнительно усилить этот момент, порекомендовав или попросив рекомендации по поводу, например, чая.

Во-вторых, публичная территория хотя и предусматривает какие-то правила поведения, но эти правила стандартны, всем привычны и необременительны, что снижает необходимость адаптации к обстановке по сравнению с кабинетом.

В-третьих, если захочется попить чаю-кофе, то у клиента не будет неудобств ни по поводу нелюбимого сорта в кабинете психолога, ни необходимости угодить гостю у себя дома. Более того, если клиент хочет подкрепиться чем-то более существенным, то для этого есть все условия, хотя, конечно, обычно терапевтическая сессия не предусматривает полноценного обеда. Но и здесь могут быть исключения: многих людей совместный приём пищи располагает к доверию.

И даже ещё более того: жевание и переживание несовместимы. Поэтому, кстати, многие тревожные женщины «заедают» стресс и вынуждены бороться с излишним весом. Поэтому же жевательная резинка является простейшим транквилизатором. Так что если клиент начинает волноваться, невредно подсунуть ему каких-нибудь мелких мямликов, например солёных или засахаренных орешков, картофеля фри или чего-нибудь подобного, предусматривающего жевание маленькими порциями.

В-четвёртых, встреча в кафе с одной стороны безопасна, поскольку вокруг — люди, хотя бы персонал, а с другой стороны — вполне интимна, поскольку все эти люди не имеют к вам никакого отношения. Да и сам контекст подразумевает возможность немедленного выхода из ситуации в любой момент.

В-пятых, разнообразие питерских кафе позволяет выбирать интерьер под задачу. Скажем, для доверительной беседы идеально подходят уютные до интимности кабинетики, «хижины» во вьетнамском ресторане. Там, кстати, изумительно вкусный зелёный «бамбуковый» чай, но я сейчас не о меню. В другом кафе мебель сделана из водопроводных труб, а у стойки сидит чучело постоянного клиента. Такой интерьер удобен для поиска нестандартных выходов из затруднительной ситуации. А консервативно настроенным клиентам подойдёт кафе в строгом, классическом стиле. Для социофобов и мизантропов — закуточек в чайной с тёмными деревянными столами. Вопрос развития личности лучше обсуждать в вегетарианском кафе, оформленном в пышном колониальном стиле. В общем — что захотите.

В-шестых, если это кафе клиенту чем-то не приглянулось, то никто не запрещает вам переместиться в соседнее.

В-седьмых, если у вас есть излюбленные кафе для встреч с клиентами, то персоналу вы можете быть знакомы, и можете обратиться к работникам кафе с нестандартными просьбами. Например, если вы знаете, что в определённое время кафе пустует, вполне нормально попросить поставить определённую музыку определённой громкости. Или сделать клиенту неожиданный комплимент.

 

Итого: выбирать территорию имеет смысл, ориентируясь на задачу, но при прочих равных условиях кафе предполагает большую гибкость в выборе и использовании обстановки. С некоторых пор, как, возможно, вы уже поняли, я предпочитаю для встреч именно тихие, маленькие, уютные питерские кафе, располагающие к неторопливой, вдумчивой беседе.

Профессиональное выгорание для психолога

Чуть менее, чем полвека назад, психиатр Фрейденбергер ввёл понятие эмоционального выгорания. Он говорил конкретно о случае, когда постоянная необходимость общаться с людьми, сопряжённая с внутренней привычкой эмоционально вовлекаться в контакт и недостаточной выносливостью приводит к стрессу и к защитной реакции, в том числе в форме невроза.

Термин оказался настолько ярким, и пришёлся настолько «к месту», что употреблять его стали по всякому поводу, смысл его, воспринимаемый метафорически, претерпевал изменения, и даже расширился до понятий, не имеющих упоминания в DSM и МКБ. Таким расширенным понятием является «профессиональное выгорание», которое, даже будучи часто употребимым (я сказал бы «модным», но пик моды уже прошёл), не имеет чёткой идентификации.

Опять же по причине интуитивной понятности его используют в разных смыслах. О профессиональном выгорании написано множество статей, включая куцые сеошные поделки, в которых причины и формы разнятся в зависимости от знаний и опыта автора. А хороших и понятных статей мало… Однако, в отличие от некоторых других терминов, разобранных мной в в третьей части книги, это понятие не является «пустым»: за ним стоит достаточно определённое явление.

Чтобы разобраться в предмете, прежде всего обратим внимание на списки симптомов, с разными вариациями кочующие из статьи в статью. Вот два списка: один — из первой попавшейся статьи о профессиональном выгорании, второй — из первой попавшейся статьи о неврозе:

 

Профессиональное
выгорание

Невроз

Психофизические симптомы:

 

Усталость в любое время суток;

Эмоциональное и физическое истощение;

Отсутствие любопытства на что-то новое;

Отсутствие страха в опасных обстоятельствах;

Общая астенизация (снижение активности, слабость, ухудшение гормональных показателей);

Резкие изменения массы тела (как резкое похудение, так и резкое увеличение);

Полная / частичная бессонница;

Беспричинная головная боль, постоянные расстройства ЖКТ;

Заторможенное состояние и постоянное желание спать;

Появление одышки;

Снижение восприятия окружающего мира посредством органов чувств (ухудшение зрения, слуха, обоняния и т.п.).

 

Социально-психологические симптомы:

 

Чувство подавленности, безразличие, пассивность;

Состояние депрессии;

Высокий уровень раздражительности;

Постоянные нервные срывы;

Постоянный негатив (чувство обиды, вины, подозрительность);

Повышенная тревожность, постоянное беспокойство;

Чувство гиперответственности и, соответственно, боязнь не справиться с чем-либо;

Негативная установка на дальнейшие перспективы в жизни.

 

Поведенческие симптомы:

 

Вы начинаете считать, что ваша работа становится всё труднее, и скоро вы её вовсе не сможете выполнить;

Вы сами меняете свой режим работы (например, начинаете рано приходить и поздно уходить);

Вы постоянно берете работу домой (даже если в этом нет необходимости) и не делаете её;

Вы отказываетесь принимать профессиональные решения, ища причины для объяснений;

Вы чувствуете себя бесполезным;

Вы не верите в улучшения и безразличны к результатам работы;

Вы не выполняете важные задачи, тормозя на мелких деталях.

Психические симптомы

 

Эмоциональное неблагополучие (зачастую без видимых причин).

Нерешительность.

Проблемы в общении.

Неадекватная самооценка: занижение или завышение.

Частое переживание чувства тревоги, страха, «тревожного ожидания чего-то», фобии, возможны панические атаки, паническое расстройство.

Неопределённость или противоречивость системы ценностей, жизненных желаний и предпочтений, представления о себе, о других и о жизни. Часто встречается цинизм.

Нестабильность настроения, его частая и резкая изменчивость.

Раздражительность (см. подробнее: неврастения).

Высокая чувствительность к стрессам — на незначительное стрессовое событие люди реагируют отчаянием или агрессией.

Плаксивость.

Обидчивость, ранимость.

Тревожность.

Зацикленность на психотравмирующей ситуации.

При попытке работать быстро утомляются — снижается память, внимание, мыслительные способности.

Чувствительность к громким звукам, яркому свету, перепадам температуры.

Расстройства сна: часто человеку трудно заснуть из-за перевозбуждённости; сон поверхностный, тревожный, не приносящий облегчения; утром часто наблюдается сонливость.

 

Физические симптомы

 

Головные, сердечные боли, боли в области живота.

Часто проявляющееся чувство усталости, повышенная утомляемость, общее снижение работоспособности (см. подробнее: неврастения).

Панические атаки, головокружения и потемнения в глазах от перепадов давления.

Нарушения вестибулярного аппарата: сложность держать равновесие, головокружения.

Нарушение аппетита (переедание; недоедание; чувство голода, но быстрая насыщаемость при приёме пищи).

Нарушения сна (бессонница): плохое засыпание, раннее пробуждение, пробуждения ночью, отсутствие чувства отдыха после сна, кошмарные сновидения.

Психологическое переживание физической боли (психалгия), излишняя забота о своём здоровье вплоть до ипохондрии.

Вегетативные нарушения: потливость, сердцебиение, колебания артериального давления, нарушение работы желудка, кашель, частые позывы к мочеиспусканию, жидкий стул.

Иногда — снижение либидо и потенции.

Дефекты речи (заикание).

 

Ничего не напоминает? Если прищуриться, то левом списке мы увидим достаточно полное перечисление классических признаков невроза. Мы получаем понятие невроза, связанного с профессиональной деятельностью, с работой, и предположительно имеющего причиной как раз именно работу.

Картина прояснилась, можно радоваться. Но открытым остаётся вопрос, какие именно причины вызвали этот невроз?

Самое мудрое — обратиться к учению Павлова, где был введён этот термин, и выяснить его причины на простейшем уровне и на простейших примерах.

 

В лабораториях И.П.Павлова экспериментальный невроз вызывался разными способами.

В одном эксперименте касалка, на которую у собаки был выработан пищевой рефлекс, постепенно заменялась кололкой. Сочетание негативного стимула и позитивного подкрепления вызывало невроз с характерной картиной.

В другом эксперименте у собаки был выработан положительный рефлекс на предъявление изображения круга, и отрицательный — на изображение овала. При постепенном искажении изображений круга и овала до почти неотличимости, у собаки вызывался невроз.

В третьем эксперименте собаку то поощряли, то наказывали за одно и то же без всякой системы. У собаки вырабатывался невроз.

 

Итого: невроз — результат хронического конфликта между возбуждением и торможением, стимулом и подкреплением, необходимостью и способностью. Копнём чуть глубже: невроз развивается, когда психика не в состоянии приспособиться к реальности, когда имеющиеся модели поведения не соответствуют условиям, а усилия не приводят к удовлетворительным результатам, то есть при заметном и резком нарушении адаптации.

Естественным образом нарушение адаптации приводит к защитной реакции: протестное поведение, снижение уровня притязаний, снижение эмоциональной вовлеченности, защитное же стремление к изоляции… Личность пытается в первую очередь ограничить активность взаимодействия с миром, устранить возможно большую часть факторов влияния, чтобы в числе их устранить и те, что влияют дурно. Потом можно будет сообразить, какие именно оказались неблагоприятными. Стремление к одиночеству тоже способствует повышению предсказуемости ситуации, а уход в себя помогает работе над пониманием того, что же происходит не так. Психофизиологические нарушения — результат неспецифического характера протекающих процессов.

Организм сигналит: «Всё плохо, всё не так, и я тоже плохой и не такой», требуя, во-первых, выхода из ситуации, а во-вторых, появления вопроса: «А что делать-то?»

С этим вопросом «выгоревший» человек и приходит к психологу, если не нашёл ответа раньше.

Решение задач такого класса, бывает, находится само. Я писал о возможных вариантах в книге «Психология тёмной стороны силы», конкретно в главах «Отчаяние», «Уныние» и «Лень», в статьях «Что такое психологический кризис?», «Техника перемен к лучшему», и ещё где-то. Там описаны достаточно общие варианты, а мы сейчас разбираем конкретную ветку, связанную с работой и профессией.

Из написанного ясно, что профессиональное выгорание — результат работы, переставшей удовлетворять. И эта неудовлетворённость достигла высокой степени.

И самое время прикинуть, какие причины могут сделать работу нелюбимой до некомфортности, отвращения, невроза.

 

1. Количество работы. Есть предположение, что деятельность человека должна заканчиваться на стадии приятного утомления и удовлетворения результатом. Но, как мы понимаем, во-первых, далеко не все могут себе позволить произвольно дозировать рабочий день и его напряжённость, и, во-вторых, разные люди утомляются с разной скоростью и в разном ритме. Одному надо отдыхать каждые два-три часа, другой с интересом трудится по двадцать часов подряд, но потом ему надо выходной, третий — ещё как-нибудь.

Если работы слишком много, будут неприятности. Если слишком мало — тоже.

 

2. Непропорциональность нагрузки. Разные люди имеют разные способности. Банальность такая. Одному легче работать с людьми, второму — с бумагами, третьему — с железками, четвёртому — придумывать новое, пятый бежит от новостей, но идеально трудится на конвейере, и так далее. Программы профориентации помогают определить оптимальную (или хотя бы приемлемую) структуру деятельности, но эти программы не повсеместны.

Если чрезмерно нагружена слабая система, или недостаточно нагружена сильная, то эффект получается такой же, как в пункте 1.

 

3. Ответственность. Многим людям для осознания своей эффективности и высокой самооценки необходимо видеть результат своей деятельности. Другим же, напротив, ответственность мешает, как в притче про огромный алмаз, который дали гранить ученику, потому что он не знает истинной ценности камня, не будет волноваться и не испортит работу. Аналогично, если работник нагружен ответственностью за процесс или результат, контролировать который у него нет возможности. Смотри главу «Ответственность» из «Книги о тебе».

Несоответствие потребности и реальности может привести, как я уже сказал, к неврозу.

 

4. Отношения в коллективе. Кому-то требуется одобрение, кто-то нуждается в справедливости, кто-то любит интриги и борьбу.

Диспропорция, как мы уже поняли, бывает губительна.

 

5. Условия труда. Если, к примеру, вы на рабочем месте мёрзнете, то со временем у вас случится такая же ситуация, как у той павловской собаки, которую кололи в лапу.

 

6. Профессиональная компетентность. Если вы занимаетесь чем-то, чего не понимаете, то со временем окажетесь в состоянии другой павловской собаки, которую то наказывали, то поощряли.

Если, наоборот, работа для вас слишком проста, то это частный случай пункта 3, когда результат работы вас не удовлетворяет, и вы понимаете, что способны на большее.

 

Пока что это всё, что мне удалось вытащить из глубин сети и закромов опыта.

Теперь вернёмся к вопросу «Что делать». Очевидно, надо что-то менять. Конкретно — стрессовый фактор, один из перечисленных, который предварительно надлежит вычленить. Сложность в том, что зачастую они бывают взаимосвязаны, переплетены, и даже при, казалось бы, очевидном ответе, всё может оказаться не так просто, особенно в условиях невроза, когда когнитивные способности находятся не в лучшей форме. Поэтому, если ситуация не решается простым путём, имеет смысл обратиться к специалисту, чтобы он помог вам разобрать историю по полочкам и наметить план наведения порядка.

Изменению может подлежать как обстановка на работе, так место работы. Может даже понадобиться выбор альтернативной профессии. Оптимальный метод зависит, как вы сами понимаете, от индивидуальной ситуации, но не в последнюю очередь связан с пониманием ваших способностей и ваших пожеланий в профессиональной области. Это тоже может стать поводом к консультации психолога.

Заодно вы сможете уточнить понимание ваших личных требований к работе и профессии, что поможет вам избежать такого неприятного явления, как выгорание на работе, в будущем.

 

Как писать статью

Когда-то написание статьи было событием, ритуалом. Обмакивать перо в чернильницу, писать черновик, потом переписывать, а то и не раз, нести редактору — целое священнодействие. Потом стало проще: перо сменилось авторучкой, затем пишущей машинкой, далее – машинкой, но электрической, теперь – компьютером…

 

Я не буду объяснять, как это облегчает жизнь автору, хотя особенности процесса менялись очень занятно.

 

Упразднился редактор с его правками и согласованиями (что, вообще-то, не всегда хорошо), время публикации сократилось до несущественного, а бумаги теперь хватит на всех — она для публикации вообще не нужна: мест в сети, где можно громко высказаться — завались.

Каждый сегодня может стать автором. Не буду искать точных цифр, но обычно на одного пишущего человека приходится приблизительно десять комментирующих и сто читающих. То есть, несмотря на обширные возможности, автор всё-таки — не каждый.

А хороший автор уж такой не каждый…

 

Не каждая публикация — статья. Одно дело сообщить народу о комичном поведении своей кошки или задать вопрос, с какой стороны открывать компьютер, и совсем другое — полно и внятно высказаться по конкретному поводу перед людьми, которые вас об этом не просили и даже не намекали, что им это нужно. Статья — одна из многих форм изложения, характеризующаяся наличием анализа, ответом на какие-то общие для неопределённой группы читателей вопросы и объёмом в несколько страниц. Чтобы текст назывался статьёй, эти параметры необходимы, но не достаточны. И тем более не достаточны для того, чтобы текст был хорошей статьёй.

Статья — формат престижный. Одно дело сказать: «Я написал роман». Это, конечно, здорово, но как-то не вызывает желания его тут же прочесть, чтобы понять, стоит ли его читать. Другое дело сказать: «Я написал тысячу постов». Ну написал и написал, что с того? И совсем третье дело сказать: «Я написал цикл статей».

 

Звучит, а? Как-то сразу подразумевает, что человек — профи, разбирается в своём деле, ему есть, что сообщить людям, и он в состоянии изложить свои мысли так, чтобы это было полезно и интересно.

 

Как я уже сказал, пишут сейчас многие. Делают это качественно — единицы. Понимая, что далеко не все специально учились писать, и даже не все получали хорошие оценки по литературе (хотя могут быть отличными специалистами в своей области), мне, тем не менее, грустно смотреть — нет, не на обилие бессвязных и бессмысленных текстов, а на тексты беспомощные, когда остроумная и интересная мысль выражена черт знает как, невнятно, косноязычно, и вопрос не разобран по косточкам и разложен по полочкам, а грубо разодран и раскидан кусками по кустам.

Из свойственного мне альтруизма и присущего мне благородства хочу поделиться некоторыми элементами многолетнего опыта написания статей, чтобы те, кому необходимо этим заниматься, могли избежать слишком уж явных ошибок.

 

1.Сформулируйте, зачем вам это надо.

Именно вам. Если вам нужен лишь факт наличия статьи — можно вообще не задумываться. Но потом будет стыдно. В интернете материалы очень неохотно пропадают, и спустя много лет вы всё ещё будете натыкаться на свои огрехи и краснеть.

Если вы пишете на заказ — надо удовлетворить клиента, как ни скабрёзно это звучит. Это означает, что статья должна читаться. Людьми. С интересом, удовольствием и пользой. И это ВАША необходимость.

Если вам статья нужна для престижа — старательно поработйте над проверенностью фактов и аргументированностью изложения. Это лучшее, что вы можете сделать для своей репутации.

Зафиксировать мысли, чтобы не забыть самому и поделиться с другими — отличная цель, требующая специфического, чёткого и ясного языка.

Продвинуть свою точку зрения — тоже почему бы и нет, но и форма подачи тогда должна быть в первую очередь убедительной.

Если вы не определились с целью, то статья может получиться рваной, скомканной, производить впечатление несобранности, некомпетентности и непонимания автором, что он, собственно, тут пишет? Поэтому в первую очередь: поймите, зачем всё это лично вам.

 

2.Определитесь с объёмом.

Я уже сказал, что в интернете бумагу экономить незачем. Сложно и обычно не требуется планировать в точности, например, «10 500 знаков с пробелами», но грубая оценка позволит вам самому настроиться на подходящий стиль изложения.

Если вы хотите написать заметку на полстранички — надо быть сжатым, лаконичным и лапидарным, если начали делиться сокровищами опыта и не собираетесь останавливаться, пока не иссякнете — тут можно и литературщиной побаловаться, и анекдот ввернуть…

 

3. Оцените аудиторию.

Довольно часто на вопрос «Для кого пишем?» следует гордый ответ: «Для всех!»

Ну да, оно конечно, насильно ограничивать доступ к материалу, как правило, незачем. Но сразу лучше понимать, что статью о физико-химической динамике температурной деградации термопасты не будут читать ни школьники, ни домохозяйки, ни алкоголичные гегемоны, ни полуграмотные мигранты, ни офисный планктон, ни студенты-филологи, ни музыканты… И кто остаётся? Вот вычислите, кто остаётся, и с ними и разговаривайте.

Ладно, пример более жизненный: статья о семейных ссорах. Понятно, что она — для людей, состоящих в браке, обычно не первый год (прямо сразу ссоры начинаются редко), не умеющих работать в конфликте, но с позитивным настроем (раз уж они взялись на эту тему читать), возможно, стало быть, с детьми, скорее всего с тёщами и свекровями, работающие или учащиеся в вузах, с уровнем образования, соответствующим эпохе…

И вот уже примерно понятно, как к ним обращаться.

Могут быть и парадоксальные решения, например «Детям о пиратах». Но это уже неоднозначные варианты, которые легко испортить неаккуратным исполнением.

 

4. Постройте план статьи.

Звучит пугающе, но у всех статей обычно есть вполне классический, стандартный, чёткий и простой план. Не буду голословно интриговать, приведу один из обиходных вариантов, применимый в большинстве случаев:

 

1) Цель статьи.

2) Суть вопроса, определение, общие положения.

3) История вопроса.

4) Современная ситуация.

5) Подтверждённые факты и сведения.

6) Освещение и критика основных точек зрения.

7) Прогнозы и перспективы

8) Выводы.

9) Практическая польза и применение полученных выводов.

 

Само собой, не во всякой статье должны быть все эти пункты и не обязательно в точности в этом порядке. Например, в этом тексте я вряд ли смогу куда-то вонзить «Освещение основных точек зрения», да и «Прогнозы и перспективы» тоже особенно ни к чему, но остальные пункты, скорее всего, найдутся. Если вы заметили, начал я (совершенно, причём, автоматически) с истории вопроса, продолжил сутью вопроса, а затем указал цель статьи.

На один пункт вы можете извести несколько страниц, другому хватит и короткого абзаца.

Статья, в которой отсутствует достаточно большое количество пунктов этого плана, выглядит недоделанной, незавершённой.

 

5. Выберите стиль.

Я понимаю, легко говорить, когда он есть, хотя бы один. Но возьмите за основу хотя бы настроение. Ориентируйтесь на ту аудиторию, с которой вы определились в пункте 3. С публикой можно вести себя по-разному. Можно заигрывать и прихихикивать (в этом ничего страшного, я сам так часто делаю), можно сухо излагать, можно интриговать, можно доверительно беседовать, можно вдумчиво рассуждать… И хорошо бы придерживаться примерно одного стиля на протяжении статьи. Вы можете смешивать стили, но смешение должно быть подчинено структуре текста и последовательности мысли.

 

6. Структурируйте текст.

Текст обычно неоднороден (в данном случае я пишу инструкцию, поэтому не могу вам этого в ней в полной мере продемонстрировать). В нём может быть основная мысль, рассуждение, пример, ремарка, цитата. Выделяйте блоки разными шрифтами. Например, основную мысль — жирным, примеры — курсивом, ремарки — мелким, цитаты — отступом.

 

Попробуйте — текст сразу заиграет.

 

7.Придумайте название.

Это не просто дань традиции, статью читают тогда, когда она нужна. Если говорить о той же теме семейных ссор, то очень разные люди придут на статью «Как правильно ругаться с мужем», «Как правильно мириться с женой», «8 правил улаживания семейного конфликта», «Методические вопросы терапии агрессивного поведения в семье» и «История развития отношения к лидерству в браке». Хотя формально тема-то одна.

 

Можно даже остроумно назвать статью «Хрясь — и по морде!», и, возможно, юмор даже оценят некоторые из тех читателей, что статью всё же откроют. Но вот будут ли это те самые люди, которых вы ждали…

 

8.Сокращайте текст.

Я не имею здесь в виду сеошные статьи, которые пишутся для набивки контента, там берётся какая-то одна мысль и вокруг неё пишется бла-бла-бла плюс ключевые слова. Есть уже 2000 знаков, нет? Тогда бла-бла-бла. А теперь в серединку жирным шрифтом припасённую умную мысль.

Написав статью, пройдитесь по ней и вычеркните беспощадно всё, что не влияет на понимание вопроса. Да, я понимаю, труд, жалко, но в вашем труде главное — результат, а не старание, с которым вы набивали историю про тётю Раю. Да, статья получится несколько короче, но выглядеть будет куда выгоднее.

 

Лучше три абзаца голых откровений, чем три страницы случайного текста.

 

9.Не пытайтесь выглядеть.

Вообще-то опытный автор может в статье создать некоторый образ себя, но надо помнить, что работает это умеренно надёжно. Речь — специфический инструмент, позволяющий очень точно судить о говорящем, и, когда кто-то изображает не то, что он есть, это всегда видно. Всегда. Не всем, но всегда.

Если автор хочет выглядеть важным, то он выглядит смешно. Если хочет выглядеть умным, то выглядит напыщенно, а то и глупо. Если хочет выглядеть дружелюбно, выглядит неискренне.

 

Не надо. Вы достаточно хороши для того, чтобы никого из себя не строить.

 

Это, вообще-то, не так просто. Легко обратиться к друзьям, пусть и многочисленным, но гораздо сложнее выйти к людям, которых вы совсем не знаете, и начать говорить. Эта трудность встречается и при письменном обращении «к народу». Друзья-то вас любят, к ним нормально выскочить в домашних штанах и помахать рукой, а вот незнакомая публика неизвестной дружелюбности… Хочется поправить причёску, проверить, всё ли в порядке в одежде, прокашляться, трижды плюнуть через плечо…

 

Поймите и примите, что вас всё равно видно, и перестаньте стесняться. Вы — такой, какой есть, а кому это не нравится — пусть идёт лесом.

 

Не буду уподобляться школьницам и копирайтерам и добивать пункты до круглого числа а-ля «10 важнейших законов Вселенной». Нет у меня цели подменить одной статьёй факультет журналистики и за полчаса насильственно сделать из вас акулу пера. Но ведь то, что попадается на просторах тырнета, читать бывает вообще невозможно!

Мне будет достаточно, если мои советы помогут вам оформлять ваши мысли (гениальные, я знаю точно) в таком виде, чтобы читать их было легко, приятно и интересно.

Попробуйте в порядке эксперимента взять пустую, не ответственную для вас тему, да хоть любой предмет на вашем столе, и напишите страничку о нём по всем правилам.

 

Вам понравится!

Как я пишу статьи

К настоящему моменту я написал статей… Что-то порядка двух сотен. В основном на психологическую тематику. И время от времени получаю вопрос: как я это делаю? В основном от тех, кому хочется этому научиться. И я даже написал об этом «Как писать статью». Вроде бы даже неплохо. Однако не так давно моё внимание обратили на то, что я написал инструкцию, а не рассказал, как я это делаю, что тоже безумно интересно.

В порядке оправдания могу сказать, что довольно давно я понял, что людей в основном интересует их собственная личность, и вопросы, не вполне исследованные, но важные для жизни. Мной же моя личность исследована довольно хорошо, и по этой причине, а также по той, что у людей есть вопросы поважнее, я отметил тему меня, моей личности и моей биографии как скучную и для собеседника бесполезную.

Не так давно я всё же писал о себе «Как я стал психологом», и отзывы были весьма благоприятными. И поэтому, а также потому, что кому-то любопытно, как же происходит написание статьи при взгляде «изнутри», я попробую изложить последовательность процесса.

 

Сначала всё же теоретический кусок.

Память человеческая — не кинолента и не куча сведений, это многомерная ассоциативная сеть, между узлами которой имеются связи. Грубо говоря, есть множество фактов, утверждений, событий, связанных между собой причинно, ассоциативно или индуктивно (методом обобщения). В зависимости от того, насколько внутренне важна каждая связь, она в большей или меньшей степени доступна, что можно условно выразить дистанцией между соответствующими узлами. И напротив, чем чаще эксплуатируется каждая связь, тем короче она становится, вплоть до образования новых связей, если одна и та же «кривая» дорожка проходится часто.

Помимо интересных выводов из этой модели о свойствах памяти, можно представить себе, что сведения, узлы, ассоциирующиеся между собой, образуют группы, отстоящие от других таких же групп. Скажем, группа «импрессионисты» может находиться рядом с группой «как я пытался рисовать в юности», но довольно далеко от группы «базовые знания по астрономии».

Если какая-то тема изучена хорошо, то она образует плотную, компактную группу узлов, которая при вопросе на близкую тему всплывает в памяти практически как единое целое.

Простите за занудство, но это важный момент.

Так вот, зачастую, когда мне задаёт вопрос клиент или просто знакомый, то ответ в моем сознании возникает как совокупность фактов и закономерностей, связанных с темой вопроса, из которой я вычленяю по возможности короткую и понятную формулировку.

Однако бывает, что, начиная ответ с вводного оборота «О, это очень просто: …», я вдруг понимаю, что простота эта — в связности и компактности элементов имеющихся знаний, узлов ассоциативной группы, но если начать излагать последовательно, то текста окажется довольно, а то и чрезмерно много.

Впервые я нарвался на этот эффект, когда ещё во студенчестве один мой стеснительный знакомый попросил меня рассказать, о чем говорить с девушкой. Я радостно сообщил, что «это очень просто», сейчас расскажу, но потребовалось два часа, чтобы изложить самую примитивную часть алгоритма.

Так вот, обычно написание статьи начинается с того, что я нарываюсь на вопрос, понятный и относительно полный ответ на который соответствует группе знаний. Так было, например, с недавней статьёй «Сепарация (переходный возраст) для родителей». Иногда объем ответа понятен сразу, иногда пригодность для статьи выясняется со временем.

Дело в том, что, как я уже сказал, группы ассоциативных узлов отделены от других групп, но не границами, как страны, и не дорогами, как города, а более-менее очевидной нагруженностью связей. И часто бывает не очень просто выделить из всего пространства знаний именно группу, которая может быть изолированно описана.

Наглядный пример — в предисловии к статье «Жарим с корочкой»:

 

Стал я прикидывать, что писать, и, к ужасу своему, понял, что если излагать всё, что кажется мне важным, то это получится если не книга, то что-то около. А если с иллюстрациями, то точно книга. Ну сами подумайте: вопроса, на какой сковороде жарить, надо же хоть коснуться? Чугунная, алюминиевая, керамическая, противопригарная, толсто- или тонкостенная? Состав масла для жарки тоже ведь не обойти. Подсолнечное, оливковое, рафинированное, нерафинированное, сливочное, сливочное топлёное, сало, смеси. Смеси, господа! Они дают столько возможностей! (Где тут смайлик наступания себе на горло?) Температурный режим. Ооо! Температурный режим — это то, что определяет, тушится у вас продукт или подгорает. И он не обязан быть равномерным. Начало и конец — это два разных конца, господа! (Наступаем на горло) Количество масла! Это тот вопрос, с которого всё начиналось. Но как к нему подойти, не разобрав, что именно мы собираемся жарить? Одно дело — испечь лепёшку, и совсем другое — картофель фри с золотисто-хрустящей корочкой. А раз уж речь зашла о корочке, как тут проигнорировать тему фламбирования? И надо же обсудить технику безопасности, воспламенение масла и методы его тушения (ни в коем случае не водой!), разобрать занимательнейшую физику процесса брызганья и плевания масла…

 

В общем, в размышлениях я оттоптал своей песне горло по самые почки. Почки, господа! Нет… Нет… Я удержусь…

 

Бывает сложно, с одной стороны, упомянуть все важные моменты, а с другой — не отклониться слишком далеко в сторону.

Кстати, во многом именно поэтому удобно писать статьи на темы, известные очень хорошо. Недостаток внутренней проработанности может привести к трудностям разграничения о чем писать, а о чем не надо. Иногда, конечно, небольшой пробел в знаниях легко заполнить справочным материалом, но только небольшой, иначе неудачный выбор источника или иллюзия внутренней очевидности может сыграть дурную шутку.

 

Что Гаврила! Ведь это же халтура! — защищался Ляпис. — Я написал о Кавказе.

А вы были на Кавказе?

Через две недели поеду.

А вы не боитесь, Ляпсус? Там же шакалы!

Очень меня это пугает! Они же на Кавказе не ядовитые!

После этого ответа все насторожились.

Скажите, Ляпсус, — спросил Персицкий, — какие, по-вашему, шакалы?

Да знаю я, отстаньте!

Ну, скажите, если знаете!

Ну, такие… В форме змеи.

Да, да, вы правы, как всегда. По-вашему, ведь седло дикой козы подаётся к столу вместе со стременами.

Никогда я этого не говорил! —закричал Трубецкой.

Вы не говорили. Вы писали. Мне Наперников говорил, что вы пытались всучить ему такие стишата в «Герасим и Муму», якобы из быта охотников. Скажите по совести. Ляпсус, почему вы пишите о том, чего вы в жизни не видели и о чем не имеете ни малейшего представления? Почему у вас в стихотворении «Кантон» пеньюар—это бальное платье? Почему?!

Вы — мещанин, — сказал Ляпис хвастливо.

Почему в стихотворении «Скачка на приз Буденного» жокей у вас затягивает на лошади супонь и после этого садится на облучок? Вы видели когда-нибудь супонь?

Видел.

Ну, скажите, какая она!

Оставьте меня в покое. Вы псих!

А облучок видели? На скачках были?

Не обязательно всюду быть! — кричал Ляпис. — Пушкин писал турецкие стихи и никогда не был в Турции.

О да, Эрзерум ведь находится в Тульской губернии.

Ляпис не понял сарказма. Он горячо продолжал:

Пушкин писал по материалам. Он прочёл историю Пугачевского бунта, а потом написал. А мне про скачки всё рассказал Энтих.

После этой виртуозной защиты Персицкий потащил упирающегося Ляписа в соседнюю комнату. Зрители последовали за ними. Там на стене висела большая газетная вырезка, обведённая траурной каймой.

Вы писали этот очерк в «Капитанском мостике»?

Я писал.

Это, кажется, ваш первый опыт в прозе? Поздравляю вас! «Волны перекатывались через мол и падали вниз стремительным домкратом…» Ну, удружили же вы «Капитанскому мостику»! «Мостик» теперь долго вас не забудет, Ляпис.

В чем дело?

Дело в том, что… Вы знаете, что такое домкрат?

Ну, конечно, знаю, оставьте меня в покое…

Как вы себе представляете домкрат? Опишите своими словами.

Такой… Падает, одним словом.

 

ИиП «12 стульев»

 

Далее, когда мы выяснили, что знаний нам достаточно, возникает опять же непростой вопрос порядка изложения. Как я уже сказал, ассоциативная сеть многомерна, то есть узлы связаны между собой массой связей, различающихся по силе. В нашем случае — по важности. А текст, как сигнал, одномерен. И не всегда самая прямая ассоциация формирует самую удачную очерёдность повествования.

Читатель читает последовательно, сначала первое слово, потом второе. Сначала первую фразу, потом остальные. И всё, необходимое для понимания какой-то мысли, должно ей предшествовать. Не говоря уже о том, что, как в случае шелкового кокона, требуется в орнаменте знаний нащупать узелок, с которого имеет смысл начать. К тому же шелковый кокон состоит из единой нити, а знания связаны между собой внутренне многажды, поэтому приходится думать, какие из связей можно аккуратно разомкнуть, не вредя смыслу, чтобы получилось последовательное повествование.

Таким образом начало статьи зачастую может состоять из разрозненных сведений, которые позже собираются воедино причинными и прочими связями. Я, разумеется, упомянул в уже названной работе «Как писать статью» о необходимости структурирования текста, но…

Итак, далее работа над статьёй заключается в построении её структуры. Грубо говоря, в сортировке, что из чего логически следует, что на чем основано, что с чем соседствует. Обычно в статьях о психологии я начинаю с животных или с древнего мира. Именно поэтому.

Каждая высказанная мысль, каждый вывод, могут быть изложены отдельным куском. Поэтому, даже если прямо сейчас неясно, в какой последовательности блоки должны излагаться, можно начинать писать, если вы уверены, что все блоки вам понятны, сведений у вас достаточно, и затруднений вы ни в одной точке не испытываете. Если же затруднения есть, то имеет смысл их устранить ДО того, как вы сядете за клавиатуру. Очень обидно бывает, когда всё вроде бы готово, но ключевой момент смысла вам недоступен. У меня такое случилось в статье «Конец света», которая так и осталась недописанной.

Если же вы начали писать, то следует руководствоваться следующими правилами:

 

Всё, необходимое для понимания, должно быть записано.

Полезное для понимания может быть записано, а может и не быть.

Всё, что не требуется для понимания, должно быть пропущено.

 

Здесь уместно ещё раз напомнить, что мыслят люди обычно тремя образами (чаще в основном только одним из них): дедуктивным (от общего к частному), индуктивным (от частного к общему) и традуктивным (по ассоциации). Поэтому для лучшего понимания идею лучше высказывать сначала общей мыслью, затем ввести ассоциацию или метафору, и завершить примером. Правда, сам я не всегда соблюдаю эту рекомендацию.

Когда отдельные блоки записаны, получается черновик статьи.

Теперь самое время разместить все блоки в наиболее понятной последовательности. Имея перед глазами написанный текст, это не особенно сложная задача. Иногда удаётся что-то удачно вычеркнуть, иногда приходится дописывать в логические пробелы дополнения и уточнения. Часто требуется вводить периоды, плавно переводящие предыдущий блок в следующий.

Далее наступает пора редактирования стиля. Помните, что цель статьи — сделать что-то понятным. Поэтому формулировки должны быть максимально чёткие и максимально доступные целевой аудитории. Моя ЦА — образованные, интеллигентные люди, поэтому я не гнушаюсь терминологией или малораспространенным, зато точным словом. Мой читатель, в случае чего, не поленится поискать незнакомое слово в словаре.

Не старайтесь специально сделать текст красивым. Я вам гарантирую, что кратко, ёмко и точно изложенная мысль выглядит прекрасно. Не старайтесь специально «подать себя», лучшая подача — качественный текст.

Ну и, собственно, всё остальное, что мне сейчас приходит в голову, изложено в той же самой статье о том, как писать статью.

Льщу себе надеждой, что кому-то мой текст будет полезен.

 

Как писать рекламу для психолога

Тридцать девять хитростей, которые принесут вам успех!

Я это писал как юмореску, но мне умные люди сказали, что я довольно полно изложил рекламные технологии, использующиеся в интернете почти повсеместно. А судя по положению в поисковиках, это вообще одна из лучших инструкций, если не самая. Грустно это…

 

UPD: Я вижу, многие люди сюда попадают по соответствующему запросу в поиске. Если это ваш случай, и вы считаете себя психологом, то не вы должны интересоваться у рекламщиков, как делать рекламу, а они у вас. Прочтя инструкцию вы, конечно, сможете составить традиционный рекламный текст, а то и эталонный, но только ни хрена вы не психолог, и рекламировать вам нечего. Идите и учитесь.

 

 

 

Настоящие психологи тонко разбираются в человеческой психике и отлично знают, как написать рекламу таким образом, чтобы она затронула такие струны души, чтобы человек не смог преодолеть желания посетить занятие (мастер-класс, тренинг, семинар, вебинар, лекцию) или записаться на терапию. В общем, принести денег.

Я долгое время смотрел на рекламу в фейсбучной группе, посвящённой психологии, и теперь могу подробно перечислить главные правила психологической рекламы.

 

Самое Главное Правило: Все люди — идиоты. Или, по крайней мере, наверняка глупее вас. Самая примитивная хитрость, исполненная психологом, никогда не будет никем распознана и непременно сработает. А если кто-то не идиот, то и клиент из него никакой.

 

Хитрость №1. Оформите текст вырвиглазными цветами, подобрать какие дебилы-дизайнеры никогда не догадаются: красным на жёлтом, синим на зелёном или что-нибудь такое. От такого сочетания человек сразу офигеет и начнёт читать рекламу. Неважно, что он об этом подумает, он всё равно идиот, и, начав воспринимать текст, уже никогда не денется от его гипнотического воздействия.

 

Хитрость №2. Люди — идиоты. Если вы напишете, что семинар у вас долгожданный, то они сразу в это поверят, и подумают, будто вы популярны среди других идиотов, которые ваш семинар долго ждали.

 

Хитрость №3. Всем понятно, что зал не резиновый, но люди — идиоты. Напишите, что количество мест ограничено, создайте тревожность: ах, ах, вдруг можно не успеть?

 

Хитрость №4. Или наоборот, напишите, что количество мест не ограничено. Типа душа поперек себя шире, арендован стадион, звоните, мы вас обязательно запишем.

 

Хитрость №5. Если публика на вашу группу всё равно не набирается, сделайте вид, будто всё наоборот, наплыв гигантский. Напишите, что осталось только два места. Люди — идиоты, и в порыве стадного чувства ломанутся занимать эти два места. Они никогда не поймут, почему они записались, а мест всё равно осталось два. Одновременно это создаст иллюзию, будто вы настолько востребованы, что вам приходится ограничивать размер групп. Торопитесь-торопитесь!

 

Хитрость №6. Сделайте ещё хитрее: напишите, что у вас освободилось два места. То есть как будто группа у вас всегда заполняется под завязку, а рекламу вы даёте только чтобы дать шанс занять места тех, кому случайно не повезло, и они не пошли к вам на группу только потому, что у них что-то случилось. Бедненькие. Люди — идиоты, и они сразу поверят, что их постигла крупная удача, и побегут записываться. Мест должно быть непременно два, чтобы идиот мог захватить с собой друга, которому тоже очень повезло.

 

Хитрость №7. Если к вам всё равно никто не идёт, попробуйте снизить цену. Но прямо так и писать нехорошо, люди могут подумать правду. Напишите о скидках в честь какого-нибудь праздника.

 

Хитрость №8. Соедините хитрости №6 и №7, напишите, что внезапно (никогда такого не было, и вот опять) освободилось два льготных места. Это всё равно, что поманить котика убегающим за угол огоньком лазерной указки. Люди — идиоты, они никогда не догадаются, почему такое случается каждый раз.

 

Хитрость №9. Того же плана, только для индивидуальной терапии. Напишите, что у вас освободился один, только один час! И вы согласны облагодетельствовать кого-то наивного со стороны. Только сегодня! Проездом! Только одно представление!

 

Хитрость №10. Это как хитрость №7, но для хитрости №9. Льготные цены — всегда сработают. Люди — идиоты, они никогда не догадаются.

 

Хитрость №11. Сделайте вид, будто деньги вас вообще не интересуют. Вы ведёте серьёзную работу, и клиент вам нужен исключительно для, например, написания кейса (неважно, что это значит, звучит солидно). И только ради этого согласны снизойти. И даже из благородства сделать скидку на бедность. Примерно как «Для написания статьи недорого устрою натяжные потолки». Люди — идиоты, и непременно примут это за чистую монету.

 

Хитрость №12. Психология в действии. Напишите «Сделайте себе подарок: купите у меня…». Люди — идиоты, и у них в голове возникнет образ халявы, и не заметят, что платить всё равно придётся. Заодно им, простодушным, покажется, будто вы продаёте что-то хорошее, что годится в подарок.

 

Хитрость №13. Напишите пару глубокомысленных абзацев о популярной проблеме, а потом уже переходите к рекламе. Люди — идиоты, они и не заметят, что читают уже не заметку о проблеме, а призывы дать вам денег.

 

Хитрость №14. Ещё психология в действии. Напишите что-нибудь вроде «Последняя возможность записаться» или «Осталось всего два дня». Люди — идиоты, они подумают, что зачем-то надо спешить, и внезапно потратят деньги на вас.

 

Хитрость №15. Сделайте вид, будто это и не реклама вовсе. Напишите, как вам было хорошо на прошлом занятии. Наивному идиоту станет завидно, и он тоже захочет. В уголке намекните, что на следующем занятии тоже будет хорошо.

 

Хитрость №16. Плюс к №15. Напишите отзыв от имени кого-то ещё и скромно процитируйте. Люди — идиоты, они никогда не заподозрят вас в таком макиавеллизме и решат, будто кому-то и впрямь понравилось.

 

Хитрость №17. Люди — идиоты. Они могут не захотеть читать вашу уникальную рекламу, и надо привлечь их внимание картинкой. Выберите в топе поиска гугла что-нибудь самое оптимистичное или глубокомысленное. Ведь если картинка популярна, то она подойдёт, верно? Фото лица «до» (это глубокомысленное) или «после» (а это оптимистичное) с рекламы слабительного подойдёт идеально.

 

Хитрость №18. Будьте креативны. Поставьте фото собственного производства. Сгрудьте всех, кто к вам пришёл, в одном углу, чтобы показалось, будто их много, расскажите им анекдот и успейте щёлкнуть мобильником, пока они опять не заскучали. Если кто скажет, что фотографировать надо фотографом и фотоаппаратом, он просто ничего не понимает в фотоискусстве. Вы же талант и верите в себя, это гораздо важнее техники и умения ей пользоваться. А люди — идиоты, разницы всё равно не увидят.

 

Хитрость №19. Люди всё-таки идиоты и не понимают, что на группы надо ходить. Зато психологи в курсе. Будьте оригинальны, откройте супервизорскую группу для коллег. Все так делают. Коллеги же — люди, верно? Значит, идиоты. При этом у них обязательно возникнет впечатление, будто вы умнее и опытнее. Они же супервизорскую группу не открывают, а вы открываете.

 

Хитрость №20. Сделайте вид, будто вам на группу годятся не все. Напишите «Группа для…» а дальше что-нибудь самое общее. Не стоит писать «Группа для тех, у кого на верхнем конце туловища голова», это слишком сложно. Лучше «Группа для желающих стать счастливее» или что-нибудь такое. Люди — идиоты, они сразу подумают: «Ба! Да это ж про меня!» и побегут записываться.

 

Хитрость №21. Сделайте вид, будто вы на группе можете дать то, о чем знают ещё не все. Вставьте в название группы слова «тайны», «мудрость», «секреты» или что-нибудь такое. Люди — идиоты, непременно захотят узнать секреты и тайны.

 

Хитрость №22. Забудьте вставить какую-нибудь важную информацию: дату, время, город, адрес или что-нибудь такое. К вам полезут в личку с вопросами, а уж при личном-то контакте вы потенциального клиента не упустите. Либо заведётся диалог в комментах, что будет апать ваш пост.

 

Хитрость №23. Если у вас есть какие-нибудь пафосные понты — дипломы, сертификаты, опыт, фамилия профессора, у которого вы учились, не забудьте указать. Люди идиоты, они могут подумать, будто у других такого нет.

 

Хитрость №24. Всем хочется получить всё сразу. Поэтому обещайте поразительный результат за короткое время. Например, «Станьте харизматичным лидером за два дня!». Идиоты — они такие идиоты. А если кто-то пожалуется, что у него не получилось, гордо заявите, что он плохо старался, и надо повторить. Или используйте хитрость №32.

 

Хитрость №25. Постите рекламу каждый день, она всё время должна быть на видном месте, поскольку важнее всего. Люди идиоты, они уже забыли, что видели её вчера, а если и не забыли, то могли по рассеянности забыть записаться. Можно даже добавить слово «напоминаем», для самых памятливых.

 

Хитрость №26. Очень полезно добавить ванильки, тупые тётки ведутся. «Ахх, любофф… Это такая сила, такая сила…» Особенно хорошо в сочетании с Хитростью №21 и Хитростью №31, например «7 тайных мудростей Настоящей Любви». Ни одна тупая тётка такого соблазна не выдержит.

 

Хитрость №27. Не указывайте цену. Идиот ведь сначала запишется, а потом уже поинтересуется такими несущественными мелочами. А лучше всего даже и поинтересоваться забудет, просто возьмёт и заплатит. Он же идиот, деньги считать не умеет. И вообще, ваши услуги — для серьёзных людей, которым любые суммы — тьфу. Даже и упоминать незачем. При чем тут вообще такие пошлые подробности? Речь о вашем успехе!

 

Хитрость №28. Расскажите, что к вам на занятия ходили такие люди, как …, … и даже … заглядывал. А ещё были люди из …, … и даже корпорации …! Идиоты сразу подумают, что таких людей никто не обманет, а значит у вас всё честно, хорошо и VIP.

 

Хитрость №29. Можно походя обругать известных коллег за непрофессионализм, косность, жадность, и вообще. Люди — идиоты, они сразу догадаются, что вы гораздо лучше.

 

Хитрость №30. Устройте лотерею. Надо подписаться, поставить лайк, сделать репост, упомянуть двух друзей. А вы за это одного из идиотов пустите за полцены. Или приз какой дадите. Каждый, кто поведётся, старательно разнесёт вашу рекламу по всем френдам совершенно бесплатно. Ну идиоты же.

 

Хитрость №31. Озаглавьте текст: «Сколько-нибудь (5, 10, 20…) важнейших мудростей (хитростей, советов, идей, способов и т.д., см. Хитрость № 21), которые навсегда изменят вашу жизнь!». Люди — идиоты, они поверят, что можно не тратя усилий освоить счётное количество простых правил и обрести счастье, и пойдут к вам нести деньги.

 

Хитрость № 32. Напишите: «Эффективность метода 98%!» Идиоты подумают, что вы и впрямь считали, и честно повинились в двух процентах неудач. Заодно вы сможете объяснить идиоту, почему метод всё-таки не сработал, а вы не виноваты.

 

Хитрость № 33. Перед ценой обязательно пишите «всего». Все идиоты твердо знают, что если написано «всего», то это недорого.

 

Хитрость № 34. В соцсетях лепите в ленту побольше селфи. Ничего, что мутные, серые и кривые, главное — чтобы идиоты постоянно на вас натыкались. Рано или поздно у них непременно появится мысль: «А не дать ли ей денег?» Заодно пяток ваших мутных себяшечек приятно разнообразит скучные ленты ваших френдов. Они будут ошеломлены вашей милотой. Мфчмак! Мфчмак! Красавица!

 

Хитрость № 35. Где-нибудь напишите про вашу миссию, принципы и желание помочь ближнему. Идиотам может показаться, будто вам надо что-то, кроме денег.

 

Хитрость № 36. Обязательно используйте волшебные слова: «Максимальный репост!» Ну, я уже намекнул, что люди — идиоты. Они так и сделают.

 

Хитрость № 37. Где-нибудь в тексте мимоходом упомяните какой-нибудь признак своей финансовой успешности. «Как только вернусь из Рио», «На фото в центре с бутылкой Шато де … мой друг, предприниматель из Голландии Ван Чузен», или просто себяшкайтесь в пафосных интерьерах. Идиоты подумают, что рядом с вами им тоже что-нибудь обломится.

 

Хитрость № 38. Вместо точек ставьте многозначительные многоточия… Идиоту покажется, будто вам много чего есть сказать…

 

Хитрость № 39. В конце задайте читателю вопрос: «Что вы думаете о…» или «А как вы…» (едите манную кашу, запираете дверь, надеваете шапку, да что угодно, желательно примерно по теме). Идиоты решат, будто они кому-то интересны, и бросятся отвечать на ваш пост и тем разносить его по своим лентам.

 

Теперь вы знаете всё, что нужно. Добавьте воды, и можете проводить собственные двухдневные мастер-классы по тайным мудростям рекламирования психолога.

 

 

Так как же писать
рекламу для психолога?

Некоторое время назад я, насмотревшись на неуклюжие попытки молодых коллег найти в сети клиентуру, написал «Как писать рекламу для психолога» , где высмеял наиболее наивные и распространённые штампы саморекламы. Однако неожиданно оказалось, что эта сатира действительно стала популярной инструкцией, несмотря даже на то, что я в начале добавил едкий и обидный комментарий.

Однажды половина поисковых запросов, по которым приходили ко мне на сайт за день, была именно о рекламе. Иногда даже с позорным словом «образец», а то даже и «оригинальная реклама психолога». Как-то встретилось совершенно трогательное: «как написать маленькую рекламу о психологической помощи за деньги чтоб люди начали звонить». Вы понимаете, некто с дипломом психолога наивно верит в существование неких заклинаний, которые способны привести ему клиентуру!

И приводили такие запросы именно на эту юмореску.

Как бы иронически я не относился к неуклюжести попыток распушить хвостик, тема-то, получается, важная, нужная многим, и, наверное, стоит поделиться каким-нибудь конструктивом.

Ну а раз стоит, то почему бы и нет.

Буду цитировать другие книги, главы и статьи.

Поскольку пишу для коллег, пусть даже молодых и неопытных, не наработавших ещё поток клиентов, сюсюкать и деликатничать не буду. Если вы, коллега, ещё не научились отделять информацию от личности и настроения её источника, если вместо того, чтобы извлекать нужное из текста, вы способны неуправляемо обижаться на буковки с экрана — вам на терапию, а к живым людям вам пока рано.

Итак. Коль скоро вас живо волнует вопрос, как себя рекламировать, следовательно вы, во-первых, в рекламе нуждаетесь, то есть вам не хватает того спроса, который на вас сейчас есть, а во-вторых, опыта, в котором вы решили бы эту задачу, у вас ещё нет. Но, надеюсь, всё же есть диплом.

Диплом — не есть достаточное условие, чтобы называться психологом, а лишь необходимое. То есть, вы пока ещё не психолог, а обладатель диплома. Ну, может быть ещё каких-нибудь сертификатов. Будь вы психологом, вы консультировали бы рекламщиков, а не искали бы у них мудрости.

 

Увы, наличие диплома ещё не о чем не говорит. Говорит отсутствие, человек без диплома — не психолог. А вот человек с дипломом — тоже не обязательно психолог. Но может им быть.

 

Практически всё, что вы можете сказать потенциальным клиентам, это что у вас есть диплом, поэтому вы считаете себя специалистом и хотите от них денег. Собственно, если посмотреть личные странички большинства психологов, этой информацией о себе они в основном и ограничиваются.

Так что нужен всё же не профиль. Сайт. Нынче это несложно даже для домохозяйки.

Но, раз уж вы психолог, то не пристало вам наивно верить, что, прочитав, что вот, ещё один обзавёлся дипломом и хочет денег, клиент решит, что надо по такому случаю денег дать. Более того, с чего вы взяли, что он вообще доберётся до вашей странички?

Как попадают на какой-то сайт? Во-первых, из поисковиков. Если, конечно, кто-то будет искать по ключевым словам «психолог, записаться». Попробуйте, сделайте этот поиск и посмотрите, на котором десятке страниц выдачи встретитесь вы. Если вообще встретитесь. Вот специально сейчас посмотрел: «психолог запись на приём» — Яндекс предлагает 53 миллиона вхождений. Не знаю уж, откуда он столько взял. И естественно, потенциальный клиент не ищет какого попало, первого встречного психолога. И сразу встаёт вопрос: чем вы не какой попало и не первый встречный?

Воооот. Что вы такого можете про себя написать, чего не может никакой другой коллега? Чем вы лучше любого другого, который считает себя самолучшим? И, главное: как вы убедите в этом клиента?

Ведь, напомню, всё, что вы о себе написали это: «Я психолог. Я люблю (с торжественным придыханием) гештальт (или, с таким же придыханием, «психоанализ»). Я хочу, чтобы вы целый год каждую неделю приносили мне по 2000р. Можете как угодно подробно все эти три факта расписывать, желая, чтобы клиент проникся вашей мечтой, но почему-то они не оказываются важным для клиента открытием.

Писать, оказывается, надо не о том, чем вы гордитесь, и не о том, о чем вам мечтается, но о том, что ищет клиент. А клиент, гад такой, зачастую сам не знает, что ему надо. Ищет всякую фигню, вместо того, чтобы поинтересоваться вашими расценками. Ведь ваш ценник — это ведь самое-самое важное и интересное, правда?

Отвлекитесь от своего эго и встаньте на место клиента. Вы ко мне на сайт как попали? Искали то, что интересно вам, искали ответ на свой вопрос, выясняли, как рекламировать себя. Вы читаете меня, а я о вас даже не слышал. Почему? Потому что у меня на сайте есть что-то про вас, про ваши интересы, а наоборот как-то не сложилось. Вот и клиента занимают какие-то вопросы, как ему то или как ему сё. То есть существует набор запросов, с которыми люди попадают на сайты психологов.

Тут бы самое время отвалить бабла рекламщикам-СЕОшникам, которые могут сделать так, что хитрым образом люди по таким запросам будут попадать не ко мне, а к вам. Я не спец, но важно, чтобы на вашей странице были соответствующие ключевые слова. На какой-нибудь двухсотой странице поисковой выдачи вы даже найдёте фишинговые сайты, битком набитые именно ключевыми словами. Просто списком. Больше там ничего нет. Так что если даже кто-то туда и придёт, то вряд ли проведёт там больше секунды.

Поэтому, даже если вы сможете утянуть к себе какой-то процент трафика, то клиент, пришедший по запросу «как помириться с женой» (ну, например), и увидевший вместо этого рассуждения о том, сколько вы хотите денег и на сколько на самом деле согласны под видом акций и скидок, быстро поймёт, что по его вопросу ничего нет, и скотина этакая, не задержится читать ваши дифирамбы о себе и рассматривать ваши сертификаты, а отправится искать дальше.

Ему, понимаете, нужна информация.

Вообразите, что вы сами ищете, где купить холодильник, и вас интересуют технические характеристики, цены, гарантии… И вот вы заходите на сайт продавца или производителя, а там — только красивые картинки и фасады магазина. Как называется такой производитель или продавец, который считает, что насмотревшись на красоты рекламы, вы возьмёте и купите неизвестно что по неизвестной цене? Правильно, идиот.

Отсюда внезапно следует вывод, что хороший сайт — это такой, на котором есть полезные для посетителя сведения. И только такой сайт сможет похвастаться посещаемостью. И, стало быть, для того, чтобы к вам ходили, вам надо где-то найти и разместить у себя полезное и интересное. Статьи, тесты, исследования. Это тоже проблема. Любое полезное знание уже растиражировано многочисленными расторопными конкурентами. Что бы вы в сети по теме ни нашли, они нашли тоже. Но раньше. И чтобы эти сокровища предъявить посетителю, вам надо становиться в очередь.

У вас два выхода: переписывать интересное своими словами (это называется рерайтинг и стоит три копейки пучок) или писать самому. Первое — просто, но скучно, второе — интересно, но трудно (см. «Как писать статью»).

Второй путь, которым приходят на сайт — ссылки откуда-нибудь. Вы, конечно, можете платить денежку разным сервисам, которые обещают небывалый приток посетителей, если они разместят у себя ссылку на вас, и какой-нибудь (не небывалый) приток таки будет, но, поскольку все методы накрутки посещаемости сводятся к обману пользователя (классический винтажный способ — открытие вашего сайта в фоне), то счётчик-то, конечно, нащёлкает, но и всё. То есть как всё… Вы заплатили? Цель достигнута.

Чтобы кому-то пришло в голову добровольно разместить на любом своём ресурсе, хотя бы даже в соцсети, ссылку на вас, это должно быть зачем-то нужно. То есть опять-таки нужен какой-то полезный материал, на который будет ссылка.

И это ключевое.

Один древний еврей говорил, что дерево познаётся по плодам своим. Либо ваши плоды кому-то нужны, и из этого с непременностью следует, что нужны вы, либо плодов у вас нет, и вы тоже никому не интересны со своими предложениями дорогостоящей и долгосрочной терапии. Что вы есть, что вас нет — пофиг.

И вот только после того, как народ начнёт интересоваться вашими плодами, часть его заинтересуется не только тем, зачем пришёл, но и чем-то ещё, а часть этой части — вами лично, а часть уже этой части — как бы с вами поговорить, пусть даже и не бесплатно.

И только после этого вам понадобится раздел сайта с ценами и условиями. Или с сообщениями, какие вебинары и какие занятия вы намерены провести.

Это называется «воронка продаж» (гуглите). Чем лучше материалы у вас на сайте, чем их больше, тем медленнее сужается воронка, тем больше посетителей доходит до последней стадии — передаче вам вожделённых денег. Но, сами понимаете, для того, чтобы написать годный контент, вам надо иметь что-то в голове и что-то за душой. Заметки типа «Я вот внезапно подумала: наверное, все люди разные! А вы что об этом думаете?» не катят.

То есть, получается такой тривиальный вывод: чем более качественный вы специалист, чем лучше вы мыслите и чем интереснее излагаете, тем больше к вам внимания.

А отсюда вывод парадоксальный: наилучшая реклама — это старательная работа над собой и бесплатная делёжка опытом.

А потому, как было сказано — идите и учитесь.

Где наши клиенты?

Я написал это вообще для всех, кто самостоятельно зарабатывает своим трудом, но в первую очередь, конечно, для психологов.

В главе «Чем занимается психолог» я вскользь посетовал, что нуждающемуся человеку может быть затруднительно выбрать хорошего психолога, так как в одной вселенной сосуществуют и раскрученные профаны, и малоизвестные таланты. Вопрос актуален не только для психологов, но для них он стоит особняком. Ведь психолог — знаток человеческих душ, виртуоз игры на их струнах, профи по кнопкам психики и мастер коммуникации. Как вообще может такое получиться, что при всех этих талантах к нему не стоит постоянная очередь желающих прикоснуться к его мудрости? Психолог же, понимаете ли, решает проблемы клиентов, почему бы ему не решить свои? А если он кивает на сапожника, который без сапог, то почему не обратиться к коллеге? Закрадывается подозрение, что если у психолога нет обширной клиентуры, то это и не психолог вовсе, а так, мелкая сошка с дипломом, а то и просто с сертификатом о переподготовке…

И тут ошарашивает понимание, что у всяких безграмотных гадалок, расстановщиков, астропсихологов, экстрасенсов, гуру и полугурков, как раз образования толком не имеющих, а то и не имеющих вовсе, не способных освоить родной язык до состояния грамотности, — у них-то как раз с клиентурой и спросом всё в порядке, а то и более чем.

И вместо сомнений в том, что мы все делаем хорошо, настигает нас когнитивный диссонанс. Вы ведь посмотрите на всех этих изатырических светочей: рожи ведь такие, что на рынке не захочешь у них картошку покупать — обдурят. А народ прёт…

 

Между прочим и некстати. Я для себя придумал визуальный экпресс-тест на интеллигентность: можно себе представить этого человека на рынке за прилавком, или нет. Если можно, то смело, с хорошей вероятностью предполагаем, что там ему и место. И вот у всех (ладно-ладно, не у всех, у большинства) этих гуру, колдунов и гадалок морды именно такие. Рыночные. Вообразить их себе читающими лекцию значительно труднее. Хуже ситуация только в российской политике и в православии.

 

Но возвращаясь к теме. Что же это за мироустройство такое ущербное, что честные профессионалы прозябают, а профаны и шарлатаны процветают? Причём именно как правило, а не в порядке ошибок маркетинга? Вы вообще часто встречали богатого врача? Или богатого психолога? Не более-менее обеспеченного, а именно богатого?

Впрочем, хватит размазывать кашу по столу. Вопрос понятен. Почему у хорошего психолога мало клиентов? Есть и второй: как сделать, чтобы они были? И, раз уже мы заговорили о психологах, то тихонько бубнит и третий вопрос: вы точно хотите этого такой ценой?

Возвращаясь к недоумениям, сразу скажу: вопрос касается не только психологов. Почему-то во всех специальностях есть умельцы и профессионалы, которые едва сводят концы с концами, а есть тяп-ляпщики, на которых мы почему-то постоянно нарываемся. И живут вторые почему-то лучше первых. Так что проблема эта не только наша, но, как я уже сказал, в психологии она выглядит куда более странной и неуместной.

Начну, по обычаю, издалека. В старые времена города были небольшими, и всякий специалист был известен. Есть в городе пять сапожников — так все знают, кто чем хорош, а кто, как сапожник, пьёт. Есть десять стоматологов — так можно обсуждать, кто и чем из них лучше: кто лечит не больно, а кто ставит пломбы навечно. Во всем известной книге Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада» описывается эпизод, когда врачи Барбадоса вместе скинулись на побег ссыльному доктору, потому что он со своей высокой квалификацией составил им невыносимую конкуренцию.

Нет, не стоит думать, что рынок был настолько честен и объективен. Хорошие, достойные и правильные методы тоже были когда-то кем-то открыты и не сразу находили себе путь в массы.

 

Скажем, изобретатель и основатель асептики Игнац Земмельвейс за идею о том, что врачу следует перед операцией мыть руки был осмеян всем научным сообществом, и даже обманом водворён в психушку. Признание его идея получила только после его смерти.

 

Тем не менее, информация о том, кто (из врачей ли, из сапожников ли) чего стоит, имелась в доступности у всех жителей небольшого города. Были и статистические исключения. После определённого уровня известности слух об уникуме распространялся сам собой по городам и весям, и человек становился публичной персоной, получая возможность с горсткой фокусов хорошо (а то и прекрасно) устроиться в любой стране и в любом городе. Таким был Франц Месмер, из сеансов гипноза устраивавший «месмерические» шоу с заряжанием воды. А спустя век Август Форель, сделавший для изучения гипноза неизмеримо больше, никакой особой известности себе не приобрёл.

Но всё же существенное отличие нашего века в том, что вставший внезапно вопрос «к какому специалисту пойти» натыкается на изобилие выборов. Ведь вы посмотрите, сколько психологов толпится на психологических сообществах! Ведь тысячи же! И все, если почитать, такие прямо замечательные, профессиональные, грамотные, просто офигеть от каждого по очереди… И, к сожалению, нахождение в топе рейтинга такого сообщества не значит почти ничего: рейтинг строится на основании того, насколько активно специалист участвует в наполнении и раскрутке сайта сообщества: публикует заметки, спорит на форуме до судорог в пальцах, и так далее.

Рекомендации знакомых тоже ничего не дают. Ну сходил некто к такому-то, ну понравилось. Или не понравилось. Таким опросом можно с какой-то вероятностью избежать явно негодного выбора, но хочется-то найти самолучшего из хотя бы сотен, а лучше — тысяч. Поэтому избыток информации у современного человека даёт тот же самый эффект, что и недостаток: невозможность эффективно выбрать.

И он, бедный, строит себе иллюзию выбора: читает аннотации, рекламные листовки, афиши, лендинги… Вы в состоянии выбрать хорошее вино по тексту на задней этикетке?

Но выбирает-то он из того, что ему подвернулось. И, получается, что популярность специалиста зависит от того, насколько он удачно подвернулся. Или же не просто удачно, а запланированно и организованно. То есть доступность оказывается во много раз важнее квалификации.

И тут у нас из глубин словаря всплывают два слова, никак не относящихся к профессионализму специалиста: РЕКЛАМА и ПРОДАЖИ.

Да, как это ни грустно, эпоха у нас сейчас такая, что мы покупаем не то, что хотелось бы купить, а то, что продаётся.

 

Некоторых моих знакомых я иногда застаю за заказыванием каких-то уникальных ниточек, тряпочек, ножничек с каких-то богом забытых сайтов, потому что там они непревзойдённого качества. А то, что продаётся в магазинах — это ширпотреб для лохов. Я даже пару раз усомнился в целесообразности таких действий, и попросил показать мне разницу. Мне показали. Убедительно показали. Разница в качестве гигантская. А разница в цене — не очень, а то и никакой.

 

И что же получается? А получается, что я побегу в выходные к знакомой тётке на рынок покупать коньяк минского завода. Потому что он внезапно оказался очень мягким и ароматным, при весьма демократичной цене. А в магазине его не найти. Там стоит гордое хранцузкое бухло невыразительного вкуса и плебейский российский коньяк самогон, который и нюхать-то противно. Ну, в лучшем случае армянский, некоторые купажи которого я уважаю, а иногда и обожаю, но увы, попадается поддельный.

Вы понимаете? Опять получается то же самое. Хороший товар приходится выискивать, а плохой — вот он, бери!

 

Или пример совсем простой. Практически все, кому приходилось поработать на компьютере с бесплатной операционной системой Linux, рано или поздно переходят на него окончательно, с омерзением вспоминая о Windows. Особняком стоят огрызочники, которые вообще ничего пробовать не хотят. Но, тем не менее, у 99% пользователей стоит кошмарная, падучая, купленная или краденая винда, обременённая вирусами и антивирусами (между прочим, для линукса вирусов нет). Это при том, что в сегменте серверов, где программы выбираются на продуманных основаниях, соотношение обратное: 99% машин работают под линуксом. Почему так?

А всё очевидно: у Microsoft есть служба продаж, и хорошая, а у Linux её нет. Он, как я и сказал, бесплатный.

 

И, как вы понимаете, работа по продвижению продукта — это совсем не работа по его производству. Завод с качественной продукцией, но со слабым отделом продаж будет прозябать, а завод с некачественной продукцией, но с сильным отделом продаж — процветать. И не надо мне рассказывать про конкуренцию, репутацию и самоорганизацию рынка. Договорился продажник с сетью магазинов — и будет у них на полках поддельное молоко. А второй продажник не договорился — и фиг вы найдёте натуральное.

Итого: есть ли у специалиста клиенты, зависит не от того, насколько качественный товар или насколько полезную услугу он предлагает, а то, насколько хорошо он умеет предлагать. Продавать. Поэтому самые популярные и раскрученные бренды и имена — это не самые лучшие, а самые квалифицированно продающиеся. Если некто плохой психолог, но хороший продажник, он будет блистать. А если наоборот — не будет.

И здесь напомню слегка неуместный в начале статьи экспресс-тест на интеллигентность: человек с физиономией рыночного торгаша естественным образом оказывается успешен на рынке. А гуманитарий-интеллигент на рынке не преуспевает. В том числе и на рынке своих услуг. Он, понимаете, занимается совсем другим делом, и перековываться в торговца не хочет. И даже, открою вам секрет, не может.

Я писал об этом в статье «О кастовости в современном обществе». Шудры, творящие шедевры руками, или брахманы, занимающиеся наукой, культурой и искусством, имеют категорически отличный от вайшьев образ мышления, стихия же вайшьев — финансовые потоки. И нельзя на полчасика оторваться и быстренько освоить искусство продаж — это не просто техника, и даже не искусство, это БАЗОВЫЙ функционал мышления, основа восприятия мира и общества. Именно поэтому индусы мудро разделили народ на варны таким, а не другим, образом, и выделили финансистов и торговцев в отдельную варну, наряду с шудрами, брахманами и кшатриями. И не зря они проповедовали невозможность перехода из варны в варну. Впрочем, не буду пересказывать статью; захотите — почитаете.

И освоение профессии продажника, равно как и любой другой финансово-торговой, на уровне, предполагающем качество и успех, это не просто обучение навыкам. Это капитальная перестройка восприятия человеческих отношений, связей между людьми и событиями, этики и морали, даже философии.

 

Моя третья жена (не беспокойтесь, всегда была только одна), юрист, рассказывала, что самым сложным в обучении профессии было для неё освоение юридического мышления. Там тоже другой мир. Мне удалось — нет, не освоить, но заглянуть в этот мир, прикоснуться к нему и научиться подглядывать в него через щёлочку моих психологических талантов. Там действительно всё выглядит совсем иначе.

 

И вот тут возникает неприятная ситуация: специалист, осмелившийся перестроить свой мир на мир вайшьи, перестаёт быть специалистом. Ибо именно восприятие мира позволяло ему тачать удобные, красивые и прочные сапоги, или, скажем, проводить консультации, после которых клиент уходит окрыленным и понявшим, как жить дальше. Более того, став вайшьей, бывший специалист хорошо понимает, что его специальность не даст ему больше денег, чем он в состоянии заработать сам. Причём его заработок будет зависеть от того, насколько он в состоянии работать. А это ненадежно. Поэтому товар-то так себе, и нет оснований на нём зацикливаться. А вот продажа меланжа или шахтных отвалов… Ну, или хотя бы, если так уж хочется остаться в известной среде, можно же и не самому консультировать, а нанять нищих брахманов-интеллигентов, которые работать могут, а продавать — нет. Вот пусть они и консультируют, а я буду собирать комиссию.

Не напомнило устройство психологических сообществ, а?

 

Поэтому, между прочим, книжки класса «Как заработать миллион» или «Как за десять уроков добиться финансового успеха» совершенно бесполезны. Их единственное назначение — быть проданными. Ведь написаны они вайшьями, не забыли?

И, между прочим, поэтому же не получится нанять продажника, чтобы он торговал вашими талантами. Они для него — вовсе не такой уж заманчивый товар. По разным, вполне объективным причинам. Как максимум, это он может нанять вас, а с вами ещё десяток-другой таких же, и именно он будет решать, сколько для вас будут стоить его услуги. Опять же вспоминаем о психологических сообществах.

 

Самое время сесть и погрустить.

 

Сели, погрустили.

 

Теперь вспоминаем, что я — психолог. Причём отличный психолог, грамотный, опытный, харизматичный, умный, в общем молодец. И проблема должна иметь какое-то решение, пусть и не простое. Ведь действительно, есть же специалисты, которые заслуженно имеют стабильный, приличный доход, которым не пришлось поступаться ради этого своей специальностью.

Ну и как же?

Как и обещал, непросто.

Во-первых, все эти люди — яркие, энергичные, целеустремленные. Вот так у них случилось. Пусть даже это не их врождённые качества, а они годами их нарабатывали и тренировали, но подчёркиваю: годами. А то и десятилетиями. Российский практический психолог №1, Николай Иванович Козлов, был когда-то вполне себе смешным лопоухим пареньком с глупыми мечтами. Но, простите, ведь больше тридцати лет прошло. И всё это время он усердно пёр к своим глупым мечтам, и они сначала перестали быть глупыми, потом из мечт превратились в планы, потом… Вы хотите потратить на свой успех тридцать лет? Или хотя бы двадцать? Вот и я думаю, что многовато.

Во-вторых, торговля для брахмана (представителя высшей касты, «дваждырожденного») — шаг вниз, даже два, через варну кшатриев. Из поэтов в купцы. Чёрная, неуважаемая работа. Естественный интеллигентский снобизм, выражающийся в щепетильности, не позволяющей угодливо втюхивать всем подряд самолучшие тренинги и консультации в манипулятивных, ярких фантиках (смотри «Почему я не люблю рекламу» и главу «Как писать рекламу для психолога»), скорее заставит гордого служителя разума и сердца смириться с нищетой, но зато заниматься любимым делом, чем опуститься до унизительного стояния за прилавком в компании жадных, нечестных, неутонченных, одновременно и льстивых и наглых торгашей.

В-третьих… Да лень, просто лень. Мы уже не мальчики и девочки, резвые и кудрявые, обдумывающие своё житье и выбирающие, чем заняться. Это ведь надо долго и нудно осваивать даже не то, что очень сложные, а попросту скучные механизмы движения денег и клиентов. Нет, если честно и серьёзно, то финансы — увлекательнейшая, затягивающая игра, которой многие отдают всю свою жизнь и не жалеют. Но ведь в футбол тоже не все любят играть. (А об этом — в статье «Что наша жизнь? — Игра!»).

В-четвёртых, нам не будет достаточно лишь научиться азам. Мы ведь хотим конкурировать с уже сложившимся, опытными игроками.

И отсюда встаёт вопрос: А оно нам надо?

Может быть, что и нет. В конце концов, вы живёте довольно интересной жизнью, занимаетесь любимым делом, ваш мир уютен и красив, стоит ли его ломать ради другого мира?

А может быть и да.

И тогда я вам расскажу про одного человека, который ещё очень давно не смог (или не захотел) разрешить для себя дилемму, конфликт между стремлением к просветлению, прекрасному и заманчивому миру духовности и философии, и желанием жить в обществе, заниматься конкретными, интересными делами. Звали его Вималакирти.

 

Вималакирти — один из буддистских бодхисаттв, успешный бизнесмен, купец и домовладелец, достигший просветления без отрыва от активной социальной деятельности, почитаемый также как мастер дискуссий. Собственной жизнью и своим учением он доказал, что внутренняя гармония не обязательно требует удаления от мирской суеты и молчаливого ухода в себя.

 

К сожалению, он прискорбно пренебрёг описанием технической части удивительного совмещения своих успехов в обеих областях. Но кое-что мне удалось восстановить.

Прежде всего, у него было отличное чувство юмора. Понимаете, очень важно не относиться всерьёз ни к себе, ни к своим ценностям, ни к своим способностям. Надо быть циником в первую очередь по отношению к себе и к своим основам, чтобы наши достоинства, одновременно являющиеся базой для наших ограничений, не превращались в сакральную ценность, к которой мы боимся прикоснуться, и тем самым отказываемся от работы с ней.

Далее: он был отменным полемистом, мастером спора. Напомню, что средневековые полемисты практиковали такое упражнение: ученику давался тезис, и он должен был его аргументированно обосновать. А когда это ему удавалось, он тут же, немедленно, должен был так же аргументированно обосновать противоположный тезис.

Готовность просто по своей прихоти встать на любую позицию важна для гибкости мысли, без которой вы не сможете освободиться от оков привычного вам мира.

Вималакирти был бодхисаттвой, просветленным. Напомню один забавный коан: «Что такое Будда? — Два куска сухого дерьма!». Не буду его сейчас подробно разбирать (это надолго), но для нас важно, что всё имеет природу Будды, включая дерьмо. То есть, никакая деятельность сама по себе не может вас унизить. Более того, никакая деятельность не может испортить вас. Если вы займётесь торговлей, то только вы будете выбирать, с каким настроением и в каком душевном состоянии вы будете это делать, и насколько чист и красив будет ваш мир. Просто для галки вставлю сюда фамилию: Гурджиев.

Вималакирти был ещё и меценатом и благотворителем. Что неудивительно. Но, понимаете ли, чтобы раздавать деньги творцам и нуждающимся, нужно сначала эти деньги сделать. Вы понимаете, какой фокус? Для того, чтобы эффективно заняться духовной деятельностью, надо себе такую возможность обеспечить. И нет в этом греха.

Если вы снизойдёте до такого непотребного занятия, как смотрение телевизора, и включите эфирный канал, вы сможете наблюдать мерзкие рожи, говорящие глупости и гадости, бездарных артистов, изрыгающих похабные звуки. Но: ОНИ МОГУТ СЕБЕ ЭТО ПОЗВОЛИТЬ. У них достаточно средств и связей, чтобы вылезти в эфирный видеоблог с такой убогой фигнёй, и не заботиться о том, нравится ли это каким-то там вам, или нет. И если вы хотите нести добро и истину, то будет благородно и возвышенно забраться на подходящую кафедру. Христос вон вообще, по одной из версий, собирался проповедовать с креста.

Но возвращаясь к технике. Мы, как психологи, знаем такое выражение, как «переключение контекстов». Нормальный переход нормального человека из одной роли в другую, которых у этого нормального человека может быть множество: сын, отец, брат, муж, подчинённый, начальник, коллега, партнёр, исполнитель, заказчик, продавец, покупатель, агрессор, жертва, спаситель… В каждой такой роли человек как будто приобретает новую личность. Ненадолго. Глубже, чем плохой актёр, но примерно на ту же глубину, что и хороший. Нам, как психологам, должно быть доступно управление собой в большей мере, чем не психологам. И тогда мы имеем право переключаться из роли возвышенного и духовного в роль хитрого и расчётливого. Или в роль властного и гордого. Или в роль молчаливого и кропотливого. Все четыре варны, ага?

Да, такие переключения стоят бОльших усилий, нежели для управления эмоциями, поскольку затрагивают весьма глубокие слои нашей личности, но ведь количественная разница нас не пугает? Мы можем не становиться вайшьями навечно, а переодеться в халат менялы и подежурить в лавке месяц-другой в порядке практики, игры, эксперимента.

Что, собственно, я и предлагаю. Оставьте спесь, спрячьте диплом и наймитесь продажником или даже торговцем куда угодно. Профессия востребованная, берут всех. Никому не говорите, что вы психолог. Спрячьте своё ЧСВ, если оно есть. Даже если поначалу вас надуют, и вы ничего не заработаете, то вы приобретёте опыт, за которым (а вовсе не за деньгами) вы, собственно, и шли. Важно сменить три-четыре места работы, чтобы проникнуться не частными особенностями, а общими свойствами атмосферы продаж. Я настаиваю на том, чтобы это были не интеллектуальные усилия понимания, а душевные, требующие глубокого и честного вовлечения.

Вам важно научиться продавать душой. Освоив этот мир, пусть и в небольшой части, освоив навыки продажи одного товара, другого, третьего, вы сможете в принципе продавать что угодно. Пусть даже и себя.

А вот после этого вы сможете понять, как же глупо вы себя вели раньше.

Или как мудро.

Сопротивление — закон Ома
для психолога

Ещё один термин и ещё одно явление, с которым психологу часто приходится сталкиваться, и которое, как я заметил, далеко не всегда понимается как должно, несмотря на то, что в этом конкретном случае явление описано классиками достаточно подробно, хотя, признаю, не то, чтобы очень чётко.

Сразу оговорюсь во избежание недоразумений, что речь идёт не о классическом психоаналитическом термине, занимающим важное место в психоаналитической терапии, и потому подробно прописан, изучен и разобран в специфических для подхода понятиях и рамках, а об общем явлении, которое, как легко видеть, имеет место не только в психоанализе, хоть и было впервые описано именно в этом подходе, и обозначается тем же самым словом.

С ситуацией сопротивления психологу приходится встречаться довольно часто, и для того, чтобы успешно её обработать, следует уверенно понимать, как она возникает, на чем основана, по каким механизмам работает, и тогда станет ясно, что с ней делать.

На первый взгляд картина выглядит странно: человек приходит к психологу за помощью и даже начинает эту помощь получать, как вдруг парадоксальным манером принимается эту же помощь неявно, при формальной готовности к продолжению, отвергать. Пропускает визиты, серьёзно опаздывает, уходит в забалтывание, бессмысленные споры о мелочах, эмоциональную конфронтацию с непонятными поводами, игнорирование, рассеянность и прочую неконструктивную ерунду.

 

Это оно, сопротивление.

 

Увещевания оказываются малоэффективными: человек может соглашаться, истово кивать, уверяя, что он всё понял, что вот теперь-то он всё сделает правильно и будет изо всех сил стараться, но обещания оказываются пустыми. Он всё равно саботирует ваши усилия. Аж руки опускаются.

Печальна картина, когда в этих условиях, не понимая суть явления, а, следовательно, и точки приложения усилий, психолог тщетно взывает к ответственности и сознательности клиента. Он же всё-таки психолог, и должен быть давно в курсе, что это — слабые и неэффективные механизмы, ненадёжно управляющие действиями человека.

А что же делать?

Для того, чтобы построить план, надо понять и что происходит, и куда надо направить внимание.

А происходит естественная и понятная вещь. Один человек приходит к другому за помощью, а этот другой подлым манером начинает делать ему больно.

Нет, конечно, очень трогателен и мил до мимимишности образ ласкового психолога, с доброй и мудрой улыбкой сообщающего клиенту какие-то великие истины, от коих клиент прямо на месте просветляется и уходит окрылённый. Но, наверное, это всё же больше из студенческих мечтаний и обывательских мифов. Изрядная часть работы психолога сводится к расковыриванию болячек, частью новых, а частью и старых, привычных, которые вообще непонятно (клиенту), зачем трогать, и которые ему известно, как беречь и не подставлять под солнечный свет.

Клиент далеко не всегда (если не сказать «почти никогда не») приходит к психологу с чётким и сформированным запросом. Чаще он просто сталкивается с непонятным дискомфортом в конкретной области, который ему вот срочно надо ликвидировать, и искренне не понимает, кой чёрт вы вдруг дёргаете его странными вопросами о родственниках, давно уж умерших? Зачем вы заставляете его вспоминать неприятные и неудобные события, не имеющие никакого отношения к заданному вопросу? Ну какое вам дело до того, кто ему бил морду в школе и кто тискал её за попу в розовом детстве? Вам что, делать нечего?

 

Доктор, что со мной? Я вот сюда тыкаю — больно, сюда тыкаю — больно, и сюда тыкаю — тоже больно, и вот сюда…

Ну-ка, ну-ка, дайте посмотрю… Да у вас палец сломан!

 

Вот, я почти вижу, что вы понимаете, о чем я.

Ну да, если вы приходите к врачу, чтобы зашить рану, то врач, сука такая, хватает больную рану руками и втыкает в неё иголку. Ладно, если вся культура – книги, фильмы и опыт – дают вам понимание, что так оно и должно происходить, и вы превозмогаете себя, не вырываетесь и не убегаете от гада, который причиняет вам страдания. Но ведь психолог — не врач, и многочисленные фильмы не информируют население о методах психотерапии, пропагандируя наши самоотверженность, доброту и профессионализм. И люди ждут, что психолог починит ваши страдания волшебным образом, приятными беседами о всякой ерунде. А то и просто даст универсальный совет, от которого сразу станет всё ясно и легко.

Агащяз. Под невинным прыщом зачастую оказываются многолетние гнойники и некрозы с ветвистыми корнями, уходящими далеко вглубь, и проблемка, выглядящая вполне конкретно и относительно невинно, превращается в развороченное операционное поле, и настаёт момент, когда человек озирает всё это с ужасом и недоумением: и зачем вы всё это натворили? Только что же оно выглядело гораздо проще? А сейчас и больно, и страшно, и трудно, и вместо простой процедуры оплаты работы психолога приходится самому делать какие-то неудобные, непривычные и неприятные вещи, менять свою жизнь, выполнять какие-то упражнения и задания, учиться чему-то неудобоваримому, а учиться уже разучился, и не хочется, и вообще…

И как вы думаете, в этой ситуации нормальный человек будет испытывать радостное желание прийти к вам через неделю? Вообще-то может быть даже прямо сегодня будет, а вот через неделю, за час до выхода из дома у него появится щемящее чувство тревоги, дискомфорта, неприязни, каие-то неотложные дела, недомогание… Ну а как можно испытывать комфорт и приязнь, собираясь идти туда, где вам делают больно и стыдно?

Хорошо, если клиент весь из себя осознанный, и, как взрослый человек, самостоятельно отправляется в больницу на операцию, полный решительной готовности пройти через все муки хирургии и терапии. Но ведь в этом случае у него есть понимание, что именно с ним собираются сделать, и какие последствия он может ожидать. А неосознанному, скажем, маленькому ребёнку, несведущему в медицине, можно долго доказывать, что доктор хороший, а больные уколы и горькие таблетки — это полезно и так надо. Ребёнок может даже вам поверить, но уколы всё равно не полюбит. А у клиента нет (обычно) такого внешнего авторитетного родителя, который объяснит внутреннему обиженному ребёнку все эти неожиданные вещи, и не просто объяснит, а докажет и убедит. А хоть бы и был — нет у внешнего родителя понимания, что такое делает психолог. И уверенности поэтому тоже нет, и доказывание пользы и блага поэтому тоже выглядит неубедительно.

И популярная декларация, что психолог с клиентом должны работать над вопросом клиента в сотрудничестве, выглядит для эмоциональной стороны клиента дико: в чем сотрудничать? Вот в этих больных ковыряниях? Да вы что, с ума сошли? Что я, враг себе? Мазохист? Мне и так плохо, я пришёл, чтобы вы мне сделали хорошо, а вы…

Понимаете, сопротивление исходит не от той части личности, которая привела клиента к вам на приём. На приём припёрлось сознание — логичная и последовательная структура (ну, относительно). А протест исходит из старых, прямолинейных и эмоциональных структур, рефлексов и автоматизмов.

Попробуйте сунуть руку в кипяток. А теперь, пока ещё жива память о боли, сунуть её туда второй раз. Если у вас и взаправду хватит дурости провести этот опыт, вы обнаружите обескураживающий эффект: вы руку суёте, а она САМА ЛЕЗЕТ ОБРАТНО! Я не настаиваю, но, несмотря на то, что вам потом придётся мазаться всякими лекарствами от ожога, этот эксперимент стоит того, чтобы провести его хотя бы раз в жизни, потому что ощущение по своей неожиданности и фантастичности уникальное, дающее очень яркое, доступное и эксклюзивное понимание того, что у вас в голове есть слабо управляемые вашей волей части, способные препятствовать вашим намерениям, особенно если эти намерения недостаточно мотивированы.

И ладно, если это препятствование такое прямолинейное, как в случае с кипятком — не хочу и не дам. Но ведь у сложной личности и способы борьбы непростые: тут тебе и вытеснение, и рационализация, и обесценивание, и много чего ещё (смотри список психологических защит), причём выявление и нейтрализация этих защит — отдельная работа.

А парадоксальная сложность ещё и в том, что на этот протест против дискомфорта накладывается ещё и протест против самого доступа к корню проблемы, сформировавшийся давно и способный обладать весьма нетривиальным, хитроумным и надёжным устройством. Об этом было в главе «Что такое психоанализ».

И все жестокие манипуляции психолога, напоминаю, происходят без возможности осознанного контроля и понимания происходящего клиентом.

В такой ситуации вполне естественно и понятно, если в какой-то момент клиент попросту перестанет к вам приходить, да ещё и будет рассказывать всем, какая вы непрофессиональная и нечуткая сволочь.

Поэтому некоторые психологи так усердно делают идола из доверия клиента. Да, действительно, доверие — штука, которая позволит вам проигнорировать протест и подвигнет клиента на взаимодействие с вами, несмотря на круглые от обиженного удивления и непонимания ваших действий глаза. Но, к сожалению, это не панацея и чревато своими проблемами. Когда позитив доверия и эмоционального контакта комплектуется эмоционально немотивированным причинением страданий, то клиент, если он не мазохист, оказывается в ситуации, ведущей к неврозу: позитивное намерение, позитивная же декларация, и к тому — прямолинейно негативное подкрепление. Ладно, если вы успели всё «вскрыть и зашить» до того, как невроз начал формироваться, а если нет? На двойной протест плюс непонимание целесообразности происходящего накладывается невротическая симптоматика, усложняющая и запутывающая картину, плюс последовательное разрушение основанного на кредите доверия, вашими же последовательными усилиями.

Сложно, да?

Нет , я, конечно, утрирую, такая непростая ситуация возникает не каждый раз, но, если вы практикующий психолог, то вы сейчас вспоминаете случаи из своей практики, отменно укладывающиеся в эту схему.

Но уж если случай укладывается, то, сами понимаете, придётся что-то с этим делать.

Начнём по порядку.

 

Во-первых: для того, чтобы терапия была успешной, запрос клиента не должен быть формальным. Он (клиент) должен быть эмоционально заинтересован в результате. И если вы запланировали объективно качественный, конструктивный результат, то этого одного недостаточно. Необходимо, чтобы клиент отнёсся к планируемому результату с интересом и энтузиазмом, стремлением. Этот результат должен быть важен и желаем. Это не только свидетельство адекватности цели, но и условие преодоления сопротивления. Если же к вам пришла скучающая тётя поговорить по душам с доброжелательным собеседником, то при малейшем дискомфорте она отправится искать собеседника поприятнее.

Во-вторых: в современной медицине (уже какое-то время как) имеется тенденция, а в некоторых странах даже и правило, объяснять пациенту, что и зачем врач делает и собирается делать. Это не пустое этическое требование, происходящее из общих принципов гуманизма, а методический приём, направленный на организацию синергического сотрудничества врача и пациента. Я считаю, что и в психологии этот принцип работает, и даже лучше, чем в медицине. Вместо «делайте, что говорю, я лучше знаю», в большинстве случаев имеет смысл вести линию: «У нас такая-то ситуация, которую, как мне известно, лучше всего обрабатывать таким-то образом, для чего я должен делать так, а вы — вот так, и тогда вот таким образом у нас получится то-то и то-то». И следует добиваться действительно чёткого понимания клиентом происходящего, даже если какое-то время придётся потратить на просветительскую работу. По крайней мере, я поступаю именно так, и, если вы ко мне обратитесь, вы будете знать, что я в отношении вас предположил, по каким причинам, как мы это предположение проверим, что будем делать, если оно оправдается, почему именно это, и что в результате должно получиться и каким образом.

Увы, есть и сложность. Некоторые процессы доступны только в случае, если клиент о них не подозревает, так как они направлены на обход защиты, обман протестных механизмов. Это противоречие (не кажущееся, а вполне реальное) возможно обойти тем же образом: разъяснять суть защит и механизмов формирования протеста, добиваться понимания, и получения информированного согласия на манипулятивное сокрытие от клиента каких-то ваших идей. Это работает, но увы, требует от клиента определённого интеллекта, что случается не всегда.

Так что, как ни крути, а временами приходится вместо реальной картины подавать альтернативную, попроще, доступную для восприятия неискушённым умом. Знаете, как опытные медсестры делают инъекции детям? Щёлкают пальцем по уху, а сами иголку в попу — рраз! Ребёнок и не заметил, как получил укол.

В-третьих, не следует злоупотреблять доверием как инструментом. Оно, как я показал выше, условно удобно и ограничено по запасу. Если клиент продолжает к вам ходить только поверив вам на слово, что всё идёт как надо, то, если резерв доверия иссякнет не вовремя, вы рисуете провалить терапию. Так что, прежде всего, доверие, если уж вы собираетесь его использовать, следует подкреплять информированием клиента в процессе терапии. Кроме того, надо учитывать, что это именно инструмент, и, коль уж скоро пришла пора им воспользоваться, то нормально форсировать его манипулятивными средствами, и необходимо контролировать размеры его запаса. Поэтому, кстати, мне очень не нравится, когда психолог использует доверие клиента как основу терапии и как средство получения собственных эмоциональных плюшек. Это непрофессионально.

В-четвёртых, следует добиваться осознанного отношения клиента к проблеме. Это не означает, что он должен понимать её так же хорошо, как вы, и относиться к ней так же методично, как вы. Будет правильно и достаточно, если у него в сознании создастся вектор внимания, направленный именно на суть проблемы, и тогда формируемый протест можно будет направить именно на неё, а не на вас и не на ваши методы. Больно не потому, что вы гад, и не потому, что ваши методы дурацкие, а потому, что проблема такая. Плохая проблема, фубяка, ату её все вместе.

Сложность есть и здесь: для того, чтобы работать с какой-то структурой личности, надо её сначала принять. Оно и естественно: чтобы манипулировать любым объектом, его для этого надо увидеть и взять в руки (условно говоря). «А теперь давайте возьмём жабу». Под принятием я разумею не толерантное отношение, а признание и наблюдение. Это требует определённого цинизма (в данном контексте — готовности воспринимать реальность во всех её проявлениях), который свойственен не всем. Иногда приходится его формировать прямо в процессе терапии. Если это не удаётся, можно использовать метафоры. Но метафоры тоже имеют свои границы, так что, если вы не мастер точных метафор, то могут быть третичные сложности. А то и четвертичные. В общем, это, наверное, тема для отдельной статьи.

В-пятых, надо заранее разъяснить клиенту, что на каком-то этапе вероятны субъективные ухудшения самочувствия, объяснить, почему так происходит (опять-таки можно при помощи метафор), и заранее спланировать, как клиент будет это ухудшение проживать и обрабатывать.

В-шестых, в случае необходимости имеет смысл, опять-таки в порядке манипуляции, компенсировать негативные впечатления какими-нибудь радостными для клиента игрушками, пусть и бесполезными. Психологическими фокусами, тестами (особенно проективными), играми, что может уравновесить неврозообразующее негативное подкрепление. Есть даже целый клан «психологов», которые больше ничего не делают, тем и живут.

В-седьмых, независимо от реальной надобности, надо в конце терапии потратить какое-то время на осознание новых возможностей и хотя бы общую проработку связанных с ними планов, с упором на оптимизм. Это даст стратегическое позитивное подкрепление, ориентирующее на готовность к работе с психологом в случае необходимости в будущем.

 

Ну и просто, чтобы оправдать название главы:

 

Закон Ома гласит, что сила тока (если дословно переводить с английского, «потока») прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. То же самое соотношение работает и в психологии. Для того, чтобы поток пошёл, необходимо «напряжение»: инициатива, воля, заинтересованность. И чем оно будет выше, тем сильнее будет поток. И тем сильнее он будет, чем меньше будет сопротивление. Отсюда потрясающая по своей точности аналогия: мы работаем на повышение эмоциональной актуальности запроса и на снижение сопротивления. При этом наличие высокого напряжения при большом сопротивлении может дать не поток, а пробой, аварию, поэтому снижение имеющегося сопротивления — задача, важность которой не переоценить. Правда, чрезмерная сила тока при низком сопротивлении может привести к аварии другого рода: короткого замыкания.

Для справки гуманитариям: мощность в электротехнике определяется как произведение напряжения на силу тока.

Высокой мощности вам, коллеги!

Работа психолога
с гомосексуальным клиентом

Буквально несколько раз за короткий срок попались на глаза описания непрофессиональной работы психолога с гомосексуальным клиентом. Вроде бы случай расхожий, 4-7% популяции составляют гомосексуалы, то есть на два десятка клиентов один — с нестандартной ориентацией, пора бы и привыкнуть и наработать соответствующие навыки, но…

Во имя вселенского добра хочу поделиться с молодыми коллегами соображениями о подходе к работе с гомосексуальным клиентом.

Во-первых, если вам есть живое дело до чьей-то личной жизни, если чьи-то предпочтения вызывают в вас эмоциональную реакцию, то вам не стоит такими клиентами заниматься до тех пор, пока вы не пройдёте личную терапию и не усвоите крепко-накрепко, что вкусы кого-то, кто не вы — его (её) личное дело и вас касаются только как специалиста, в рабочем контексте, но вашу личность затрагивать никак не могут.

Если вы внутренне остро реагируете на чью-то гомосексуальность или на сексуальные предпочтения вообще, то это профессиональная недоработка. В этом случае, даже когда у вас мёртвый сезон, и позарез нужны деньги, надо преодолеть себя и отправить клиента к более толерантному коллеге. Не стоит надеяться, что вы как-нибудь возьмёте себя в руки, не покажете своего отношения и так далее. Чувствительный мужчина-гомосексуал (а они обычно более интуитивны) всё равно почувствует ваше состояние, выведет вас на конфликт, а вы сами нарвётесь на собственные проекции, перенос, налажаете, испортите репутацию и себе и психологам вообще.

Не надо.

Во-вторых, гомосексуальность — не болезнь. Ни заразная, ни генетическая, ни какая-то ещё.

Если вы прогуливали лекции по сексологии, это не катастрофа. Возьмите учебник, перечтите, пусть даже за день до визита клиента; самое нужное для работы где-нибудь в закоулках мозга застрянет. Но даже если и нет, то всё равно относиться к гомосексуалу как к ущербной личности, больному, ненормальному — недопустимо. Это исказит и вашу картину ситуации клиента, и ваш подход к терапии.

В-третьих, изменить сексуальную ориентацию невозможно. Исключение — выборка бисексуалов, которые по каким-то причинам могут ограничиться только одним полом из двух подходящих для партнёрства. Но это всё же не гомосексуальность.

Проблема актуальная, исследований проводилось много, все пришли к одному выводу. Нет, никак, ни усилием воли, ни таблетками, ни уколами, ни гипнозом. Более того, воздействие сильнодействующими средствами предсказуемо приводит к актуализации невроза.

Сами подумайте, можно ли взять вас, и какими-то средствами изменить вашу сексуальную ориентацию?

Если вы даёте положительный ответ, могу вас поздравить: вы — латентный гомосексуал или бисексуал, и вам следует разобраться с самим собой.

В-четвёртых, не учитывать гомосексуальность нельзя. Даже если клиент сумел избежать внутреннего конфликта, определяющего его основные сложности, то всё равно влияние гомосексуальности на личность как правило (хотя и не всегда) настолько велико, что игнорирование этого факта приводит к ошибкам диагностики и выбора методов терапии.

Неигнорирование гомосексуальности сводится к простой схеме:

 

1. Выясняем, принимает ли клиент свою гомосексуальность, не сформировал ли (сам ли, под внешним влиянием ли) протест против этой части своей личности. Если протест есть, существует схизис, сформирован невроз — с хорошей вероятностью вы в конце концов придёте именно к этому корню остальных сложностей клиента. Нет, не всегда, но такой стабильный повод для внутреннего раздрая, временами переходящего во внешний, достаточно часто оказывается основным.

 

2. Выясняем, в какой степени клиент осведомлен о гендерной структуре своей личности. Сексуальная ориентация редко является единственным проявлением гомосексуальности. Метафорически считается, что в каждой личности есть черты, более присущие женщинам, и черты, более присущие к мужчинам. Даже обыватели замечают, что мужчины-гомосексуалы часто более утончённы, мягки, склонны к эстетизму. В большинстве случаев внутренняя гендерная структура привычно учитывается в достаточной мере и не создаёт проблемы. Реже эти черты вступают в конфликт, и приходится искусственно разделять в личности «внутреннего мужчину» и «внутреннюю женщину», чтобы затем научить их мирно сосуществовать.

В гомосексуальной личности очень часто доля противоположного пола оказывается или аномально большой, или структурно необычной, и не учитывать этого нельзя.

 

3. Выясняем, находится ли клиент в ладах с социумом. Не секрет, что в некоторых культурах, социальных слоях и группах к гомосексуальности относятся толерантно, а в других — нетерпимо. В зависимости от окружения клиента, от его внутренних установок, открытости, демонстративности, конфликтности, он может быть в разной степени адаптирован. Дезадаптация, сами понимаете — повод для работы.

 

4. Выясняем, в какой степени клиент считает свою гомосексуальность причиной своих сложностей. Это важно, так как помимо верных выводов случаются как ложноположительные, так и ложноотрицательные ошибки. Бывает необходимо указать, что в каком-то вопросе следует обратить внимание на связь его с сексуальной ориентацией, а в каком-то другом такой связи нет и быть не может, хотя кажется иначе.

 

Эти четыре пункта дают достаточно чёткую картину взаимодействия клиента со своей гомосексуальностью, и позволяют понять, в какой степени терапия должна быть направлена на какой-то из этих пунктов.

Достаточно редко, но бывает, что с описанных сторон всё в порядке, и можно обратиться к обычным, стандартным подходам без специального внимания к гомосексуальности.

 

На всякий случай уточню, при каких именно условиях:

 

Если клиент знает о своей гомосексуальности, спокойно принимает её, не считает её дефектом, не пытается с бороться, не испытывает чувства неполноценности по этому поводу.

Если клиент «подружил» своих внутренних «мужчину и женщину», и сочетание мужских и женских черт личности не вносит в его жизнь негатива.

Если клиент нашёл или сформировал толерантное окружение, в котором его не осуждают и принимают его таким, как есть.

Если клиент чётко понимает, в каких взаимодействиях его гомосексуальность играет важную роль, а в каких — нет.

 

Сами понимаете, такое встречается не очень часто.

Но это как раз та ситуация, к которой следует стремиться, если только клиентский запрос не находится в какой-то совсем отдельной области.

Поэтому, если есть время и предположения, что гармонизация этих пунктов осмысленна, полезно пройтись по следующим установкам (одновременно собирая обратную связь с целью диагностики и дальнейшей терапии):

 

1. Гомосексуальность — не проблема, а особенность. У всех людей есть особенности, в разной степени неудобные для жизни. У кого-то нестандартное телосложение, кто-то легко обгорает на солнце, кто-то родился и живёт в нищей, неразвитой стране, у кого-то аллергия на всё, что попало, и так далее. Зачастую человек считает свои особенности наиболее болезненными из всех, и называет их проблемами. Проблема же — не особенность, а неудачный способ взаимодействия с ней. Некоторые особенности в какой-то степени устранимы, к другим приходится адаптироваться, приспосабливаться.

Вам случилось иметь именно такой, а не другой набор неудобных особенностей, и ваша задача — научиться жить с ними наиболее комфортным доступным образом. Это нормальная, обычная задача клиента и психолога, и она, как правило, решаема.

 

2. В каждом человеке есть основы для внутреннего конфликта, врождённые ли, приобретённые ли. Даже по теории вероятностей произвольный набор черт будет иметь в себе среди них малосовместимые между собой. С этой стороны наша задача — разрешить конфликт, достичь внутреннего согласия.

 

3. Человек — стадное животное, для счастливого существования ему необходимо дружелюбное окружение, которые надо либо искать, либо формировать. Это настолько важно, что переезд в другой город или даже в другую страну, если нет других выходов, являются уместным вариантом. Но надо иметь в виду, что само по себе перемещение может не решить задачу, если не сформировать адекватного способа взаимодействия с обществом.

 

4. Человек, страдающий от каких-то своих особенностей, часто склонен недооценивать или переоценивать их важность. Нам же, для эффективного планирования, следует адекватно оценивать ситуацию, реальную важность и степень влияния разных факторов на жизнь.

 

В зависимости от того, с каким запросом клиент пришёл, каждый из этих вопросов, удачно и аккуратно поднятый, может стать основной для успешной терапии.

Понятно, что я здесь изложил не исчерпывающую инструкцию, а общую схему или даже её скелет, на который каждый психолог самостоятельно должен «наращивать мясо» по пути профессионализма. Тем не менее надеюсь, что изложенное будет полезно тем, кто ещё не сформировал структурного подхода к описанному вопросу.

 

 

Работа психолога
с депрессивным клиентом

Прежде всего следует оговориться, что под депрессией мы понимаем не обывательский синоним дурному настроению, а заболевание, характеризующееся нарушением обмена нейромедиаторов.

В человеческом мозгу имеется порядка двух десятков нейромедиаторов, из которых примерно пятёрка основных, включающая серотонин и дофамин. Каждый из нейромедиаторов имеет пять стадий обмена: синтез, выделение, транспорт, поглощение, обратный захват. Если нарушена любая из стадий обмена серотонина или дофамина, то может наступить депрессивное состояние.

Причины такого явления нам сейчас не интересны, они достаточно разобраны в студенческих учебниках.

Для того, чтобы исправить положение, требуется исправить обмен, что делается химически при помощи целой коллекции разнообразных таблеток. Неспециалисту (а занимается лечением депрессии психиатр-профессионал) невозможно подобрать антидепрессант, так как только психиатр имеет образование и опыт, позволяющие понять, какая именно стадия обмена нарушена, и какова должна быть точка приложения сил. И то не с первого раза, бывает, удаётся подобрать эффективное лечение.

Важно, что это обменное нарушение, и лечение возможно только медикаментозное. Напишу даже крупно:

 

ЛЕЧЕНИЕ ДЕПРЕССИИ ВОЗМОЖНО
ТОЛЬКО МЕДИКАМЕНТОЗНОЕ

 

Первым специалистом, к которому обращаются с этим заболеванием, оказывается всё же психолог, так как у обывателя сохранилось «совковое» представление о психиатрах как об окружённых злыми санитарами бездушных карателях, которые только и норовят поставить на учёт, запихнуть в сумасшедший дом и насильно колоть всякую гадость.

Просто для справки: в стационар и без нас большая очередь, психиатрический учёт — довольно занудная вещь, в которой нуждаются в первую очередь многочисленные старушки с деменцией, и лишний человек психиатру на учёте не нужен. Психиатрическое лечение у нас в стране добровольное, если исключить случаи социальной опасности. Что бывает иногда жаль.

И ко мне, как к психологу, достаточно часто обращаются люди с депрессивными состояниями разной степени тяжести и разного генеза. Курса патопсихологии психологу может быть достаточно только для того, чтобы заподозрить диагноз, но психолог не вправе его ставить и не вправе пытаться назначать медикаментозное лечение. Поэтому, если я могу предположить какие-то непсихологические сложности, я предпочитаю их или исключить, или подтвердить — направляю к эндокринологу, невропатологу или психиатру, смотря по симптомам. Действовать допустимо именно только так, и ни в коем случае нельзя пытаться лечить депрессию без участия психиатра. Это чревато фатальными последствиями.

Поскольку речь у нас идёт только о депрессии, то позволю себе описать признаки, которые позволяют психологу предположить этот диагноз.

 

Депрессивное состояние любого генеза в первую очередь проявляется как снижение энергетики (в психологическом понимании) и эмоционального фона. Это главные симптомы, из которых вытекает всё остальное.

 

Остальное:

Снижение уровня притязаний. Это защитная реакция. Организм понимает, что сил нет, и, следовательно, надо уменьшить амбиции и скорректировать цели.

Нарушение критики. Всё кажется безысходным, а состояние — адекватным этой безысходности. Не могу определённо сказать, по какому механизму это происходит, но практически любое психическое заболевание сопровождается именно нарушением критики. Могу только предположить обратную связь: раз всё видится плохим и печальным, то мозг подыскивает подходящие причины и формирует поправки к картине мира. Хотя, если честно, это объяснение не кажется убедительным.

Ограничение активности. Это тоже защитная реакция: мир полон опасностей, и при недостатке сил имеет смысл не подвергать им себя лишний раз, обходиться по возможности тем, что имеется под рукой. Отлично сочетается со снижением уровня притязаний, до такой степени, что обычный поход в магазин за хлебом превращается в подвиг, к которому надо долго готовиться.

Снижение социальной активности. Контакты требуют сил, а их нет. Нет и эмоционального мотива для общения. Кроме того, от людей тоже может исходить опасность, так что лучше запереться дома и не подходить к телефону, чтобы не демонстрировать свою слабость. Кстати, поэтому тоже депрессивные больные зачастую не делятся своими жалобами.

Снижение заботы о здоровье. Следствие снижения уровня притязаний и упадка сил. Заболевания, даже преходящие, типа простуды, изматывают настолько, что нет возможности о себе позаботиться.

Погружение в однообразную бессмысленную деятельность: ретроспективы сериалов, монотонные компьютерные игрушки, беспорядочное чтение занудной беллетристики. Это потому, что нормальная деятельность должна иметь результат, в котором больной не может быть уверен, поэтому предпочтение отдаётся бесцельным процессам, не ведущим ни к какой оценке деятельности. Необходимость заняться делом, имеющим начало, конец и ожидаемый результат, вызывает неприязнь, страх, прокрастинацию. Кроме того, больной орган (в данном случае — мозг) стремится работать в щадящем режиме.

Сложности с целеполаганием. Да и какие могут быть цели, если человек не в состоянии на себя и свои силы рассчитывать? Депрессивные больные о будущем говорят вяло, неохотно, без интереса, а то и со страхом. Не видят никаких перспектив, что в сочетании с нарушением критики выглядит особенно характерно.

Суицидальные мысли. Естественный вывод из всего перечисленного. К счастью, в большинстве случаев мыслями всё и ограничивается, так как, я уже говорил, сил не хватает ни на последовательные действия, ни даже на постановку цели. Я сказал «в большинстве случаев», но это не эквивалентно «всегда».

Диагностическим признаком является эпизод депрессии в прошлом. После первого эпизода вероятность второго — примерно 50%, третьего — 75%.

 

Если гипотеза о депрессивном состоянии подтвердилась, то это не повод спихнуть клиента в пациенты психиатру, и с чувством выполненного долга о нём забыть.

Даже если человек пойдёт к психиатру в тот же день, как вы ему это порекомендовали (что вряд ли), то даже идеально назначенный антидепрессант начинает работать только через неделю-другую, а если приходится заниматься подбором, то этот процесс может затянуться на месяцы. И всё это время человек нуждается как минимум в доброжелательной поддержке, а с точки зрения психолога — и не только в ней.

Лечение депрессии довольно продолжительно, занимает примерно от двух месяцев до полугода (иногда и дольше), и всё это время человек не чувствует себя в своём нормальном состоянии. Ему необходимо адаптироваться к новому внутреннему миру, к изменяющимся реакциям, и даже в период реабилитации, когда антидепрессант уже отменен (в некоторых случаях, правда, приходится оставлять поддерживающие, профилактические дозы), человек возвращается в обычное состояние далеко не сразу. Круглым счётом положим на все эти процессы год, и будет хорошо, если можно будет с их начала и до выздоровления обеспечить клиенту пусть и нечастый, но систематический контроль.

 

Первый период терапии начинается с момента постановки диагноза депрессии (я не буду здесь рассматривать случаи, когда гипотеза психолога не подтвердилась) и до начала стабилизации состояния при помощи лекарств.

Это особенно важное время, когда клиент в наибольшей степени нуждается в психологе. Я бы сказал, что на этой стадии показаны 1-2 встречи в неделю. Памятуя, как сложно депрессивному больному выходить из дома, можно ограничиться компьютерной видеосвязью или даже телефоном.

Задачи на этот период стоят следующие:

Объяснить клиенту, что с ним происходит. Понимание ситуации даёт очень много. Следует донести до человека, что он болен, что мир не стал хуже за последнее время, а лишь изменилось восприятие. Интеллект у депрессивных больных сохранен, поэтому аргументация может строиться на логике и сравнении обстоятельств клиента и других людей, а также сравнении нынешних обстоятельств и прошлых. Тем не менее, как уже сказано, критика нарушена, и даже если клиент «умом понимает», что аргументы правильны, он зачастую не может эмоционально принять объективную приемлемость своей ситуации. Поэтому необходимо подкреплять аргументы ненавязчиво вплетённой суггестией.

Объяснить клиенту, как болезнь проявляется, чтобы он понимал хотя бы «умом», какие его реакции нормальны и естественны, а какие — естественны, но не нормальны (перечислены выше), и относятся к симптомам, которые мы намерены устранять вместе с болезнью.

Надо понимать, что советы гулять, веселиться, вообще активничать, пользы не принесут — у человека нет сил. Напротив, имеет смысл признать, что на этот период правильно ограничить всю деятельность, кроме необходимой. И, кстати, вместе с клиентом разобрать, что именно отнести к необходимой деятельности, включая, между прочим, личную гигиену и, в первую очередь всё же само лечение.

Из физической активности максимум, что доступно — неторопливые прогулки.

Хорошо бы сменить «щадящие» занятия типа просмотра сериалов на что-то чуть более активное — бренчание на гитаре, неспешное рисование абстракций и мандал, вышивание, раскрашивание, вязание — что-то достаточно неутомительное, монотонное, что можно в любой момент прервать и продолжить, но всё же требующее минимальной активности.

Нельзя рекомендовать алкоголь. Он — универсальный депрессант, подавляющий чувствительность и загрубляющий пороги восприятия. Его приём может вызвать временное ощущение облегчения, но стратегически и без того недостаточная энергия упадёт ещё больше.

Нет, если совсем честно, в некоторых случаях маленькие дозы хорошего спиртного некоторым людям могут помочь, но для этого требуется сочетание нескольких условий, на которых не хочется застревать.

Особенно надо обратить внимание на то, что именно к этому периоду относится подбор антидепрессанта. Признаки неправильно выбранной точки приложения сил — усиление вялости или, наоборот, появление нервозности, эмоциональной нестабильности, ярко выраженные побочные эффекты. Состояние клиента надо тщательно разбират, а также советовать, что именно надо не забыть доложить психиатру.

 

Второй период, когда антидепрессант уже подобран и начал действовать, менее напряжён для психолога, встречи можно делать реже, раз в неделю или две.

Задачи, соответственно, несколько другие.

Надо понимать, что лекарства не дают немедленного возвращения к норме, антидепрессант поднимает эмоциональный фон, но не обеспечивает привычную, нормальную эмоциональную картину. Личность человека как бы несколько меняется, и это неожиданный и неприятный опыт, требующий адаптации и анализа, необходимого для эффективного планирования.

Одновременно можно начать понемногу соображать вместе, какую деятельность клиент может себе на этом этапе позволить, и на какую динамику рассчитывать. К сожалению, лишь немногие люди могут по болезни выпасть из обычной активности на единицы месяцев: как правило, приходится заниматься посильным трудом. Вот и надлежит понять, какой труд посилен, и помочь клиенту составить исполнимые планы.

Также правильно помочь «ужиться» с новым состоянием, пусть оно и временно, чтобы не чувствовать дискомфорта от того, что человек всё же не такой, к какому «себе» он привык.

 

Третий период — реабилитация после отмены медикаментов.

Человек может казаться себе нормальным, обычным, прежде всего в сравнении с депрессивным эпизодом, но по факту обеднение эмоциональной жизни в течение нескольких месяцев. а то и лет, приводит к некоторой холодности чувств, и эмоциональная реактивность восстанавливается медленно.

На этот период достаточно одной-двух встреч в месяц, для помощи в построении планов и поддержки активности.

За время болезни человек достаточно много теряет: от работы и деловых возможностей до круга общения и репутации. В период реабилитации приходится это всё нарабатывать заново.

Интересно, что в силу указанных потерь человек оказывается, в определённом смысле, на пепелище, и в этот период можно скорректировать его жизненные планы, а то и сменить поле деятельности. Это важная работа, и для неё имеет смысл выделить отдельное время. Можно сказать, в этот момент у вас как у психолога появляется новый клиент с другой историей.

 

Просто в порядке перестраховки: клиент с депрессией очень раним, даже незаметно для него самого. Он легко принимает любые свидетельства в пользу искажённого восприятия, и неохотно — против него. Поэтому психологу надлежит быть особенно деликатным, выказывать сочувствие без унижающей жалости, оптимизм без напускной бодрости, не позволять себе кривить душой в отношении оценки состояния клиента и прогнозов, не прорицать, а ссылаться на литературу и опыт, демонстрировать живой, человеческий, но не преувеличенный интерес к положению клиента, радоваться вместе с ним его успехам.

Болезнь надо рассматривать именно как болезнь, а не как дефект личности клиента. В конце концов, мозг — такой же орган, как и печень, скажем. И, как и печень, может заболеть. Болезнь выражается в нарушении функций, и да, мы это наблюдаем. Болезнь — это ещё и когда больно. Да, мы наблюдаем и боль (душевную). Да, с этим можно справиться, и этим мы займёмся.

Не стоит скрывать от клиента, что у него нарушена критика, следует объяснить, что таковы обычные симптомы, что это естественно, хотя и не нормально, и ему надо хотя бы отдавать себе отчёт, что это симптом.

При хорошем взаимодействии психиатра, психолога и клиента результат обычно бывает хороший.

III
О психологии и
о не психологии

Предисловие к разделу

Прогрессивные обыватели с магическим мышлением верят не в сглаз и порчу, а в ГМО и «химию». Суеверия и мифы всегда заполняют своими метастазами всё информационное пространство. Стоит появиться какому-нибудь малопонятному научному знанию, как следом за популяризацией начинают плодиться мифы и верования по этому поводу. Не знаю, кто их придумывает, но это определённо люди, с одной стороны, крайне необразованные и нелюбопытные, и, с другой стороны, с хорошей фантазией и уймой досуга. Ведь кто-то тратит время, находит информацию, воспринимает её в меру своего понимания, придумывает к этому пониманию подходящие мифы… Совершенно не пытаясь при этом ознакомиться хоть с какими-то сведениями по вопросу.

Чего стоит, например, страшилка о тайных цветных квадратиках на зубной пасте, цвет которых обозначает, какая паста просто ядовитая, а какая очень ядовитая. Речь идёт, как вы понимаете, о типографских марках.

Или список вредных пищевых добавок «Е», часть которых «запрещена в Европе», а часть даже «канцероген». Из одного такого списка я с удивлением узнал, что к канцерогенам относится Е330 – лимонная кислота.

У меня только одно предположение. Есть (обычно малообразованные) люди, уверенные, что их связывает с Космосом «информационный канал», и пришедшие им в голову мысли — суть абсолютное знание, переданное им свыше. Я даже знаком с одним из них лично. При наличии некоторой харизмы их бред легко разносится по магифреничным последователям, а далее — по суеверным обывателям.

Циркулирует такая информация охотно, поскольку проста и незамысловата, в отличие от действительно научных знаний, и, как правило, говорит о чём-то важном для обывателя: о здоровье, судьбе, отношениях…

Один мой знакомый рассказывал, как в студенчестве к первому апреля написал текст на пару страничек о пользе коровьего помета. Как им пользоваться для лечения всех болезней, в косметических целях, и тому подобное. Так вот, надцатую ксерокопию перепечатки этого текста он неожиданно встретил спустя более десяти лет. Я не нашёл в сети того самого текста, но нашёл разные другие, для меня с очевидностью являющиеся потомками той шутки.

Если миф выглядит особенно вкусно, то появляются и специалисты по нему, рисующие красочные схемы, умеющие глубокомысленно объяснять с его помощью тайны веков и законы жизни. А радужные рисунки с изображением, от чего в каком месте болит — любимый трофей обывательницы в возрасте. Она его запостит, перепостит и, полная восхищения собственной мудростью, сопроводит картинкой с детским стишком, торжественно приписанным Омару Хайяму. Например.

Если раньше мифы и суеверия начинались вводными оборотами «Восточные мудрецы считают, что…» или «Древние знания говорят, что…», то сейчас всё больше в обиход входит оборот «Учёные доказали, что…», за которым следует тот же бред.

К сожалению, некоторые мифы разрастаются настолько, что завоёвывают умы не только наиболее неразумные, но и почти нормальные, разве что нелюбопытные и суеверно настроенные.

В последние годы, если не десятилетия, когда психология вышла из социалистического подполья, я наблюдаю появление множества разнообразных психологических методов и понятий, как правило неизвестного содержания, но обладающих общей чертой: интуитивно привлекательным названием, обещающим или быстрое и качественное понимание, или быстрый и качественный результат. Обычно новизна, научность и эффективность названием же и исчерпываются, что обидно. «Основоположники» некоторое время сгребают сливки лопатой, затем появляются менее оригинальные, но более понаторевшие в продажах специалисты, давшие себе труд разобраться в «методе». Затем волна уходит, замещаясь другой, с другим красивым названием.

Я далёк от мысли заниматься разоблачениями, но иногда попадаются понятия, механически и эклектично объединяющие разнородные явления, и потому скорее затрудняющие понимание ситуации, чем наоборот. Когда они распространяются до определённой степени, они начинают заполнять информационное пространство, паразитировать на любопытстве и мешают работать.

Я обращаюсь этим разделам не к тем «тоже психологам», кто в порядке стадного чувства выбирает красивые псевдотермины, модные и востребованные методы, модели и понятия, а к тем, кто стремится к профессиональному совершенствованию и повышению эффективности своей деятельности. Я понимаю, что эта книга не изменит общего положения в современной практической психологии, особенно российской, но надеюсь, что она поможет грамотным и вдумчивым специалистам избежать смыслового мусора в профессиональном информационном пространстве.

 

Границы личности

Начать с того, что у понятия «границы личности» нет чёткого определения. Смыслом оно наделяется интуитивно, что, вообще-то, не редкость в «творческих» направлениях психологии. Сложность в том, что неопределённый термин легко наделить ЛЮБЫМ смыслом и любыми свойствами, на которых потом можно строить любые же, совершенно фантастические конструкции, способные принести пользу лишь по стечению обстоятельств.

Я просмотрел несколько статей о границах личности. Везде понятие определяется метафорически, с помощью визуальных образов («представьте себе что-то вроде пузыря») или, в лучшем случае, перечислением каких-нибудь симптомов и/или навыков. Симптомы и навыки намешиваются в кучу, с ними пытаются работать как с единым комплексом, что приводит к тому, что бедный клиент запутывается.

Нет, я не против того, чтобы грамотный психолог мог использовать это понятие для того, чтобы вызвать у клиента эмоциональный отклик, но сам психолог должен при этом понимать, что же он такое имеет в виду.

По результатам чтения материалов я могу выделить в понятии границ личности три комплекса:

 

1. Шаблонное, установочное поведение, автоматизмы.

Ничего дурного в самом по себе наличии такого поведения нет. Обыватель по природе своей глуп, туп, неразумен и зависим. Поэтому опираться на свой интеллект, на способность принимать обоснованные решения, ему не следует. Для того, чтобы не нагружать слабый ум излишними трудами, существуют шаблоны и автоматизмы, позволяющие выполнять обычные действия и обычные социальные взаимодействия безо всякого вовлечения. Например, если вы неожиданно скажете знакомому заговорщическим шёпотом: «А ты знаешь, что Трамп — гетеросексуал?», то примерно в половине случаев получите автоматическую реакцию: «Да ты что! Не может быть!». Или, скажем, если вам задают вопрос, то если вы ответите не на заданный вопрос, а на другой, похожий, средний собеседник с хорошей вероятностью этого не заметит. Ответ получен? Получен. Последовательность выполнена.

Ритуализация, в том числе ритуализация эмоционального и информационного взаимодействия имеет большую важность для объединения стаи, в которой для сохранения консистентности должно быть примерно 80% «серой массы», о чем я писал в «Книге о тебе».

Поэтому выполнение привычных, пусть и бессмысленных действий, соответствующих основным компонентам социального инстинкта, оправдано эволюционно, хоть и может быть неудобным для отдельной особи. Ну, так ведь оно и не для особи — оно для популяции.

Альтернативой описанному поведению является ассертивность.

 

Ассертивность — способность человека не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него.

 

Это поведение, напротив, выгодно особи, но в больших количествах невыгодно популяции. Согласитесь, неудобно, когда объявление, что студенты сегодня после занятий идут расчищать снег, игнорируется слишком большой их долей. Приходится платить дворникам.

Наличие большого количества шаблонов и автоматизмов относится к «слабым» границам личности, а развитие ассертивности — к укреплению границ.

Несколько подробнее о технике работы над этой темой — в статье «Обретение лица».

 

2. Пассивная вторая позиция восприятия.

Вставлю цитату из сообщения «Опросник «Позиции восприятия»:

 

Один из аспектов восприятия личностью ситуации в практической психологии описывается понятием «позиция восприятия».

 

Основных, классических, позиций пять:

 

0. Нулевая позиция

Эта позиция исторически была добавлена после первых (отсюда номер) и обозначает их отсутствие. Нулевая позиция состоит в шаблонной реакции, подчинении внешним силам, требованиям, стандартам, традициям, собственным привычкам и социальным стереотипам.

 

1. Первая позиция

Ориентирование на собственные, персональные интересы, инициативы, потребности, желания.

 

2. Вторая позиция

Понимание и учёт интересов, потребностей и желаний собеседника, партнёра,

 

3. Третья позиция

Отстранённый взгляд «со стороны», оценивающий ситуацию максимально объективно и беспристрастно.

 

4. Четвёртая позиция

Суммирование предыдущих подходов, системный взгляд. Эта позиция, как синтетическая, редко используется в анализе.

 

 

В процессе валидизации теста было обнаружено расщепление распределений по шкалам I и II позиций. Анализ показал, что вопросы, влияющие на расщепление, делятся на две категории: в первую входят собственно I и II позиции как умения, навыки и способности, а во вторую — неконтролируемая подверженность влиянию собственных желаний и воздействию партнёра соответственно.

Эти дополнительные шкалы были названы п1 и п2.

 

5. Пассивная первая позиция

Неконтролируемая зависимость от собственных, персональных интересов, потребностей, желаний, психологическая необходимость ставить их первым приоритетом.

 

6. Пассивная вторая позиция

Неконтролируемая зависимость от интересов, потребностей и желаний собеседника, партнёра; подверженность внешнему влиянию.

 

Таким образом, результирующий набор шкал разделился на две триады:

- шкалы I, II и III как активные, контролируемые умения, способности, навыки, и

- шкалы 0, п1 и п2 как неконтролируемые пассивные зависимости.

 

То есть, при преобладании пассивной второй позиции человек неконтролируемо зависит от собеседника, принимает его точку зрения, живо относится к его эмоциям и нуждам, зачастую забывая о собственных. Это также квалифицируется как «слабые» границы личности. Альтернативой является развитие первой и третьей позиций восприятия. Этой темы я также коснулся в книге «Психология тёмной стороны силы».

 

3. Эмоциональная реактивность.

Инстинкты работают через эмоции. Стадный инстинкт работает через реакции на социальные ситуации, нарушающие или удовлетворяющие социальные потребности. Потребности эти суть:

 

Потребность в группе

Потребность в принятии

Потребность в одобрении

Потребность в привязанности

 

Иерархические:

Стремление к доминированию

Забота о статусе

(не обязательно связанном с доминированием)

Стремление унизить конкурента

Стремление к подчинению лидеру

Потребность в уважении

 

Поддержание группы:

Защита слабых

Взаимопомощь

Альтруизм

Распространение знаний

(ценностей референтной группы)

Отстаивание правоты

(стремление к чувству своей правоты)

Препятствование ошибкам окружающих

Предупреждение об опасности

Потребность в одобрении (благодарности)

 

Дифференциация свои/чужие:

Поиск общественного врага

Конформизм

Ксенофобия

Традиционализм

 

Ось «безопасность — прогресс»:

Консерватизм

Реформаторство

 

При удовлетворении этих потребностей возникает положительная эмоциональная реакция, при нарушении — негативная. Если человек зависит от реактивных эмоций достаточно сильно, то его поведение в большой степени может определяться именно ими, а не собственными целями и задачами. Скажем, стимул «Лена — дура» может привести Лену вместо библиотеки с книгами и тетрадями в туалет со слезами и всхлипываниями. А стимул «Вася — козёл» может привести Васю вместо свидания или собеседования в больницу или в полицию.

Выраженную реактивность поведения также относят к «слабым» границам личности, а проактивность (способность самому выбирать свою реакцию на внешние раздражители) — напротив, «укрепляет» границы.

 

Слабость концепции, использующей понятие границ личности, состоит в том, что клиенту предлагается не развивать ассертивность, активные позиции восприятия и проактивность, а учиться делать выбор, когда использовать эти хорошие и безусловно полезные (индивидууму) качества, а когда оставаться в болоте автоматизмов, пассивности и реактивности. Мне это кажется порочным путём, мало того, что направленным на ложные цели, так к тому же ещё и бессистемно усложняющим поведенческую модель.

Психологу следует в своей работе понимать, что далеко не всякая личность способна к серьёзному развитию активного и адаптивного поведения, и более того, не всякой личности достанет интеллекта и опыта жить своим умом. Поэтому не стоит требовать от клиента невозможного или даже чрезмерно затруднительного. Во многих случаях не следует также мучить обывателя активной жизненной позицией, но вполне достаточно скорректировать имеющиеся шаблоны поведения, устранив неадекватные, неактуальные, и сформировав новые, более подходящие к его образу жизни. Это для обывателя более доступно и безопасно.

С другой стороны, энергичному интеллектуалу незачем сохранять инфантильные модели поведения, и в этом случае имеет смысл целенаправленно двигаться в описанных направлениях, пусть даже называя их «укреплением границ личности».

 

 

 

Психосоматика

Один из псевдопсихологических мифов – миф о психической природе всех болезней.

Все болезни, ну или почти все, за исключением наиболее инфекционных, происходят от нервов. Или от душевных грехов. Или что-то такое. Причём, если особенно постараться, то можно найти целую большую схему, в которой очень понятно и красочно изображено, в каком боку от какого настроения колет.

Почему-то это называется "психосоматика". Самое интересное, что ровно так же называется раздел медицины, изучающий влияние психической сферы на течение болезней.

Собственно, я даже помню, как появились сообщения о том, что в редких случаях у истероидных пациентов развивались болезненные состояния, которые диагностировались как заболевания. Вплоть до ложной беременности. И я даже могу припомнить, как в течение нескольких десятилетий психическое объяснение болезней становилось всё более и более популярным, так как не требовало никаких знаний и никаких анализов, было доступно самому необразованному человеку и с трудом опровергалось.

Болит горло? Нет, это не ангина и не ларингит, это (торжественно поджав губы, гордо млея от причастности к Истинному Знанию и тряся подбородками) от того, что на кого-то ругался. В левом боку колет? Во-первых, это не межрёберная невралгия, например, а непременно сердце, и во-вторых, это от сдерживания чувств. «Традиционных» объяснений, от чего что, довольно много, поскольку изобретателей их тоже достаточно.

Вот список проявлений психосоматических заболеваний из одной статьи:

 

непонятное некомфортное чувство в грудной клетке/ горле/ животе;

невозможность сделать нормальный вдох, одышка, поверхностное дыхание;

ощущение «сдавливания» в сердце, сердцебиение, нарушение ритма, замирание сердца;

тяжесть в желудке, ощущение движения в животе, сжатие и спазм в желудке, постоянное ощущение голода, которое не утоляется, боль в животе, запоры/послабления;

обострение кожных болезней — высыпания, чувствительность;

аутоиммунные процессы (ревматоидный артрит, онкология и др.);

панические атаки, тревожное расстройство;

регулярные спонтанные самоповреждения (удары, ожоги, переломы);

проблемы опорно-двигательного аппарата (искривление позвоночника, ранний остеохондроз, спазмы мышц в различных частях спины, боли, онемение и др.)

 

Что-то мне это напоминает… Сейчас найду…

 

Вот поэтому невидимые к тебе и пристают.

Откуда ты знаешь, что они ко мне пристают?

Потому что они могут быть всё-таки слегка видимы для изощрённого зрения. Чуть-чуть, едва приметно… так, что-то вроде стеклистых червячков, плавающих в воздухе. Я давно их замечал над тобою. Да ты, вероятно, и сам их видел не раз, только не знал, кто они.

Так как Агабек был весьма толст и грузен, то, конечно, часто видел как бы плавающих перед глазами в воздухе стеклистых червячков, особенно когда приходилось ему нагибаться и снова выпрямлять спину.

Да, видел… Но я полагал, что это от излишней крови.

Если бы это происходило от излишней крови, тогда бы они представлялись тебе красными, ты же видишь их прозрачными, как бы бесплотными, — рассудительно ответил Ходжа Насреддин.

Против столь очевидного довода Агабек ничего не мог возразить. Слова Ходжи Насреддина тягостно поразили его мясистое воображение.

Он закинул голову, чтобы проверить — точно ли стеклистые червячки все удалились? Его толстый загривок напрягся, кровь замедлилась — и он увидел их перед собою во множестве. Он ужаснулся!

Послушай, Узакбай! — жалобно воскликнул он. — Вот они, вот! Они здесь, никуда не исчезли!

 

Л.Соловьев «Очарованный принц»

 

Надо ли говорить, что в следующем за приведённым списком абзаце находится предложение прийти на приём к автору? Ну, правда, с мимолётным замечанием, что к лечению всё равно надо привлечь врача. Так ведь врач в 99,9% случаев и без вас справится! А если он не справился, так в 99,9% случаев и вы не справитесь.

На возражения против ненаучности такого подхода приходится слышать вопрос: «Вы что, не верите в психосоматику?» Нет, не верю. Как не верю в химию, физику и математику. Науку достаточно изучать и пользоваться полученным знанием, а вопрос веры возникает только по отношению к иррациональным предметам и сам по себе однозначно свидетельствует об иррациональном отношении к предмету. Могу задать встречный вопрос: «На крысах проверяли?»

Ещё можно услышать примирительное: «Ну, у каждого своё мнение». Это правда, мнений может быть почти столько же, сколько идиотов. Только таблица умножения — это не мнение. Как и наука вообще, это логически корректные выводы из установленных фактов.

К настоящей психосоматике все эти фантазии имеют такое же отношение, как страшная «химия» в пищевых продуктах к науке химии. Или как астрология к астрономии.

Во-первых, в основном психосоматика изучает влияние эмоций на течение заболевания и динамику лечения. Это действительно интересно, и действительно эмоциональное состояние пациента может помочь или помешать лечению. С одной стороны, достаточно очевидно, что радость и удовольствие придают жизненных сил, с другой стороны, научный подход требует проверки даже очевидных утверждений.

Некоторые заболевания (например, бронхиальная астма или гипертония) и вправду могут обостряться при волнении. По вполне понятному механизму.

Во-вторых, психосоматика изучает редкие явления, когда у человека с клинической депрессией или истероидной акцентуацией, а лучше всего — у натурального истерика возникают субъективные, а иногда и объективные симптомы заболеваний, изредка приводящие к патологиям. Хорошо известны, например, истерические парезы, истерическая слепота и психогенная тугоухость. Но это всё же редкие случаи. При этом никогда не случается симптомов, неизвестных больному, и никогда не страдает орган, о существовании которого больной не знает.

В-третьих, что, собственно говоря, и привело к мифологизации, к психосоматике относятся случаи возникновения отдельных симптомов (тошнота, головные боли, удушье, онемение конечностей, повышение температуры) как реакция на определённые эмоции и даже определённые ситуации. Но, надо сказать, что и такие эффекты не то, чтобы очень часты. Для этого следует иметь специфические особенности личности. Психиатр или психотерапевт способны определить, могут ли такие проявления быть у конкретного человека, буквально с первого взгляда.

Упомяну ещё, что даже категорически неправильное лечение в единичных случаях не мешает спонтанному излечению или ремиссии. Такие случаи не могут быть доказательством ни метода, ни теории. Подробнее в статье «Моя правда о чудесных исцелениях».

И это, в общем, всё. Не бывает психосоматического триппера, скажем, или психосоматической недостаточности фермента. Набор психосоматических диагнозов строго ограничен симптомами, которые можно вызвать гипнозом или самовнушением. Они иногда впечатляют: зафиксированы единичные случаи стигм у религиозных фанатиков — изменения кожи на руках и ногах, напоминающие раны. Но это, как вы понимаете, не для всех. Даже не для всех фанатиков.

Обязательно надо отметить одну вещь. Известно, что астеники склонны к одним заболеваниям, гиперстеники и пикники к другим. Также известно, что астеники склонны к одним эмоциям, а гиперстеники — к другим. Соблазнительно первое объяснить вторым, но, понимаете ли, корреляция вовсе не означает причинной связи. Если установлена корреляция между двумя явлениями, то это может означать, что первое влияет на второе, но так же может означать, что второе влияет на первое, а может оказаться, что на оба влияет какой-то третий фактор, или что явления всё же независимы. Скажем, пастафариане приводят в качестве примера графики среднегодовой температуры и количества пиратов. Корреляция имеется, да.

Это я к тому, что и болезненные симптомы, и эмоциональный фон могут быть результатом одного и того же диагноза. А если речь идёт не о симптоматике и не о фоне, а об отдельных эпизодах того и другого, то даже и закономерности искать незачем.

Для меня, если кто-то называет психосоматикой схемы и таблицы, что должно болеть от какого поведения, то это является показателем дефекта критического мышления, чем, к сожалению, обыватели обычно обладают во всей своей массе. Если же такое исходит от кого-то, кто позиционирует себя как медик или психолог, это является однозначным указанием на низкий уровень профессионализма, а то и на профанацию и шарлатанство.

Против самого мифа я ничего не имею, их таких много было и много будет, там более, что он меня устраивает как диагностический признак. Смотри главу «Идиоты» из «Книги о тебе».

Нарцисс

Не буду вспоминать древнегреческий миф, он всем надоел, да и не о том. Нарциссизм в психологическом понимании имеет в виду нарциссическое расстройство личности, имеющее вполне чёткие диагностические признаки. Но, как и депрессия зачастую обозначает всего лишь дурное настроение, а дефиниция «идиот» гиперболично указывает максимум на лёгкую дебильность, так и нарциссизм в обиходе указывает не на расстройство, а на некие черты личности, которые считаются… нехорошими.

Для начала всё же сунемся в DSM (в МКБ такого нет), и посмотрим, что же имеется в виду. В общем, это примерно то, что в среде интеллигентов конца прошлого века называлось «манечка», то есть «мания величия», гиперболизированно опять же. Мания — это всё же мания, психиатрия.

 

Согласно классификации Американской психиатрической ассоциации DSM-IV (англ. Diagnostic and Statistical Manual for Mental Disorders), данное расстройство, кроме соответствия общим критериям расстройства личности, проявляется всеобъемлющей напыщенностью (в фантазиях и поведении), потребностью в восторженном отношении и недостатком эмпатии, что можно заметить начиная с позднего отрочества в различном контексте по пяти или более из следующих признаков:

 

1. Грандиозное самомнение.

2. Поглощённость фантазиями о неограниченном успехе, власти, великолепии, красоте или идеальной любви.

3. Вера в свою «исключительность», вера в то, что должен дружить и может быть понят лишь себе подобными «исключительными» или занимающими высокое положение людьми.

4. Нуждается в чрезмерном восхвалении.

5. Ощущает, что имеет какие-то особые права.

6. Использует других для достижения собственных целей.

7. Не умеет сочувствовать.

8. Часто завидует другим и верит, что другие завидуют ему.

9. Демонстрирует высокомерное, надменное поведение или отношение.

 

Теперь самое время разобраться, откуда ноги растут. В смысле, почему такое может формироваться.

Фрейд считал, что в какой-то мере нарциссизм входит в нормальную структуру личности. Я бы не стал спорить, так как и сам неоднократно писал: стремление занять ступеньку повыше в иерархии, оценить себя получше и показаться с лучшей стороны другим — все эти интенции заложены в структуру социальных инстинктов.

А поскольку у разных людей разные инстинкты в разной степени актуализированы, то естественно, что у кого-то на первом месте оказывается форсирование своего превосходства.

Но сфокусируемся на признаках из DSM и поймём, что они чётко делятся на три группы:

 

а) вера в своё превосходство;

б) зависимость от внешних оценок;

в) эмоциональная тупость.

 

Начнём с первой группы. Нормальному человеку важно понимать своё (достаточно высокое для него) место на иерархической лестнице, хотя бы в пределах своей референтной группы и по доступным критериям. Способы умеренно честным образом гордиться собой я описал в главе «Хвастливость» книги «Психология тёмной стороны силы»:

 

Крэйг провёл серию опытов с самцами горлицы, в которой он отбирал у них самок на ступенчато возрастающие промежутки времени и экспериментально устанавливал, какой объект способен вызвать токование самца. Через несколько дней после исчезно­вения самки своего вида самец горлицы был готов ухаживать за белой домашней голуб­кой, которую он перед тем полностью игно­рировал. ещё через несколько дней он пошёл дальше и стал исполнять свои поклоны и воркованье перед чучелом голубя, ещё поз­же — перед смотанной в узел тряпкой; и на­конец — через несколько недель одиноче­ства — стал адресовать своё токование в пу­стой угол клетки, где пересечение рёбер ящика создавало хоть какую-то оптическую точку, способную задержать его взгляд. В переводе на язык физиологии эти наблюде­ния означают, что при длительном невыпол­нении какого-либо инстинктивного дей­ствия — в описанном случае, токова­ния — порог раздражения снижается. Это яв­ление настолько распространено и законо­мерно, что народная мудрость уже давно с ним освоилась и облекла в простую форму поговорки: «При нужде черт муху слопает»; Гете выразил ту же закономерность словами Мефистофеля: «С отравой в жилах, ты Елену в любой увидишь непременно».

Так оно и есть! А если ты голубь — то в конце концов увидишь её и в старой пыль­ной тряпке, и даже в пустом углу собствен­ной тюрьмы.

 

К.Лоренц «Агрессия»

 

Поэтому чем меньше у человека достижений, тем меньшим он склонен гордиться. Хорошо, когда можно гордиться всемирной славой, дипломами и медалями, грамотами и премиями, показывающими общественное признание, растиражированными по всему миру результатами своего труда, письмами поклонников и почтением правителей. Но, если это­го нет, сойдёт и городская слава, а нет и её — что ж, слава в рамках сообщества любителей экстремаль­ных шахмат — тоже неплохо. Нет миллионных тира­жей — довольно и списка публикаций, или концер­тов, или выставок. Иной раз и вежливые аплодис­менты равнодушного зала — и то радуют. Не уда­лось и этого? Не беда, есть ещё «домашняя голуб­ка» — уважение друзей за то, как хорошо ты водишь машину, или как классно готовишь шашлык, или хотя бы как рассказываешь анекдоты. Нет «голуб­ки» — остаётся «старая тряпка»: ты в профиль по­хож на Наполеона; ты на последние деньги купил последний айфон; ты, в конце концов, можешь вы­пить аномальное количество водки; ты вырос до огромных размеров, или побывал на Кубе. всё сго­дится. В самом отчаянном случае можно гордиться даже принадлежностью к любому народу или кон­фессиональной подчинённостью (эта позиция тоже активно поддерживается извне).

 

И, раз уж ум человеческий позволяет себе так легко себя же обманывать, то было бы странно, если бы в каких-то случаях обман не происходил бы на совершенно пустом месте. Мы, конечно, хотели бы, чтобы человек оценивал себя по заслугам, согласно логике и справедливости. Но логика свойственна не всем. Вместо неё часто используется вера, которая может быть слепа и не требовать вообще никаких для себя подтверждений. Люди ухитряются верить аж в бога; так что же, они спасуют перед верой в собственную исключительность? А уж по части беспочвенных иллюзий человечество даст сто очков вперёд любому другому созданию природы.

Особенно сильно человек нуждается в таких иллюзиях в молодости, когда ничего особенного из себя не представляет за сопливостью и необразованностью. Именно в этом возрасте юноши и девушки ищут приметы своей уникальности в прошлых жизнях, в сходстве с великими людьми, в кажущихся силе и тонкости чувств… И, если позже не находят более реальные поводы к гордости во всамделишней жизни, то, случается, так и остаются в иллюзиях.

Плюс ко всему, тайна разделения доброго к себе отношения и трезвого понимания своих возможностей, раскрытая мной в главе «Самооценка» из «Книги о тебе», так и остаётся тайной для большинства, и самомнение в результате оказывается единственной возможностью хорошо к себе относиться:

 

В первом смысле самооценка, как и самокритика, будет процессом и результатом разбора, анализа, принятия взвешенного решения относительно собственных свойств, качеств, параметров. Во втором – эмоциональное к ним отношение. Единственным критерием качества самооценки в первом случае будет адекватность. Во втором же самооценка будет характеризоваться «высотой», то есть главный критерий эмоциональной самооценки – насколько человек собой гордится, или, напротив, насколько он себя презирает. В обоих вариантах эмоциональной самооценки она продолжает иметь свойство или быть адекватной (выражаясь бытовым языком – заслуженной), или нет.

 

 

Понимаете, высокий балл по позитивным параметрам подразумевает эмоционально позитивное отношение, а по негативным – негативное. И наоборот, отсутсвие дурных качеств заставляет человека гордиться собой, а хороших – быть собой недовольным. Попытка же понижения эмоциональной самооценки со стороны вызывает внутреннее, а иногда и внешнее противодействие. Есть и законодательные нормы, защищающие самооценку, или, выражаясь юридическим языком, честь, достоинство и репутацию, а некоторые высказывания, призванные снизить чью-то самооценку, могут быть квалифицированы как преступление и наказаны законом. Оскорбление называется.

Таким образом, при формировании самооценки некая эмоциональная структура вступает в конфликт с обычным расчётом и здравым смыслом и заставляет человека переоценивать или недооценивать свои возможности, из чего следуют, напомню, ошибки планирования и неудачи, вплоть до несчастий. Это настолько нелепо и трагично, что было бы глупо не разобраться, почему так происходит, чтобы понять, что же с этим делать.

Об основе я уже писал, но повторюсь. Один из компонентов социального инстинкта – соревновательный. Проще всего стае выделить самого сильного лидера для руководства при помощи соревнования, стремление к которому должно быть заложено в каждой особи. Популяции, выбиравшие лидера по другому механизму, не выдержали конкуренции, поэтому иерархические компоненты стадного инстинкта оказались заложены глубоко в психику каждого стадного животного (каждого вида, но не каждой особи; отклонения от нормы есть всегда).

 

Думаете, для кого копирайтеры пишут тупенькие опросники «Только 11% взрослых могут пройти этот тест!»?

Таким образом, мы имеем первые три признака нарциссического расстройства.

Иллюзии, тем не менее, остаются иллюзиями, и человек оказывается в ситуации противоречия между собственной оценкой и получаемыми извне свидетельствами. Для избежания когнитивного диссонанса он изыскивает дополнительные средства запитываться одобрением и восхищением, иногда смешным и жалким образом, многократно высмеянным Ильфом с Петровым, Зощенко, Аверченко и другими.

Это даёт нам следующие три признака из списка.

И, конечно, чтобы не замечать реального отношения окружающих, которое могло бы сбить ему спесь, ему приходиться научиться игнорировать чужие эмоции. Отсюда низкая эмпатия, пункт №7 списка.

Тем не менее, несправедливость мира по отношению к такому замечательному ему, приводит к первой части пункта №8 — к зависти, а гиперкомпенсация этой части — ко второй половине, сиречь уверенности, что окружающие завидуют ему.

И, само собой, из веры в своё превосходство автоматически вытекает пункт №9 — высокомерие.

Итак, всё естественно и понятно. Непонятно только, откуда вдруг взялась мода на этот диагноз?

А взялась она из распространённости. Среди молодёжи симптоматика определяется аж в 10% выборки, и я уже написал, почему. К старости распространённость снижается до 3%, что, между прочим, тоже немало.

Способствует этому в том числе размытость критериев оценки и самооценки, произошедшая из смешения, конвергенции социальных слоёв.

 

Хорошо павианам — прикинул длину зубов, и всё понятно. А как быть человеку? Чем мериться? Ростом? Зубами? Толщиной бицепса? Шириной лба? Списком научных работ? Зарплатой? Автомобилем?

Да… Бедные человеки…

Спасает то, что общество не монолитно. Оно разделено на массу мелких стай, социальных групп, в которых ценятся совершенно разные вещи. Можно сказать, что универсальных ценностей нет. Не верите — можете попробовать подъехать на самой крутой тачке к воротам дзенского монастыря и посмотреть, какое впечатление вы произведёте на монахов.

Поэтому возникают парадоксальные ситуации, когда две особи… простите, два человека оценивают друг друга гораздо ниже, чем сами себя, и при этом оба оказываются правы.

Иллюстрация. Номер первый смотрит на хлюпика, неспособного даже подтянуться десяток раз, не то, чтобы пробежать с полной выкладкой пятёрочку… И пьёт воду, а не водку, будто и не мужик вовсе. Номер второй смотрит на бритоголовое убожество со лбом высотой в два пальца, неспособное связать два слова, не то, чтобы вспомнить пару шекспировских сонетов, пахнущее вчерашним ужином и позавчерашней тренировкой и сморкающееся на полтора метра в сторону…

Это крайний случай. Обычно различия не столь бросаются в глаза, но общее одно: человек старается оценивать себя (да и других) по самому сильному своему ресурсу.

 

«Не хуже других»

 

Несмотря на то, что народу в мире сейчас столько, что наверняка найдётся масса людей, превосходящих вас по любому параметру, а то и по всем вместе, всегда сыщется какая-нибудь мелочь, по которой вы всё же впереди и этого молодца тоже. А отсюда, слегка пожертвовав логикой, легко сделать вывод, что хоть чем-то вы превосходите любого.

Наличия этой возможности недостаточно для того, чтобы ей непременно воспользоваться. Требуется ещё какой-нибудь стимул, и он есть:

 

Конечно, обществу выгодно, чтобы человек (точнее, элемент толпы) считал, что он такой же как все, ничем не лучше, и относился к себе критически, пользуясь вбитыми в него при помощи пропагандистских элементов воспитания критериями. Тогда этим человеком просто управлять. «Вася не поделился с Петей, Вася плохой мальчик, Петя тоже имеет право, все люди равны...». Ещё примат общественного над личным, да. И, само собой, человеку, развившемуся достаточно, чтобы перед ним встал этот вопрос, бывает трудно осознать, что он вовсе не такой как все, а единственный для себя, самый близкий и дорогой.

 

«Книга о тебе»

 

Протест против этого несправедливого социального равенства в сложении с природным ощущением собственной уникальности, инстинктивным стремлением к превосходству и пренебрежением к правильному мышлению и даёт импульс к нарциссическому искажению.

При некоторой снисходительности к аргументам можно даже допустить, что оно является защитной реакцией.

 

Теперь по терапии.

Я уверен, что вполне достаточно доказать, что любить себя можно (и нужно) независимо ни от каких своих свойств по отношению к другим. Я писал об этом в «Книге о тебе». Если это удаётся, то сравнение с другими с заданным результатом становится избыточным, излишним для позитивного отношения к себе, и само по себе рассыпается за отсутствием подачи энергии.

 

Теперь по нарциссической травме, тоже модному термину.

Мне он кажется во-первых, надуманным, во-вторых статистически необоснованным. Сами посчитайте, если нарциссов среднего возраста у нас должно быть, скажем, 5-7%, то скольких они могут в сумме травмировать, если не предполагать 100% предрасположенности? Полпроцента? А наблюдать мы сколько хотим? Не стыкуется как-то.

А вот ситуация, в которой социальное долженствование не встретило нарциссического протеста, выглядит гораздо интереснее. Я уже высказался и здесь, и в других статьях, что социальные требования к личности до крайности неконсистентны, пестры и противоречивы.

 

Есть общие для любой стаи нормы, поддерживающие связность и цельность стаи. Есть частные нормы, требующие обучения. Скажем, общая норма — «убивать своих нехорошо». И сразу возникает вопрос границы между своим и чужим. Между ближним, которого надо любить, и не ближним, которого любить не обязательно, а можно и нужно жечь на костре.

В природе этот вопрос решается довольно просто: свой — это такой, как ты. Чужой — похожий на тебя, но не такой, как ты (за подробностями отсылаю к замечательной книге Конрада Лоренца «Агрессия»). Критерии тоже просты: внешний вид, запах, готовность подчиниться общему лидеру. В человеческом обществе всё сразу усложняется. Расизм всё ещё жив, и это естественно; ксенофобия, основанная на отличии поведения — тоже, хотя мы со всем этим боремся (а как же); критерий гражданства тоже работает. А в частностях начинаются трудности. Дядя хороший или плохой? Что можно делать по отношению к хорошему, а что — по отношению к плохому? Киска хорошая, её надо погладить. А муха плохая, её надо убить. Дядя в шляпе плохой, но его убивать не надо. А вот дядя в каске — тоже плохой, и его надо убить. Нет, в такой каске дядя уже хороший, и его тоже не надо. Вот этот дядя — свой, надо починить ему машину хорошо. А вот этот — не свой, хоть и похож, поэтому чиним только так, чтобы сломался не рядом. Шурин — свой, ему отрежем кусочек побольше и денег не возьмём. А этот дядя — чужой, мы с ним едва знакомы, поэтому наложим бяки и обсчитаем. Да, папа — свой, поэтому у него можно взять бутерброд. А этот дядя — чужой, у него бутерброд брать не надо.

В общем, всё очень, очень сложно, особенно для ребёнка. Особенно, когда есть великие идеалы и противоречащая им реальность. Да, надо защищать слабых. Нет, если чурки режут студентку — пройди мимо, и побыстрее, сделай вид, что не видишь. Да, надо быть честным. Нет, если никто не узнает — можно и украсть. Да, убивать нехорошо. Но за веру-то — святое дело!

 

«Как часто надо хвалить ребёнка»

 

Поэтому человек, что бы он ни сделал, непременно оказывается хоть в чем-нибудь да виноват. А если он по структуре своей личности чувствителен к негативной мотивации и внешней оценке, то он понятным образом постоянно оказывается готов к внешнему осуждению и постоянно находит причины для осуждения внутреннего.

И это полбеды. Вторая половина в том, что осуждения заслуживают не только естественные и необходимые поступки, но и те, которых от него требуют, а также те, которые одобряются по другим критериям. А знаете, что получится, если взять пса (а хоть бы и человека), и за одно и то же его то ругать, то хвалить? Или с одной стороны ругать, а с другой — хвалить? Кто сказал «Экспериментальный невроз по Павлову»? Правильно, так и есть. И было бы странно, если бы было иначе. И терапироваться оно должно не как травма, а именно как невроз. Мне так кажется.

Конечно, потенцироваться невроз может любыми подходящими отношениями, но следует различать причину и триггер, катализатор.

Закончу тем, что стремление к превосходству вовсе не обязательно ведёт к болезненным изменениям личности, и вполне может не компенсироваться, а утилизироваться. Об этом — в уже упомянутой книге «Психология тёмной стороны силы».

 

Духовность

Случилось так, что я практически не пользовался словом «духовность», возможно из простого нежелания оперировать понятиями, смысл которых мне понятен смутно. Да, собственно, и нужда такая не возникала, темы, требующие употребления этого термина (термина ли?) поднимались редко. Однако существование некоей смысловой сущности, недоступной мне, пусть даже за ленью, меня обычно смущает, и я стараюсь немедленно, как только возник интерес, прояснить для себя вопрос.

С духовностью получилось обескураживающе.

Во-первых, мне так и не удалось найти внятного определения, не сводящегося по размышлении к какому-нибудь пошлому и циничному человеческому свойству.

Во-вторых, чем более самонадеянно и пафосно автор найденного текста рассуждал о духовности, тем меньше в этом тексте было смысла.

В-третьих, практически в каждое такое рассуждение рано или поздно врывалось необоснованное, высосанное из пальца, «основополагающее» заключение.

Собственно, достаточно было понять, что понятие «пустое», не несущее специфического смысла, но, коль скоро оно настолько употребимо, то было бы честно и благородно поделиться с другими помощью в понимании, что же такого может иметься в виду под этим словом.

 

1. Религиозность.

В старые времена простой люд жил простыми чувствами, зачастую даже примитивными. Если подумать, то и сейчас простой люд живёт в точности так же. Но в старые времена единственной альтернативой этой животности и тупости была религия. Напоминаю, что книги существовали ТОЛЬКО религиозные, что обучение было возможно только религиозное, даже картины в какой-то период можно было писать только на религиозные сюжеты (отсюда такое обилие этих сюжетов в музеях), и что никакое другое сословие, кроме духовенства (уловили созвучие?), не занималось размышлениями и абстрактными дискуссиями, как деятельностью.

Восточная культура также выделила под этот тяжкий труд отдельное сословие, а точнее варну: брахманов. Да и ислам не стал изобретать велосипедов, истребив цветущие науку и культуру Хорезма во благо веры.

Долгие века ситуация для умников была простая: хочешь заниматься мышлением — добро пожаловать в религию.

Именно эта ситуация привела разделение телесного, как примитивного и направленного на выживание, и духовного, как интеллектуального, творческого и эстетического, к ассоциативному смешению умственного и божественного. Говорим «Партия», подразумеваем «Ленин». Всякий раз, когда человек намеревался обозначить сторону жизни, касающуюся приключений ума, он вляпывался дискурсом в церковность.

До сих пор, согласно каком-то опросу, 24% респондентов называют духовностью религиозность.

Религиозное определение духовности сводится к соблюдению религиозных требований, согласию с религиозными догматами, выполнению религиозных ритуалов и выраженному интересу к религиозной тематике. Поскольку требования, догматы и ритуалы у всех религий свои, разные, то каждая религия решительно и однозначно отказывает другим в духовности. Иногда до анекдотичных рассуждений:

В рыскании по источникам наткнулся на интервью некоего православного деятеля, оскоромившегося замечательным логическим пассажем: всякие, мол, бездуховные йоги занимаются какой-то ерундой и кормятся ощущением своего превосходства, что не духовно. А мы гораздо лучше, чем они, мы чувство превосходства от себя гоним.

Впрочем, об ошибках религиозного мышления можно почитать в главе «Христианская психология».

Сюда же надо отнести интерес к философии, также в порядке мелкого хобби. Чтение популярных книжек с вульгаризированным и упрощённым взглядом на устройство мира, включая дикие самодельные картины мироздания, списки из «семи (десяти, пятнадцати) главных законов Вселенной», явно написанные экзальтированной школьницей, бессильные и безграмотные фантазирования о том, как «на самом деле» всё устроено, встречающиеся в сети главным образом в виде картинок с самодельными же невразумительными афоризмами и малограмотными изречениями «под мудрость», иногда даже в восхищении полётом собственной мысли наугад подписанными Буддой, Эйнштейном, Хайямом или ещё кем-нибудь…. Есть и такая духовность, да.

 

2. Развитие.

Вообще-то этот термин тоже требует уточнения. Если быть точным, то развитие — это повышение адекватности и адаптивности организма по отношению к внешнему миру. Подробнее о нём я написал в соответствующей главе «Книге о тебе». В приложении к человеку, а ещё вернее, к разумному человеку, развитием логично назвать выращивание в себе разнообразных способностей, помогающих жить, а ещё лучше — жить хорошо. Понятно, что способности могут быть весьма сложными и нетривиальными до таинственности, вызывающей у неофита почтение и трепет. Понятно также, что систематическое развитие, поддерживаемое правителями, заканчивается, когда организм в состоянии достаточно хорошо (а обычно — худо-бедно) выполнять полезную работу. Поэтому дальнейшее своё развитие человек вынужден организовывать сам, что получается у него, за отсутствием чёткой и простроенной программы, стихийно, спонтанно, судорожно и эклектично. Неудивительно, что спрос на такое развитие удовлетворяется всеми желающими, по разнообразным ценам, всякими образами, вплоть до не имеющих к развитию вообще никакого отношения.

В непонимании, что и куда ему может пригодиться, человек тыкается и суётся во все сферы, нахватывая по верхам наиболее экзотическое и таинственное, обращается к самозваным учителям и шизофреническим учебникам, и зачастую запутывается окончательно. Положение усугубляется распространенным смещением цели на средство, развитием ради развития, когда «развивающаяся» личность попросту не в состоянии ответить на вопрос, что такое и зачем она делает.

Такая деятельность традиционно называется «духовной жизнью» и по большей части является бесполезным (иногда даже вредным), хотя и занимательным хобби.

Справедливости ради надо сказать, что к духовной жизни этой категории понятийно относится также творческая и эстетическая активность: занятия музыкой, литературой, живописью, а также интерес к этим сферам, обычно на уровне несколько выше, чем низкий. Хотя, конечно, культура сегодня — всего лишь модный бренд, и публика в массе своей интересуется фильмами и книгами скорее новыми, чем хорошими.

 

3. Нравственность.

Сразу отметим, что слова «нравственность», «мораль» и «этика» — это точные синонимы. Первый — славянизм, второй — латинизм, и третий — эллинизм.

В группе социальных инстинктов существует набор программ, направленных на не автоматическую, а на явную, осознаваемую поддержку общества: альтруизм, взаимопомощь, стремление к справедливости, распространение знаний, понятие об уважении, благотворительность и некоторые другие. Все эти программы свойственны и животным также, но человек ценит их особенно, сейчас неважно, почему именно. Этот набор входит в список моральных достоинств человека, и странным образом ассоциируется с духовностью, сопровождаясь эпитетом «высокий», например «высокая духовность», или в превосходной степени: «высшие стремления», или что-нибудь такое.

В этом смысле духовностью называется комплекс инстинктивных интенций, направленных на общественную пользу.

Строго говоря, эти импульсы действительно являются высшими по отношению к базовым инстинктам выживания, но онтологически стоят рядом с проявлениями стадного инстинкта, традиционно осуждаемыми, такими как агрессия или зависть.

К сожалению, в силу того, что инстинктивная деятельность обычно неэффективно структурируется, такая духовная деятельность часто оказывается бессмысленной, бесполезной, а то и вредной.

 

Яркий пример:

 

Высокоморальные люди продвигают идею о законодательном запрете абортов. Никто не спорит, аборт — это плохо и с психологический, и с медицинской, и с социальной точки зрения. Однако беременность бывает запланированной (желанной) и незапланированной (нежеланной). Запланированная беременность обычно заканчивается родами, а нежеланная — абортом. Исторические факты говорят, что запрет абортов не приводит к значимому уменьшению их количества, так как имеется довольно много народных средств, помогающих непредусмотрительным девушкам в затруднительном положении. Некоторые из них весьма жуткие и варварские, например: в матку засовывается маленькая луковица, которая, прямо там прорастая, оплетает корнями зародыш, а затем выдирается вместе с ним. Понятно, что подпольные аборты часто калечат женщин, вплоть до смертельного исхода.

Символом американских борцов за разрешение абортов была перечёркнутая вешалка, потому что домашние аборты зачастую делались с использованием проволоки, полученной разгибанием таких вешалок. Ходило высказывание: «Вешалка убила больше американок, чем все маньяки, вместе взятые», и это не преувеличение: количество осложнений, включая смертельные, при немедицинском аборте увеличивается в 8-10 раз по сравнению с медицинским.

Статистика по странам и периодам говорит, что корреляции между количеством абортов и количеством рождений нет вообще. Есть страны, где мало рожают и мало абортов, есть страны, где и рожают много, и абортов много, а есть, где одного много, а другого мало.

Тем не менее, средство для снижения числа абортов есть. Как уже сказано, ожидаемая, желательная беременность чаще заканчивается родами, а нежелательная, неожиданная — абортом. Из этого становится понятно, что для того, чтобы абортов стало меньше, следует уменьшить количество незапланированных беременностей, то есть пропагандировать контрацептивы и преподавать подросткам сексуальную культуру, так как аборт — альтернатива не деторождению, а контрацепции, одновременно развивая базу для комфортного родительства (относительно последнего см. «О материнской любви и нелюбви»). Этот опыт успешно применён в скандинавских странах, несмотря на протесты моралистов. У нас, конечно, духовность, а в Швеции зато абортов нет.

Поборники нравственности, включая религиозных, тем не менее, протестуют не только против разрешённых абортов, но и против развратных уроков по культуре контрацепции. И теперь уже понятно, что два таких запрета в сумме могут только ударить по здоровью женского населения и по репродуктивному потенциалу страны без всяких позитивных результатов, в порядке диверсии. Ну, кроме морального удовлетворения борцов за нравственность.

Но им же не объяснишь.

 

Из этого примера видно, что примат нравственности, конфликтующий со здравым смыслом, может быть вредным и даже опасным.

Разумеется, примеров не столь чудовищных гораздо больше. Из-за смешения культур и сословий произошло также смешение культурных традиций, социальных норм и этических систем. Поэтому человек, ориентированный на этический подход, во-первых, как правило остаётся в меньшинстве, а во-вторых, вынужден самостоятельно синтезировать для себя этическую систему, адекватную своему окружению, не имея на то ни достаточных знаний, ни достаточного ума, что приводит к этическому хаосу и противоречиям, как внутренним, так и межличностным.

 

Понимаете, воспитание это прежде всего пример. Хорошо, когда примеры единообразные и чёткие, когда у ребёнка формируется единый, непротиворечивый стереотип поведения. Дворянин точно знает, что воровать нехорошо. А цыган точно знает, что хорошо. Ребёнок священника твердо понимает, что убивать нельзя. А казак в курсе, что очень даже можно, а иногда и необходимо. Когда же всё перемешивается, примеров вокруг много не только разных, но даже и противоречивых. И личность формируется в этическом хаосе, собирая себе моральные нормы с миру по нитке, иной раз от балды, иной раз от случайного авторитета, иной раз сам придумает…

 

«Книга о тебе»

 

Поэтому множество «духовных» людей наблюдается в комплекте с абсурдными наборами правил поведения и моральных устоев, качественно перемешанными с индивидуальными неврозами и комплексами. Это печально.

Случаются, конечно, и удачные варианты, и они бывают, доходят до уровня популярного общественного примера. Но, сами понимаете, не как правило.

 

4. Мистические переживания.

Не секрет, что некоторые упражнения (медитации, молитвы, ритуалы) в сочетании с определенным складом личности могут дать в виде результата очень приятные ощущения, интерпретируемые как «соединение с Богом», «состояния изменённого сознания», «высшей любви», «чувство единства с Вселенной» или вообще какого-нибудь ещё единства, ощущение (только ощущение!) постижения устройства мироздания, пиковых переживаний покоя, мира и радости.

Уже известно как медицинский факт и доказано при помощи энцефалографа, что это чисто психический феномен, даже с установленной локализацией, но, поскольку он существует, то существует и аддикция. Обыватели, подсевшие на «возвышенные» чувства, не имея негативных коннотаций этого пристрастия, склонны к идеализации и сакрализации как подобных состояний, так и пристрастия к ним.

Когда «высокодуховная» тётенька с мягкой улыбкой на лице вдруг замирает и поднимает глаза к потолку, это не означает, что она реально постигла какую-то духовную истину, а всего лишь свидетельствует о припадке нейромастурбации. Внятно объяснить, зачем это надо и почему вы тоже должны, она не может, но уверена.

И да, приятно. Если есть склонность, то подсесть легко.

 

5. Магифрения.

Из Википедии (есть и более подробные источники):

 

Магифренический синдром (магифрения) — психическое расстройство, нарушение психической адаптации, при котором в мышлении начинают преобладать идеи и представления магического содержания, противоречащие научным представлениям.

Магифрения является массовым явлением и широко распространена в обществе. Выражались сомнения в правомерности выделения классификации на основании содержания болезненных идей, а не клинико-психопатологических признаков, однако в социальной психиатрии выделение такого понятия полезно, так как имеются важные общие закономерности возникновения, развития и распространения магифрении. Высказывались также оценки, что «пандемия оккультизма» наносит существенный ущерб обществу и что предупреждение «массовой магифренизации населения» является одной из важных задач охраны общественного здоровья.

На непатологическом (психологическом) уровне магическое мышление имеет характер стойкого заблуждения. Оно может быть также способом переработки стресса. На клиническом уровне развития заболевания магифрения становится психопатологическим явлениям, приобретая характер сверхценных либо доминирующих идей, которые крайне трудно поддаются коррекции в связи с их высокой эмоциональной насыщенностью и тесной связью с патологически изменённой личностью.

Развитие магифрении начинает определять поведение, установки и весь уклад жизни больного. Он начинает посещать колдунов, экстрасенсов, астрологов, целителей, священников и подобных им деятелей, строить жизнь по их рекомендациям. Может развиться болезненное отношение к здоровью, проявляющееся в самоизнурении различными диетами, физическими и психическими тренировками, имеющими иррациональный характер. Некоторые фанатично погружаются в мир различных эзотерических учений либо становятся участниками сект и НРД.

Больные выпадают из обычной жизни — как личной, так и общественной, зачастую бросают семью, теряют работу, становятся участниками или жертвами противоправных действий своих наставников. Кроме того, «помощь» знахарей и других оккультных деятелей часто приносит тяжёлый вред здоровью по причине отказа от своевременной медицинской помощи.

Основными диагностическими критериями магифрении являются:

 

- расстройство мышления в форме сверхценных (доминирующих, бредоподобных) идей мистического содержания;

- эмоциональная насыщенность мистических убеждений;

- полное или почти полное отсутствие критики к ним;

- резкое сужение круга интересов за пределами доминирующей идеи, а также социальных контактов, которые ограничиваются разделяющими эти идеи лицами;

- изменение привычного жизненного стереотипа;

 

при отсутствии слабоумия и заболеваний психотического спектра.

 

Магифреники, как правило, уверены, что им открыта истина, что именно их картина мира является единственно верной, что их неуклюжие тайны бытия объясняют им устройство мира в степени, пригодной для употребления. Обычно, несмотря на логическую несостоятельность их картин мира, они умудряются быть достаточно адаптированными в обществе, чтобы выполнять какую-то работу. Своё состояние они называют духовным, и оно достаточно часто соседствует с мистическими переживаниями, хотя и не обязано.

 

Это не совсем полный обзор духовности, которую мне случилось наблюсти в обществе, но в достаточной мере представляющий общую картину. Я не стал приводить анекдотичные рассуждения самозваных и формальных духовных лидеров и пастырей, чтобы не делать из статьи пасквиль, хотя руки и чесались.

Разумеется, на спрос подобного уровня и подобной структуры накладывается и предложение. Масса духовных учителей, гуру и полугурков, необразованных и развращённых священнослужителей, авторов безграмотных и бессмысленных текстов об устройстве мира, и тому подобные явления и формируют наполнение термина «духовность».

Я вообще не нашёл никакого иного его смыслового наполнения, кроме утилизации различных инстинктивных интенций, как перечисленных выше, так и не упомянутых.

Теоретически разумно было бы использовать «духовность» в первоначальном значении, как обозначение совокупности сложной умственной деятельности, но на слово уже накручено такое количество разнообразных, весьма мутных, но весьма же устойчивых коннотаций, что термин становится попросту неудобным в применении.

По всей видимости, я так и не стану им пользоваться.

В заключение хочется привести найденный в сети замечательный текст, отчётливо иллюстрирующий положение духовности в обществе. Он жесток, но отменно правдив.

 

21 правило духовного человека

 

1. Чаще говорите о бездуховности. Её можно увидеть во всём, начиная от рекламы прокладок, заканчивая лимонными карамельками, которые отвлекают от высоких мыслей. Чем больше вы обвиняете других, тем лучше отвлекаете от себя.

2. Заведите в машине несколько иконок, подходящих к случаю. Они могут помочь, когда вы будете выезжать на встречную, пользуясь купленными по случаю мигалкой и крякалкой, а заодно создадут вам имидж духовного человека.

3. Любите Пушкина, Толстого и Достоевского. Читать не обязательно, просто помните, что они — ваши любимые писатели. А если спросят о Лескове, Пастернаке или Набокове — презрительно морщитесь. Набоков вообще жил в Америке и написал «Лолиту» — откуда там духовность?!

4. Говорите на бессмысленные темы. Полезно бывает, например, обсудить с друзьями исконную русскую соборность русской же души. Если получится выпить при этом по полбутылки водки на каждую присутствующую душу, наверняка удастся даже поспорить.

5. Боритесь с гей-парадами и геями вообще. Коррупция, пьянство, агрессия не стоят внимания, потому что все проблемы у нас на самом деле от геев! Кстати, если вы… то есть один ваш знакомый, крепко попарившись в бане с ведром самогона, перепутал коллегу с девушкой по вызову, это вовсе не гомосексуализм. Эрекция у него случилась просто от настоящей дружбы и чувства локтя. Все же свои, мужики!

6. Приучайте к духовности детей. Заставляйте их читать стихи и беспрекословно вас слушаться (послушание — главный признак духовности кого угодно). Не захотят — придётся бить линейкой по голове. Как бы вам не было неприятно, вы — духовный человек и выдержите такое испытание!

7. Всегда подавайте милостыню, получив крупную взятку или откат. Давайте рублей сто, не меньше — так вы поможете перераспределить неправедно нажитые богатства в пользу бедных. Ведь те, кто вас подкупает, наверняка наживались неверно.

8. Решительно боритесь с насилием в любых его проявлениях. Беспощадно, вплоть до уничтожения тех, кто с вами не согласен.

 

9. Сочините свою историю. Она может быть о том, как при царице Екатерине всем было счастье (крепостных не вспоминать!), а в Киевской Руси все были здоровы и жили до ста лет (реально — не больше тридцати). Главное, чтобы вам было что приводить в пример неучам.

10. Презирайте Запад, весь разом: и бурную Францию, и расслабленную Голландию, и консервативную Финляндию. И уж конечно, Америку, где и культуры-то своей никогда не было. Кстати, как это скажете, сразу уходите, а то всякие умники начнут донимать вас Хемингуэем, Марком Твеном, О’Генри, Драйзером, Фолкнером и прочей чушью.

11. Иронизируйте над своими занятиями. Ведь не в том смысл жизни, чтобы строить дома, печь хлеб или сводить баланс, а в чём-то высшем, духовном. Надо будет об этом как-нибудь всласть поговорить. Если же вы делаете что-то совсем уж непотребное, не забывайте магическое заклинание: не мы такие, жизнь такая!

12. Носите крест наружу. Пусть все видят, что вы человек духовный, думаете о вечном и наверняка поститесь. Кстати, нынче в моде кресты, отделанные стразами от Сваровски.

13. Воспитывайте жену в строгости, пусть помнит, что женщина — хранительница очага и ведёт себя достойно. Конечно, это требование не относится к проституткам, даже если вы ходите регулярно к одной и той же, чтобы переодеться зайчиком и дать отхлестать себя плёткой.

14. Радуйтесь своим неудачам! Ведь неудача — это испытание свыше. А испытания свыше посылаются только избранным. Желательно радоваться напоказ; так всякие бездуховные личности, окружающие вас, получат хороший урок, и в них, быть может, проснётся совесть.

15. Клеймите позором секс, где бы он ни поднял свою отвратительную голову. Потому что если у кого-то порядок с сексом и нет особых комплексов, то этот негодяй будет свободен, уверен в себе и найдёт, чем заняться без вас. А как вы его тогда заставите вас слушаться?!

16. Занимайтесь благотворительностью, давайте деньги монастырям, но не помогайте своим родственникам — этих неблагодарных и бездуховных людишек следовало бы посадить на кол и лишить сладкого. Пусть крутятся сами как хотят.

17. Заведите много беспородных домашних животных. Они — «братья наши меньшие». Чем их больше — тем угоднее богу. Не важно, что запах в вашем доме будет малоприятен как самим питомцам, так и вашим соседям. Соседи — бездуховные, так им и надо…

18. Чаще раскаивайтесь, сделав какую-нибудь гадость. Каяться — это очень духовно, и если те, кто не простил вас за грубый подкоп под карьеру, измену или не вполне честный отъем имущества, этого не понимают — значит, так им и надо.

19. Презирайте деньги и делайте их с нескрываемым отвращением. Деньги, как известно — зло. Все беды не от людской жадности вовсе, а оттого, что деньги существуют. А если вы за них готовы глотку перегрызть — так это всё они, вы-то тут ни при чём!

20. Делайте всё перечисленное выше напоказ, привлекая как можно больше внимания. Таким образом вы подадите бездуховным людям, которые вас окружают, хороший пример. Который заденет их совесть и, возможно, просветлит.

21. Решайте сами, что такое духовность, и пользуйтесь ею по своему усмотрению. Если же кому-то ваше усмотрение не понравится, значит, он просто бездуховен. Ату его!

 

Метафорические карты

Сначала небольшое предисловие.

Все науки развиваются и движутся вперёд, включая психологию. Время от времени появляются новые блистательные методы и техники, быстро завоёвывающие умы и рынок. Некоторое время мода держится, порождая признанных специалистов и гуру, затем наступает спад, после которого метод, если это метод, теряет ореол искромётности и новизны, и остаётся в копилке психологических методов, подверженный модификациям, исследованиям и, конечно же, профанациям. Гуру и признанные специалисты пытаются поддерживать популярность, но цикл уже завершён. Если же это не метод, а громкое название, за которым ничего не стоит, то не остаётся и этого, разве что время от времени появляются обыватели, которые с большим опозданием причастились к новостям и пытаются объяснять специалистам, что «это тоже психология».

Это обычный, естественный процесс. Неприятность в том, что психологу приходится тратить время и внимание, чтобы понять, что это такое появилось, с таким пафосным названием (кстати, очень интересно, кто все эти красоты придумывает), и стоит ли оно изучения. А поскольку психология подвержена профанации в степени даже большей, чем медицина, такая необходимость возникает утомительно часто.

Теперь к делу. Метафорические карты — именно такое новое явление неизвестного качества. Подозрение вызывают отсутствие сколько-нибудь внятных описаний метода, поэтичность и образность описаний, разнообразие колод и популярность в основном среди дамской части как психологов, так и клиентов.

Я дал себе труд разобраться, что это такое, и спешу порадовать коллег с тем, чтобы они могли сэкономить своё время на исследование вопроса.

Не стану расписывать, как замысловато подаются метафорические ассоциативные карты (МАК), все мы временами натыкались на многозначительные статьи, не содержащие никакого смысла, но полные туманных иносказаний, мистических образов и хвалебных перечислений случаев, в которых они незаменимы. Лучше сразу перейду к тому, чем они оказались.

Все мы (я обращаюсь в первую очередь к коллегам) изучали в вузах проективные методики, такие как ТАТ, Роршах, Розенцвейг и им подобные. Мы знаем, что помимо стандартной методики, основанной на подсчёте определённых проявлений при описании стимула, их можно использовать и для того, чтобы покопаться в том, о чем клиент говорить не хочет или не готов. Понятно, что любая картинка будет ассоциироваться в первую очередь с тем, что клиенту знакомо или с тем, что его беспокоит, занимает его внимание. Клиент неминуемо сбивается на рассказ о себе, пусть даже очень косвенный. Поэтому определённая техника анализа ассоциаций, сопряжённая с определенным опытом позволяет по орнаменту ассоциаций делать выводы о состоянии клиента, его жизненной ситуации, переживаниях и конфликтах.

Скажем, если мы работаем с семейным конфликтом, то логично в качестве стимула предъявить карту №4 из ТАТ с изображениями мужчины и женщины. Или не обязательно её. Или необязательно из ТАТ. Необязательно даже, чтобы стимул напрямую ассоциировался с рассматриваемым вопросом, ассоциации постепенно приведут, куда надо, хотя, конечно, определённая связь желательна. Правда, не чересчур прямая, чтобы клиент не интерпретировал стимул прямолинейно: «Это я, а это она».

Если мы не намерены проводить клиента через тест целиком, то этого вполне достаточно, чтобы начать диалог, обсудить сопредельные темы, проанализировать больные точки. Стартовый стимул не имеет принципиального значения. Как я уже сказал, достаточно, если стимульный материал будет не напрямую, но и не слишком отдалённо связан с вопросом. Больше от этого материала ничего не требуется. Можно использовать шедевры мировой живописи, карикатуры Бидструпа или кого угодно, иллюстрированные сказки Сутеева, подходящие кадры из фильмов и мультфильмов…

Если вам нравится эта техника, то будет уместно держать под рукой набор подходящих изображений на разные случаи жизни — семейные отношения, рабочие отношения, возрастные кризисы, депрессивные синдромы, и так далее. И да, хорошо, если кто-то уже об этом позаботился, тогда можно было бы не коллекционировать изображения самостоятельно, а взять готовый набор.

Это то, чем могли бы быть метафорические карты. Увы, те колоды, которые мне попадались — это просто дизайнерские наборы открыток. Я, конечно, наверняка не видел всего, что есть на рынке, и вообще не копал очень уж глубоко, может быть есть и колоды, которые действительно годятся в помощь психологу. Впрочем, у меня лично такой необходимости нет: я консультирую обычно в видеочате, поэтому, если возникает необходимость предъявить клиенту картинку, у меня всегда найдётся минута сделать поиск по ключевым словам, выбрать подходящую и вставить.

Теперь поругаюсь. Из тех текстов и обсуждений МАК, что попадались мне на глаза, я делаю вывод, что мало кто пользуется этими картами именно как инструментом, и основная их функция — быть коллекционируемыми и предъявляемыми с императивным требованием рассказать, на какие мысли этот элемент коллекции наводит. Это естественная обывательская профанация, неминуемо сопровождающая любой метод, любую технику, особенно новые, и свойственная как собственно обывателям, так и нерадивым психологам, которые поленились добросовестно ознакомиться с техникой, и ограничиваются продаваемым антуражем.

В самой технике нет ничего ни необычного, ни нового, ни трудного, ни заслуживающего отдельного изучения. Романтический ореол связан во-первых с пафосным названием, а во-вторых собственно с картинками, которые так приятно собирать, перебирать и разглядывать, в особенности вместе с другими коллекционерами.

В общем, инструмент простой, рабочий, не самый полезный и интересный, и тем более уж не универсальный, но инструмент.

Пользуйтесь, и не давайте себя одурачить таинственным ореолом.

 

Аффирмации

Все мы, наверное, встречались с постами в соцсетях, начинающихся словами: «Девочки! Вот вам свежие аффирмации на позитив!», а уж сладеньких картинок с ванильными текстами по поиску «аффирмации» — просто немыслимое количество.

Не знаю, как кому, а мне при обращении «девочки» почему-то сразу представляются не школьницы, а массивные тётеньки перезрелого возраста. Простите за неуважение, сейчас расскажу, откуда оно взялось.

Если по какой-то причине придёт в голову такой пост открыть, то там окажется список утверждений, натужный оптимизм которых сразу приводит к заключению, что все они — ложны. Если погуглить, то выскакивает сонм мелких однотипных заметок, восхваляющих силу аффирмаций, описывающих простые правила их составления (числом от четырёх до десяти), и списки этих самых аффирмаций — утверждений, в противовес реальности декларирующих, будто всё хорошо.

Если покопаться, то вся история уходит корнями к Луизе Хей, которая это придумала, и на этом заработала. Интересно, что, оказывается, попсовый подход к психосоматике, о котором я писал в главе «Психосоматика» — тоже её рук дело. В её подходе ясно проглядывает религиозная база и обывательские псевдофилософские суеверия.

 

«Болезнь не появляется просто так, она посылается каждому человеку для того, чтобы он задумался над её психологическими причинами».

 

Если вам не очевиден абсурд этой фразы, дальше можно не читать.

Так вот. Оказывается, если тётка (о мужчинах чуть позже) хочет, чтобы у неё что-то стало лучше, чем сейчас, но не хочет ничего делать, то необходимо и достаточно постоянно повторять аффирмации, и всё чудесным образом само исправится. И даже более того, как кто-то написал аж в википедии, если и повторять лень, то надо поставить аффирмацию в стартовой странице браузера, тогда она «сработает автоматически».

А отсюда и «Волшебные аффирмации Луизы Хей», и не только её.

 

Мне открывается истина обо всём, что мне нужно знать.

Я мудрая и красивая женщина.

Я зарабатываю 100 000 рублей в месяц.

Я призвана осуществить благодарную миссию на этой планете.

В моей крови есть жизненная сила.

Каждый день моё зрение лучше, чем вчера.

 

Это не шутка. Все эти аффирмации взяты из интернета.

А теперь обратите внимание: как-то не воображается мужик, исступлённо долдонящий: «У меня полуметровый член!», «Я — владелец восемнадцати Роллс-Ройсов!»

Мужчины обычно всё же логичнее.

Налицо магическое мышление — делать мы ничего не будем, мы просто специальным образом захотим, и всё само устроится.

Полистав книги Луизы Хей, мы обнаруживаем поток сладенькой ванильной воды и очень мало мыслей, замусоренных огрызками религии, суеверий и попсово-обывательской философии. Так что результат закономерен. Но в биографии указывается, что мадам умудрилась получить диплом психолога, так неужели этот факт никак не отразился на содержании её верований?

Отразился. Если покопаться ещё, то аффирмации оказываются падчерицами самовнушения, аутотренинговых техник, которые всё-таки действенны в определённых пределах.

Скажем, если вы, выполняя тонкую и ответственную работу, будете себе постоянно напоминать: «Я аккуратен и сосредоточен», то это поможет сконцентрироваться. Или в госучреждении: «Я пришёл сюда за справкой, а не ругаться или что-то ещё. Я не буду ругаться, я буду получать справку».

Эти самовнушения отличаются от аффирмаций тем, что направлены на управляемые параметры: восприятие, настроение, внимание, поведение.

 

Анекдот:

Я не пукну! Я не пукну! Я не пукну! Ой! Мне не пахнет! Мне не пахнет!

 

Существуют даже околопсихологические направления, которые как раз и используют в качестве инструмента образы-модификаторы, опосредованно корректирующие восприятие и поведение. Они зачастую достаточно просты для того, чтобы худо-бедно произвести в этом формате работающий стимул. Скажем, если какой-нибудь человек пытается вас вывести из себя, особенно по работе, удобно вообразить себя зрителем в цирке, а его — клоуном на арене. Подклассом этих техник и могут быть работающие вербальные самовнушения.

В принципе ограничения и направления таких самовнушений могут быть описаны несколько переработанными принципами SMART — критериями правильно поставленной задачи.

 

1. Задача должна быть конкретной. Бесполезно уверять себя: «Я красивая». Можно сформулировать: «Я грациозна», «Я себе нравлюсь» или что-то такое. Грубо говоря, формулировку должно быть невозможно понять извращённым образом, даже если постараться, и формулировка должна описывать один конкретный параметр.

2. Результат должен быть воспринимаем. Бесполезно причитать: «Я нравлюсь мужчинам» (а хоть бы и женщинам). Можно: «Я элегантно одета» или «Я изящно причесана». Сложно внушать себе «Я спокоен», вряд ли сработает, а вот «Моё дыхание ровное и расслабленное» — запросто.

3. Параметр должен быть контролируем. Скажем, аккуратность причёски проконтролировать можно, а насколько она нравится окружающим — дело окружающих. Поэтому не «Начальство меня любит», а «Моё поведение соответствует пожеланиям начальства».

4. В задаче должно подразумеватьсяпоявление чего-то, а не исчезновение. В попсовом варианте это правило формулируется как «не используйте отрицаний». То есть не «Я не ругаюсь с тёщей», а «Я ироничен и вежлив».

 

Исходя из написанного глобальные конструкции попросту не работают — они состоят из массы мелких, без обработки которых ничего не получится.

Психологу полезно понимать, что для людей истероидного склада, внушаемых, ориентированных на вербальное взаимодействие, такого рода самовнушения действительно могут работать. Более того, они могут сработать и просто на людей, эмоциональная сфера которых преимущественно реактивна, автоматична.

Ни в коем случае нельзя идти путём Луизы Хей: «Я верю, что…». Верить вообще можно во что угодно. Если вы решили выбрать для вашего клиента этот инструмент, то прежде всего следует проверить его работоспособность на простой задаче. Хотя бы «Моя правая рука тёплая и тяжёлая». Если это действует, то можно подумать о конструктивном применении. Если нет — надо поискать другие пути.

И, естественно, если к вам пришла дама, одурманенная суевериями об аффирмациях, не всегда стоит пытаться корректировать её верования, может оказаться достаточно поправить инструмент — объяснить ей новые правила составления и применения её любимых аффирмаций.

 

Токсичные отношения

Ещё один модный термин. Перекликается с книгой «Токсичные родители» а перенос на отношения неизвестно, откуда взялся (как пить дать, от какой-нибудь популярной заокеанской тётеньки), определения не существует, но интуитивно понятная метафора сделала его расхожим и употребимым. К чести профессионалов, ни разу не слышал его от опытных и грамотных коллег.

Написано о нём много. Главным образом сеошного формата статейки «5 признаков», «8 признаков», «10 признаков», «12 признаков«… А кто не умеет писать — рассуждает ртом на ютубе. С предостережениями о разрушительности таких отношений, с тревожной отсылкой к психосоматике, обязательной рекомендацией токсичные отношения немедленно и непременно рвать.

 

- Оттого у нас с этим делом беда, что мы бородового прогневили, — сказал Жихарь.

- Это ещё кто такой?

- Как же ты не знаешь? В лесу главный — леший, в реке — водяной, в дому — домовой, в бане — банный, в овине — овинный, в поле — полевой, в любовном деле — половой, во дворе — дворовой, в бороде — бородовой!

- Первый раз слышу…

- Какие твои годы! Бородовой, он живёт где? Да у тебя на бороде! Он мелкий, вот ты его не видишь. Он вокруг каждого волоска ходит с заступом и окучивает, чтобы бодрее рос, а если ему угождать, то вырастет борода кучерявая, как девки любят…

- И как же он выглядит, сэр Джихар?

Жихарь стал многословно и витиевато объяснять строение, перечислил семь признаков и девять качеств бородового и сыпал пустыми словами до тех пор, пока до Принца не дошло: толкует сэр брат про самую что ни на есть обыкновенную вошь, какие и по королевским кудрям запросто хаживают. Яр-Тур сперва обиделся, но потом не выдержал и впервые за время побратимства расхохотался.

 

М.Успенский »Там, где нас нет»

 

Как обычно, я дал себе труд разобраться в том что обычно вкладывают в это понятие. Честно говоря, я пытался найти также, откуда эта метафора взялась, кто первый её употребил, но не вышло.

Как я и ожидал, ни структуры, ни механизма, ни психологической базы нигде в описаниях нет. «Признаки», сколько бы их ни было, не имеют связи между собой и не объединены в какие-либо группы. В некоторых случаях мне вообще казалось, что автор попросту перечисляет претензии к своим прошлым неудачным отношениям.

Дальнейшие рассуждения будет касаться в основном партнёрских отношенияй, попросту чтобы чем-то ограничить тематику и объем изложения, иначе получится слишком много.

Общий смысл признаков — некомфортность отношений, характеризующая токсичного партнёра как инфантильного, эгоистичного, невнимательного, агрессивного, авторитарного, а жертву — как личность пассивную, неспособную к управлению ситуацией, пробелами в технике общения, со слабой волей, избыточной второй пассивной позицией.

Что ж, бывает и такое. Я бы даже сказал, что такое бывает и удачно. Вообще хорошо, когда слабые стороны одного партнёра компенсируются сильными сторонами другого, встречая адекватное отношение — в одном случае попытки воспитания, в другом — терпимость.

Честно говоря, я бы не стал относить это понятие к психологическим терминам, поскольку характеризует оно не форму отношений, а, скорее, набор претензий, достаточно часто встречающихся в основном в незрелых отношениях неопытных людей.

В отношениях почти всегда присутствуют какие-то взаимные претензии, недовольства, несогласованность целей и планов, конфликты, неумные и неумелые попытки что-то изменить… И что за беда, если всех устраивает?

Здесь ключевой момент. Я всегда говорил, что люди живут вместе тогда и пока им вместе лучше, чем порознь. И все случающиеся неустроенности могут уравновешиваться тем хорошим и добрым, что отношения приносят. А вот когда вместе становится почему-то хуже, чем врозь (когда прошла сумасшедшая влюблённость, когда люди успели за время совместной жизни измениться, когда появились интересные альтернативы), вот тогда вместо разбора ситуации мои неопытные или неаккуратные коллеги радостно выпаливают: «Токсичные отношения! Бежать!»

Я против. Очень легко налепить на временный кризис малоосмысленное клеймо. Но соглашусь, что зачастую бывает трудно до невозможности преодолеть этот кризис без помощи специалиста. Также соглашусь, что бывает всё же выгоднее отношения прекратить, чем пытаться привести их в соответствие с внезапно сформировавшимися представлениями о том, какими они должны быть.

Но раз уж я взялся за разбор, попробую описать типичные причины неудачных отношений.

 

1. Неопытность. Неудачные отношения (чтобы не пользоваться негодным термином) чаще бывают первыми-вторыми, реже третьими и более. Если же некто вляпывается в такую ситуацию постоянно, то это повод задуматься и задать вопрос психологу. Понятно, что если двое не умеют отношения строить, то получиться удачно может только случайно. Хотя и такое бывает, совет да любовь.

В общем случае для психолога имеет смысл предложить паре использовать шанс учиться строить отношения, даже если не рассчитывать на долговременность — позже пригодится. Но да, в большинстве случаев такие пары действительно распадаются.

 

2. Пассивность одного из партнёров. Пассивность, особенно если она органична, свойственна от природы — очень удобна, вплоть до приверженности БДСМ в роли «нижнего». Не надо принимать никаких серьёзных решений, не надо ни о чем заботиться, на то есть «верхний», пусть он и придумывает. Но даже доброжелательный партнёр в состоянии учесть ваши интересы не более чем настолько, насколько он о них в курсе. Если вы сами не знаете, чего хотите, то руководствоваться он будет тем, чего хочет сам, особенно если он компенсаторно активен.

К сожалению, если в паре с активным партнёром человек, не то, чтобы пассивный, а просто с активностью недостаточной, чтобы отстаивать свои идеи, решения и интересы, то могут быть сложности. Преодолимые. Особенно с помощью психолога.

 

3. Зависимость. С алкоголиком строить отношения нельзя. С наркоманом строить отношения нельзя. С игроманом тоже не советую. Не то, что я запрещаю, но это нереальная идея, из-за непременных искажений личности, основой которой со временем почти непременно становится именно зависимость.

 

4. Дисбаланс агрессивности. У каждого свой уровень агрессии, необходимый для внутреннего комфорта и даже для нормальной социализации. Её бывает необходимо куда-то выплёскивать, и, если этим «куда-то» становится семья, то, во-первых, это неудачный способ её использовать, а во-вторых, если у партнёра уровень агрессии существенно ниже, то получается нехорошо.

Напротив, если оба имеют сравнимую агрессивность и согласие на её утилизацию в семье, то всё в порядке, «Милые бранятся — только тешатся».

Была у меня знакомая пара, оба с серьёзными поясами по каким-то боевым искусствам. Очень быстро я сообразил, что если они начинают цапаться, то надо срочно бежать вон, чтобы случайно не прилетело и мне тоже. Их всё устраивало. Жили душа в душу.

 

5. Инфантильность и эгоизм. Отчасти смыкается с первым пунктом, «Неопытность». Если молодой человек (или молодая человечица) привык(ла), что родители носят его(её) на руках и дуют в попку, то ожидания, что всё так и останется, могут не выполниться, откуда последуют обиды, капризы, претензии, конфликты… Причём часто с обеих сторон. Попытки же воспитания как правило принимаются в штыки.

Эгоистическое отношение, обусловленное не обязательно инфантилизмом, даёт очень похожие признаки. И если один партнёр внимателен ко второму, а второй к первому — нет, то, конечно, у первого может возникнуть неприятное ощущение, а как же.

 

6. Бурная влюблённость и идеализация. Если влюблённость случилась, то идеализация почти неизбежна. Она помогает строить отношения, давая время на притирку, но если влюблённость со временем проходит, а притирка не удалась, то вместо результирующей супружеской любви и получаются «токсичные отношения». Идеализация в некоторых случаях может и «застревать», особенно когда идеализируемый партнёр реально удовлетворяет некоторые важные потребности — финансовые или сексуальные, например. Однако недовольство, вызываемое реальными неудобствами в личности партнёра, никуда не девается. Иногда бывает выгоднее смириться, а иногда всё же приходится искать альтернативы.

 

7. Несогласованность ценностей и картин мира. Я считаю, что супруги в первую очередь должны быть отличными друзьями, а всё остальное как-нибудь приложится. Если же они хотят разного, воспринимают мир несовместимыми образами, видят радость в разных вещах, то о какой дружбе может идти речь?

Тем не менее, в такой ситуации брак может быть выгоден и полезен как жизненный проект, когда каждый вносит в него собственные ресурсы и возможности, пусть даже и не связанные между собой (например, у неё есть способность создавать удобный уют, а у него — средства на открытие бизнеса), но комфортное сосуществование в таком проекте зачастую требует поддержания изрядной дистанции и, как правило, романтических отношений «на стороне».

 

8. Возрастные изменения личности. Все мы со временем меняемся. Причём разными образами. Пламенный авантюрист с возрастом превращается в расчётливого дельца, а романтичная девушка — в ленивую домохозяйку. Например. Или, чтобы не нагнетать негатив, в успешного бизнесмена и заботливую мать соответственно. Отхождение от образа, ради близости которого и строилась семья, с одной стороны, изменение внутренних целей и потребностей с другой стороны– вполне способны сделать брак неактуальным, скучным, не удовлетворяющим. Откуда возникает недовольство, претензии, конфликты… Опытные люди в состоянии отследить этот процесс на стадиях достаточно ранних, чтобы изменить формат отношений, превратив их из супружеских, например, в дружеские, пусть даже и с сопутствующим разводом. У неопытных людей та же ситуация после трудных попыток «сохранить отношения» и обвинений друг друга в «токсичности» может завершиться скандалом и болезненным разрывом.

 

9. Новая влюблённость. Как я уже говорил, идеализация — спутник влюблённости. И, если вдруг появляется новое увлечение, то идеализация переходит на него, а все недостатки нынешнего партнёра вдруг проявляются, обостряются и вылезают наружу. Ищутся причины променять старое на новое, и такие поиски очень просто завершить успехом, если старые отношения раскритиковать, заклеймить, и прийти к выводу, что так дальше жить невозможно.

 

Пока что это всё, что приходит мне в голову.

 

В общем, не советую пользоваться терминами с неопределённым содержанием, даже если слово у вас внутри «отзывается».

 

Доктор, у меня щитовидка.

И что?

Я её боюсь!

Кого?

Щитовидку!

 

Толку никакого. А вот системный анализ и грамотное планирование — годная, полезная штука. Если трудно самому, так на то есть мы — психологи.

 

Токсичные люди

Как обычно, прежде, чем писать о них, я порылся в дебрях сети, нашёл много разных рекомендаций, как бороться с токсичными людьми и отношениями, как их определить, и даже один текст о том, как распознать токсичность в себе, отличающийся, впрочем, лишь вторым лицом посыла вместо третьего. А вот чего не нашёл (опять же, как обычно) — это определения. То есть, в каждой второй статье задаётся риторический вопрос: «Кто же такие токсические (токсичные) люди?», но вместо определения даётся какой-нибудь туманный признак («негативная аура», например), а дальше всё излагается как везде.

Списки признаков и типов токсичных людей очень популярны. Число их варьирует от «несколько» до «много» (7, 8, 15, 16…). Признаки путаются с типами. Если осмыслить какой-нибудь список, то оказывается, что в нём в одну кучу свалены черты плохого воспитания, психопатическая симптоматика, симптомы депрессии, истероидности, обвинения в энергетическом вампиризме, гипертрофия отдельных элементов нормального социального поведения, несдержанность, нарушения баланса пунитивности… В общем, куча. Пронумерованная, да. Словом, токсичные люди — это такие противные гады, в которых нет ничего хорошего.

Ни один из приведённых «признаков» по идее не должен составлять проблемы, и даже их совокупность не фатальна для общения. Мало ли вокруг нас людей депрессивных, истероидных или невоспитанных? Все мы в норме понимаем, как отыгрывать соответствующие подачи. Однако негативизм нагнетается: «такие люди разрушают вашу личность», «отравляют вам жизнь», «отнимают у вас энергию», в их поведении видится агрессия и причинение ущерба, возникает стойкий мотив обороны: «Как защитить себя от …», «Как противостоять …»

Тема борьбы и противостояния тоже не раскрывается. После уверений в опасности и разрушительности токсичных людей даются глубокомысленные советы «строить границы» или выйти из отношений. В лучшем случае предлагаются малоосмысленные и примитивные коммуникации: «Твердо откажите», «Просто молчите» и т.п.

Собственно, все найденные мной статьи по теме состоят из спекуляций на мировоззрении автора, способов распознать противных гадов и способов с ними бороться. И первое, и второе, и третье — абсолютно негодны, ибо не содержат понимания явления, которого не может быть без определения.

О низком качестве текстов по популярной психологии я уже писал.

Вооружась логикой и системным мышлением, пробуем разобраться в токсичных людях.

Практически все перечисленные в разных статьях признаки сводятся к двум группам: поведение, нарушающее ваши ожидания и предпочтения, и негативные изменения вашего состояния. Теоретически первое вполне естественно, не могут же все люди вести себя так, как вам удобно. А вот второе, как реакция на первое, однозначно говорит, что речь идёт о таких элементах поведения, к которым вы не готовы.

Скажем, частое обвинение — токсичные люди постоянно жалуются на жизнь. И что за беда? Вас это как-то трогает, задевает? У вас-то всё хорошо, правда? Ах, они эт