Психолог Александр Лебедев

Роботы и современное изобразительное искусство


Всю историю фантастики человек гордо возвышался над роботами, в редких случаях вступая с ними в конкуренцию и побеждая в ней. Сейчас мы наблюдаем вторжение фантастики в реальную жизнь, и скороспелые опасения, что роботы вытеснят людей в сфере простого труда – на конвейерах, за рулем, в делопроизводстве на стадиях «перекладывания бумажек», и тому подобное.

Однако если посмотреть ретроспективно, то в первую очередь роботы замещают человека в действиях, связанных все же с обработкой информации.

Вы помните, как выглядела бухгалтерия в картинах и фотографиях докомпьютерной эры? А как вам такая профессия, как переписчики книг? А как была устроена бумажная почта еще хотя бы сто лет назад? И компьютеризация этих (и многих других) отраслей началась еще до появления компьютеров, когда труд манипуляторов цифрами и буквами начал автоматизироваться механическими устройствами.

У бухгалтеров появились сначала счеты, потом счетные машинки, потом электронные калькуляторы, и переход к компьютерам стал почти незаметной очередной стадией развития бухгалтерского дела. Книги сначала вручную резали на деревянных досках целыми страницами, затем появился наборный шрифт и новшества типа гектографа (погуглите, это интересно), потом пишущие машинки и более современная, чем гектограф, копировальная техника, так что компьютеры в полиграфию вошли тихо и ожидаемо. В почту сначала вторгся телеграф из палок и веревок, описанный Дюма в «Графе Монте-Кристо»,  затем появился проводной телеграф, затем беспроводной, затем факс и телекс, и компьютерные сети стали естественным продолжением развития событий.

Ушли в прошлое профессии простых бухгалтеров, чья работа состояла в вычислениях на счетах; дрессировщиков почтовых голубей; типографских наборщиков, и множество неназванных. И все это без панических воплей мудрых аналитиков о вытеснении людей компьютерами. Потому что естественно, постепенно и незаметно.

Впрочем, в фантастических произведениях такие мелочи обычно не обсуждаются. Редко-редко можно встретить в фантастике середины прошлого века архаизмы, связанные с передачей и обработкой информации.

В первую очередь компьютерам можно поручить алгоритмические действия, то есть  по жесткой (а хоть бы и гибкой) инструкции. Поэтому работа бухгалтера возложена на искусственный интеллект не полностью. И работа корректора замещается «красным подчеркиванием» тоже очень частично. И, между прочим, изрядную часть работы ретушера, в старые времена – волшебника иглы и карандаша, теперь выполняют плагины фоторедактора. «Удалить пыль», «Убрать красные глаза», «Почистить кожу» – одним кликом. Для композиторов тоже масса облегчений. Даже у меня, далекого от сочинения музыки человека, где-то на задворках жесткого диска валяется программа аранжировки мелодии под разные стили.

Иными словами, компьютеры уже давно и уверенно берут на себя рутинную часть творческой работы.

И вот здесь мы встречаемся с вопросом, а где грань между рутинной и творческой составляющими? И насколько эта грань тонка?

Вот, скажем, работа фотографа. Здесь поподробнее, поскольку я в теме.

До появления фотографии изображение создавалось исключительно руками мастера, и зачастую имело чисто информационные функции. Показать, как что-то выглядит или выглядело. Фотография существенно облегчила информационную задачу, так как не страдает от воображения и умелости художника. Фотографы ранних лет были глубоко техническими специалистами, с коробками, треногами, бутылками и ванночками, с желтыми от реактивов пальцами. Хотя, конечно, некоторая автоматизация была и тогда. Помимо книжек с инструкциями, как правильно определять выдержку и диафрагму, рядом с фотографом случалось увидеть кота, по размеру зрачков которого можно было довольно точно определить экспозицию.

Потом пластинки заменила фотопленка, и следующий кадр можно было сделать не сложной последовательностью отдельных действий «закрыть пластинку – вынуть пластинку – положить пластинку в кофр – достать пластинку – вставить пластинку – открыть пластинку», а одним движением пальца. Затем появились экспонометры. Затем встроенные экспонометры. Затем автоматическое выставление экспозиции. Затем автофокус. Затем революционно взлетела цифровая фотография. С ней пришло упрощение коррекции готового кадра, причем некоторые возможности – прямо внутри камеры, незаметно для фотографа.

Технически безупречный кадр современной камерой может сделать даже обезьяна. Между прочим, был реальный случай, когда у фотографа обезьяна утащила фотоаппарат и наделала снимков себя и сородичей. И многие из них – вполне даже неплохие. Просто потому, что если фотографировать с закрытыми глазами, то из сотни-другой щелчков пара удачных все равно получится. Да и выставлять вручную экспозицию или крутить ручной фокус не все фотографы сегодня даже умеют.

И вот теперь у почти каждого в телефончике – камера, о качестве которой фотограф полувековой давности мог только мечтать. Она сама определит все, ты только направь. Камера сама подберет все технические параметры съемки, зачастую даже на кнопку нажимать не надо – есть детектор улыбки. Сама наложит фильтры, чтобы было «красивенько», и даже сама выложит снимок в сеть на обозрение.

Если лет пять назад в среде фотографов было принято с презрением игнорировать «телефонфото» из-за действительно мерзкого качества изображения, то сейчас некоторые телефончики (нет, не айфон) в простых условиях дают качество изображения вполне пристойное для рассматривания в небольшом размере, а для того, чтобы идентифицировать кадр как фото со смартфона, иногда приходится увеличивать его до такой степени, чтобы увидеть огрехи автоматических фильтров.

Это не плохо, это хорошо. Очень может быть, что пройдет несколько лет, и мы сможем печатать телефонофото на формат А3 без недовольства.

Между прочим, художник Илья Репин баловался и фотографией, и никогда не видел в ней конкурента. В 1895 году он писал А.В.Жиркевичу:

"Относительно фотографии я с Вами вполне согласен: в последние лет 20 ею пользуются взапуски второстепенные художники, и она дала свои результаты: материалы, протоколы натуры, конечно, незаменимые, но создания художественные по-прежнему идут своим путем и выходят больше из глубины души автора. А борьбы с этим никакой не нужно; эта работа в общем способствует высоте и развитию внешней формы искусства - в пластике изображений всякого рода великое подспорье".

И да, тут художник категорически прав. Что телефончик, что студийная камера за полста тысяч евро – для получения художественного изображения требуют художественного подхода. Профессиональная камера не спасет кадр, если на нем будут «губки пю» на фоне ресторанного интерьера. Также, как и напротив:

...художник Виталий Ильин. Фотоаппарат он взял в руки совсем недавно, с полгода где-то, и с месяц примерно сильно лажал. Да и камера-то довольно дамской модели - Nikon Coolpix 5200. Но согласитесь, эти кадры вызывают ЧУВСТВА, они даже не требуют комментариев, хотя и не исключают их.
(простите, сами изображения потерялись в истории)

Художник, понимаете ли. Он чувствует инструмент, он понимает его возможности и ограничения, он пользуется первым, и не нарывается неожиданно на второе. И он учился. Композиции, линии и плоскости, цветовым решениям, поэтому кадр, сделанный художником при помощи телефончик, с большой вероятностью будет лучше кадра, сделанного дилетантом при помощи дорогой камеры.

И, возвращаясь к теме, это творческая часть работы, о чем, собственно, и писал Репин.

Профессиональная камера — это камера в руках профессионала.

Работа художника тоже претерпевает изменения. Все больше становится мастеров, откладывающих кисти и берущих в руки планшет (не андроид, а манипулятор для компьютера). И создают достойные изображения. Иногда прекрасные. Достойные и прекрасные в первую очередь именно чувством, вкусом и умением. Тем, что пока еще не удалось алгоритмизировать.

Техника, как и в бухгалтерии, медленно, но верно отходит на второй план.

Существует минимум несолько плагинов и программ, превращающих фотографию в имитацию картины маслом, акварелью, пастелью или карандашом. И даже имитирующих стили разных художественных традиций и отдельных мастеров. Если несколько лет назад это было игрушкой из-за печального качества результата, то сейчас результат вполне радует глаз. При одном условии: исходная фотография должна быть хорошей. Не технически, это ответственность фотоаппарата, а художественно.

Между прочим, многие художники и раньше делали что-то похожее: снимали фото, а потом по нему писали картину. Да что там, и Репин тоже этим занимался, хотя и не любил. В принципе работа технически довольно несложная для человека, владеющего кистью хотя бы на уровне студента. Вопрос стоит, как всегда, о художественности, вкусе и чувстве.

Я подписан на несколько посвященных искусству групп в одной из соцсетей, куда постят как шедевры мировой живописи, так и собственные работы, и время от времени возникают обвинения в том, что пост – не картина, а обработанная фотография. Иногда и у меня самого возникают подозрения. Но, повторяю, качество уже настолько хорошо, что без детального анализа крупного скана подозрения подтвердить или опровергнуть сложно. Я даже провел тест: взял неплохую фотографию, обработал такой программой и запостил в одну из групп. Она тут, слева. Никаких подозрений, пучок лайков.

Вы, наверное, знаете, что многие драгоценные камни сейчас выращивают, в том числе рубины и сапфиры. На вид они ничем не отличаются, но ценятся куда ниже натуральных. А вот распознать синтетические можно только под микроскопом. В натуральных, понимаете ли, газовые микропузырьки не круглые, а неправильной формы. Форма пузырьков стоит разницы в цене. И немалой. Парадокс.

Возникает дивергенция на две разные ценности: красота и наслаждение «оригиналом».

В принципе обе ценности мне понятны, и о них интересно писал великий Лем. Посмотрел в текстах, цитата была бы слишком длинной и лохматой, так что изложу идею своими словами. Если станет возможным поатомный анализа объекта (а мы к этому идем), а затем поатомная 3d печать (и к этому тоже идем), то можно будет получать копии материальных объектов, никакими средствами неотличимых от оригинала. Допустим, мы сделали точную атомную копию полотна Рембрандта (о сегодняшней технической осуществимости речи не идет). У нас будут две совершенно идентичные картины, только одну из них писал художник, а вторая вышла из принтера. Изменится ли у нас восприятие картины в зависимости от того, смотрим ли мы на оригинал или на копию? Сомневаюсь. Особенно, если пренебречь изатырическими теориями. И вот, допустим, некий небрежный служитель положил вместе подлинник и копию, и забыл, что копия, а что оригинал. И как к этому относиться? Считать ли картину утраченной, или считать, что у нас теперь два подлинника? И какое до этого дело человеку, пришедшему полюбоваться картиной? И, в особенности, какое до этого дело человеку, смотрящему не на картину в музейной раме, а на цифровую репродукцию в интернете?

С оригиналом, созданным синтетическими технологиями, еще сложнее. Вот, допустим, зашел я снова в группу, посвященную искусству. И вижу творение художника, выглядящее, как картина маслом. Но избыточная точность изображения, чрезмерная скрупулезность цветопередачи вызывают во мне подозрение, что это не картина вовсе, а фото. И альтернативное подозрение, что художник чертовски хорош технически. Собственно, есть даже такое направление – гиперреализм, где наоборот, изображение делается руками, однако так, что выглядит фотографией.

Но, с учетом вышеизложенного: какая мне, к черту, разница, возюкал он кистью по холсту или мышкой по коврику? Стоила ему картина полугода труда или получаса? Мне-то важно, нравится мне на нее смотреть, или нет. То есть снова вопрос художественности, вкуса и чувства.

Другое дело, что жанр уже другой, техника другая и правила другие. Примерно как неприлично играть в шахматы, пользуясь шахматной программой в смартфоне, которая, известно, играет на уровне гроссмейстера. Но это в зависимости от того, какая задача решается: посмотреть красивую партию, или выяснить, кто из двоих лучше играет. И если интересно первое, то второе совершенно неважно. Напомню отличный рассказ В.Аксенова «Победа».

А еще напомню книгу братьев Стругацких «Хищные вещи века», в которой они ухитрились краешком обсуждаемый вопрос зацепить:

На последнем Брюссельском конкурсе коньяков произошел грандиознейший скандал, который удалось замять с огромным трудом. Гран-при получает девиз «Белый Кентавр». Жюри в восторге. Это нечто небывалое. Это некая феноменальная феерия ощущений! Вскрывают заявочный пакет и – о ужас! – это синтетик! Великий Дегустатор побелел как бумага, его стошнило! Мне, между прочим, довелось попробовать этот коньяк, он действительно превосходен, но его гонят из мазутов, и у него даже нет собственного названия. Эй экс восемнадцать дробь нафтан, и он дешевле гидролизного спирта...

Вам, собственно, шашечки или ехать?

Я склоняюсь к тому, что мне ехать. Но, как я сказал, есть и противоположный подход, тоже мне понятный.

– Вот и скульптура, – сказала секретарша и подтащила Татарского к новому бумажному листу, где текста было чуть побольше, чем на остальных. – Это Пикассо. Керамическая фигурка бегущей женщины. Не очень похоже на Пикассо, вы скажете? Правильно. Но это потому, что посткубистический период. Тринадцать миллионов долларов почти, можете себе представить?
– А сама статуя где?
– Даже не знаю, – пожала плечами секретарша. – Наверно, на складе каком-нибудь. А если посмотреть хотите, как выглядит, то вон каталог лежит на столике.
– А какая разница, где статуя?

В.Пелевин «Generation П»

И, разумеется, есть множество подходов между этими полярностями. В том числе и у художников, и у композиторов, и даже у кинематографистов ("Строим декорацию или рисуем на компьютере?") и, я полагаю, в будущем также у писателей и поэтов.

Собственно, конкуренция с роботами уже давно началась. И вовсе не в механической деятельности (бригада мигрантов пока еще выгоднее высокотехнологичного агрегата, окруженного бригадой инженеров), а в творческих профессиях. А в искусстве отточенная техника уже не решает. Потому что у компьютера все равно отточеннее. И чем дальше, тем больше человеческих способностей дрейфует в зону кнопки «сделать красиво».

Еще несколько лет, и фотокамера обзаведется ножками, и сама будет рыскать в поисках удачного ракурса в соответствии с заложенными в нее эталонами, рассчитанными на основе анализа сотен тысяч мировых шедевров. И даже сама выберет, сделать из него пастель или сангину. А плоттер наложит на картон соответствующие штрихи. А то еще вообще можно будет обойтись без фотоаппарата, а воспользоваться 3d моделированием, дающим вполне реалистичные (все мы смотрим кино) результаты.

И зачем в этой ситуации нужен будет человек? Мастер, творец?

А вот тут к месту будет определение искусства. Мне хотелось бы думать, что это определение придумал я сам, но гарантировать не могу – давно было дело.

Искусство – это результат деятельности, предназначенный для вызывания заранее заданных сильных чувств у большого количества зрителей (слушателей).

Если это не результат деятельности, а, допустим, пейзаж – это не искусство. Если предназначено для чего-то другого, пусть даже и вызывает реакцию – то тоже не искусство. Если чувства случайны, слабы или возникают лишь у горстки поклонников – в общем, конечно искусство, только неважное.

И, заметьте, вопрос техники в этом определении не поднимается вообще. Зато алгоритмизуемость становится очень проблематичной.

Итого: несущественно, как ты это сделал, существенно, что оно вызывает у людей заданные тобой чувства. И именно на этом, я уверен, построена разница между искусством и ремесленничеством, между тем, что доступно (пока еще, и, я полагаю, еще надолго) только человеку, и тем, что может сделать компьютерная программа.

Поэтому, я считаю, художник вправе пользоваться любым инструментом облегчающим ему труд, если этот труд направлен на то, чтобы вызывать чувства.

Комментарии

Нет комментариев.



Условия обработки персональных данных


© Александр Лебедев

Главная      Задать вопрос


Поделиться:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru

Воспроизведение всех текстов в сети разрешено при наличии активной ссылки на первоисточник в подписи