Психолог Александр Лебедев

Почему я не люблю религию


Те, кто меня хорошо знает, в курсе, что я не люблю ни веру, ни религию, ни священников, ни верующих (хотя к последним из перечисленного я наиболее толерантен). Те, кто меня знает не очень хорошо, тоже, наверное, замечали. 
Кто-то поспешит добавить в список бога или богов, но к литературным персонажам я довольно равнодушен.

Наверное, надо все же объясниться. Здесь я кратко изложу причины моей нелюбви к перечисленному, чтобы не создавать ни у кого иллюзий.

Я считаю, что человек отличается от животного главным образом интеллектом. Сообразительностью. Человек – вполне себе животное: млекопитающее, позвоночное, и так далее. И по анатомии, и по физиологии, и по повадкам (психологии). Только очень сообразительное. Эта количественная разница и позволяет человеку наблюдать в ней разницу качественную, называя себя венцом творения, а остальной животный мир – братьями нашими почему-то меньшими, хотя среди них полно куда более древних.

То есть, разница между животным и человеком в том, что он мыслит. И чем лучше он мыслит, тем больше разница. Я отнюдь не сторонник дискриминации по интеллектуальному признаку, но есть несколько принципов, которые позволяют даже недалекому человеку пользоваться своими умственными возможностями наилучшим возможным для него образом.

Я называю эти принципы честным мышлением.

Эти принципы просты:


1. Опора на достоверные факты.
2. Логически корректные выводы.
3. Проверка полученных выводов.

 

Несмотря на простоту, практическое применение (как всегда) сложнее изложения. Во-первых, не всегда ясно, какие факты достоверны, и как убедиться в достоверности. Во-вторых, логику в школах не учат, и осваивать ее приходится самостоятельно. И, в-третьих, проверка выводов может быть трудоемкой.

Но это не самые большие трудности. Самые большие – доставшиеся нам от животных психологические защиты, которые накладывают эмоциональный компонент на процесс мышления. Во-первых, какие-то факты нам могут быть приятны, а какие-то – наоборот. Поэтому нам хочется считать истинными приятные факты, а неприятные отнести к ошибке или враке. Во-вторых, человек ленив (и это хорошо, а вовсе не плохо: без лени мы бы до сих пор не знали даже колеса), и очень хочется заменить долгие рассуждения блистательным интуитивным озарением. В-третьих, выводы тоже получаются не всегда приятные, и хочется плюнуть и забыть. В-четвертых, проверка подразумевает сомнения в собственной разумности, а это вообще как-то унизительно. Поэтому хочется подогнать ответ, а огрехи исполнения прикрыть соломкой.

Отсюда легко можно вывести, почему эти принципы я называю именно ЧЕСТНЫМ мышлением, а не каким-нибудь другим. Честность обычно подразумевает способность признавать неприятные вещи, и иногда признавать публично. Впрочем, для мышления пока достаточно признать их хотя бы в обществе себя самого. Поэтому всякий раз, когда некто принимает непроверенный факт за достоверный, потому что так приятнее; делает, по лени своей, небрежные выводы по алгоритму: «авось не промахнулся»; манкирует проверкой, потому как «никто не заметит», – то он кривит душой, прежде всего перед собой. А спустя небольшое время, убедив себя в истинности полученной модели, пытается в ней убедить и других. Механизм, по которому возникает желание распространять свои убеждения, особенно ошибочные – тема для отдельного разбора, не буду ее сейчас трогать.

Человек, таким образом, скатываясь от человеческого к животному, нечестен перед собой и перед другими. Пусть даже он себя убедил в своей правоте и даже убедил ближнего своего.

И зачем, скажите, мне такой человек нужен?

Такой порочный способ мышления, когда принимаются за истину непроверенные факты, на их основе делаются логически некорректные выводы, а полученная модель применяется без проверки, называется верой. Можете посмотреть определение в словаре.

Лично я верой не занимаюсь. Мое отношение к фактам, выводам и моделям лежит в шкале: «уверен, что не так» – «не знаю» – «уверен, что так» с массой промежуточных состояний. При этом я готов изменить уверенность на неуверенность и обратно под влиянием хороших аргументов. Я не верю в бога, потому что я ни во что не верю. Я уверен, что его нет, но изменю свою точку зрения, как только мне его покажут или предъявят неопровержимые свидетельства его деятельности.

Тем не менее, я позволяю каждому жить по своим принципам, и всего лишь меньше доверяю тем, кто жертвует мышлением ради эмоций. Если они врут себе по такому важному поводу, как мировоззрение, то уж как легко они соврут мне по менее существенному поводу.

Но люди – всего лишь люди. Живут, как умеют, и я не буду никого клеймить за то, что он еще не окончательно произошел от обезьяны.

Куда менее приятны мне те, кто эксплуатирует эту человеческую слабость, получая прибыль, иногда огромную, на распространении и поддержании лжи. Нигде не видел такого лицемерия, таких подлости, низости, злобы, нетерпимости, ханжества, высокомерия, чванства, невежества, грубости, как в сетевых православных сообществах.

Встречались мне, конечно, и вполне приятные верующие люди, но среди православных это были количества, описываемые словом «исключения». Среди буддистов, иудеев, католиков, этой «грязи» гораздо меньше. С мусульманами близко не общался, а те, с кем общался, были интеллигентными людьми, не вызвавшими неприязни.

Собственно, и религия как система, основанная на лжи, пропагандирующая ложь и эксплуатирующая ложь, тоже вызывает мою неприязнь, хотя есть очень красивые малораспространенные религии, и самая известная из них – скандинавский культ Одина.

Более того, я понимаю, что в определенной дозе религия служит цементом для популяции, у которой больше нет поводов для объединения. В этих условиях и в разумных количествах религия – благо. Но как же редко случаются такие условия и такие количества…

Но самое для меня неприятное, когда люди, опустившиеся до веры, пытаются указывать, как мне жить, и, мало того, требуют под свой порок каких-то привилегий, пожертвований, благ. Я совершенно не против сострадания к ущербным, но не в таких же циклопических размерах, мешающих жить нормальным людям!

К скорби моей, я недавно выяснил, что большинство популяции (порядка 80%) честно мыслить неспособно, да и ни к чему им это. Большинству вполне хватает принципа «делай как сосед, и как велят старшие», что подразумевает веру во что-нибудь (объект неважен, это может быть бог, духи предков, наука, коммунизм, национализм, инопланетяне, тонкие вибрации, астрология, таро…). Это необходимо для сохранения популяции и коллективного опыта в ней. Честно мыслящих людей в нормальной популяции должно быть от 4% до 20%. Эта дивергенция прослеживается еще в крысиных стаях, то есть заложена достаточно глубоко, и изменить ситуацию не представляется ни возможным, ни полезным.

Тем не менее, конструкции типа «Вот один мальчик болел-болел, потом помолился и выздоровел! Значит, бог есть, вы плохие, и еще пожертвуйте на храм!» вызывают у меня чувство омерзения.

That’s all, folks!

©А.Н.Лебедев, 2014

Комментарии

1. Ирина, Четверг, Сентябрь 01, 2016, 12:57:

Да, вот так вот все и есть.


2. Александр, Понедельник, Апрель 17, 2017, 11:24:

Ого, тут даже комментировать можно.
Да, так устроен человек, так устроен наш вид,
и норма, вызывающая омерзение-это довольно неудобно, наверное?

От автора: болезни, за распространенностью, тоже можно назвать нормой. Неудобно, да.




Условия обработки персональных данных

© Александр Лебедев

Главная      Задать вопрос


Поделиться:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru

Воспроизведение всех текстов в сети разрешено при наличии активной ссылки на первоисточник в подписи